Край миров - Уэллс Марта. Страница 4

Душа почесала затылок и взглянула на Толка и Репейницу.

– Видимо, разделенный сон.

Толк по возрасту был близок к Душе, но Луну всегда казался моложе. В земном облике у него были широко расставленные глаза, кожа теплого коричневого оттенка и пушистые светлые волосы. Он был чуть рассеян, но его, как и Душу, Лун видел в нескольких примечательных ситуациях и знал, что он сильный наставник. Юная Репейница тоже обладала внешностью, характерной для рода Тумана Индиго: меднокожая, рыжеволосая и с волевым подбородком.

– Этот сон посетил одного из нас, – сказал Толк, – и оказался настолько… мощным, что распространился на остальной двор, на всех спящих.

– Как я и говорил, – пробормотал себе под нос Звон.

– На всех, кроме выводков, – сказал Лун.

Все обернулись к нему, потом снова к Толку.

Тот поднял руки:

– Дети-арборы не проявляют потенциала к наставничеству до тех пор, пока не достигнут возраста по меньшей мере десяти циклов. Может быть, в птенцах и младенцах связь с остальным двором тоже развивается только к определенному возрасту.

– Наверное, случай редкий, – нахмурив чешуйчатый лоб, сказала Нефрита. – Прежде мы никогда о подобном не слышали.

– Редкий, – согласилась Репейница. – Мы встречали упоминания о таком в писаниях наставников, но и только.

– Если бы Цветика не заставила нас прочесть все, что есть при дворе, мы и не узнали бы, – добавил Толк.

Лун не в первый раз пожалел, что Цветики с ними нет. Старейшая наставница двора, помогавшая перевезти всех с востока сюда, в Пределы, умерла два цикла назад.

Судя по выражению лица Жемчужины, разделенные сны все же недостаточно редки.

– В этом дворе ничего подобного не случалось, и никто о таком не помнит. Почему сейчас?

Толк и Репейница повернулись к Душе.

– Мы просто не знаем, – сказала она.

Нефрита склонила голову набок, а миг спустя и Лун услышал голоса, доносящиеся из лестничного колодца.

– Утес вернулся, – объявила она.

Жемчужина развернулась и в два прыжка преодолела лестницу. За ней последовала Нефрита, потом Лун, а за ним двинулись остальные. Он отметил, что лучше стал понимать ситуацию и занимать свое место. Два цикла назад он стоял бы и ждал, когда сможет пойти вместе с воинами и арборами, а те смущенно таращились бы на него.

Утес был в приветственном зале с Набатом и прочими солдатами и воинами. Он принял земное обличье и немного промок под легким дождем снаружи. Консорты и королевы раксура по мере взросления становились крупней и сильнее, а Утес был стар настолько, что помнил время, когда двор впервые поселился в Пределах, много поколений назад, и потому в крылатом облике стал слишком огромным, чтобы пройти сквозь узкое входное отверстие. Размах его крыльев был втрое шире, чем крылья Луна размахом в двадцать шагов.

В земном обличье Утес был худощав и высок, как все окрыленные. Один полуслепой глаз затягивала белесая дымка, а кожа и волосы потускнели от возраста. Потрепанные серые штаны и старая рубаха нисколько не соответствовали подобающей для консорта при дворе одежде. Но одно из преимуществ прародителя – возможность делать все что захочешь. Когда к Утесу подошла Жемчужина, он сообщил:

– Снаружи никого.

Толпа арборов и воинов с облегчением забормотала, а Нефрита и Жемчужина встряхнули шипами, сбрасывая напряженность.

– Ты уверен? – спросила Жемчужина.

– В воздухе пусто, – ответил Утес. – Сейчас не так сыро, как прошлой ночью, и подул ветерок. Я чую запах красного цветка, только что распустившегося на соседнем гигантском дереве. Но не запах сквернов.

Их характерная вонь пронизывала все вокруг и разносилась ветром даже на далекие расстояния. Возможно, по этой причине их основной добычей служили менее чувствительные к запахам земные создания. Если скверны где-то поблизости, их запах трудно замаскировать, а нюх Утеса куда острее, чем у обычных раксура.

– Итак, – заговорила Жемчужина, обведя взглядом встревоженные лица собравшихся. Лун понял, что не испытывает особого облегчения. – Я не собираюсь предлагать вам спать дальше, как будто ничего не случилось. Но непосредственной угрозы нет, и нет смысла вести себя так, словно она есть.

Для Жемчужины это была вдохновенная речь. Все здешние арборы и воины выросли с ней и понимали, что это попытка их успокоить, а также не слишком тонкий намек на то, что им стоит заткнуться и прекратить панику.

Жемчужина собралась уходить, движением шипов позвав за собой нескольких своих воинов. Она обменялась непроницаемым взглядом с Нефритой, направившейся вслед за ней. Лун догадался, что они собрались обсудить происшествие.

Лун поймал руку проходящей мимо Нефриты.

– Остаток ночи я собираюсь провести в яслях.

Нефрита не стала его ни о чем спрашивать, лишь провела тыльной стороной ладони по его щеке.

– Только постарайся хоть немного поспать.

Лун обещать не стал, понимая, что поспать не получится.

Нефрита с Елеей поднялись по лестнице вдоль стены на первый балконный уровень и вместе с Жемчужиной отправились в зал королев. Звон направился обратно в зал учителей вместе с Душой, Толком и остальными, продолжая обсуждать детали разделенного сна. Лун оказался рядом с Утесом.

– Ты тоже видел тот сон? – спросил он, понизив голос.

Утес посмотрел на него.

– А ты?

– Да.

Лун не стал спрашивать Утеса о том, что он видел. Благодаря Утесу Лун стал первым консортом Тумана Индиго, а не одичалым одиночкой, и он относился к Утесу примерно как земное существо к родителю мужского пола. Лун не хотел знать, какую форму приняло разрушение двора в видении Утеса, и не хотел говорить о своем. Картины были еще слишком красочными.

Утес мотнул головой в сторону лестницы, ведущей к залу учителей.

– Наставники выяснили, что это было?

– Они сказали, что это разделенный сон, не видение. Но они не знают, почему это произошло. – В глубине души Лун по-прежнему чувствовал беспокойство. – А ты никогда не слышал о чем-то подобном?

– Нет. – Утес отвел взгляд от арборов и воинов, которые все еще толпились в глубине зала и встревоженно переговаривались. – Это не случайность. Такое без причины не происходит.

Луну хотелось верить, что Утес ошибается.

Глава 2

Охотились обычно арборы, но в Пределах для этого всегда требовалось присутствие воинов – охранять и переносить арборов и добычу. Лун иногда задавался вопросом, почему бы в таком случае не поручить охоту самим воинам, и находил объяснение в сочетании лени воинов и традиций. Как оказалось, все дело в том, что они совершенно не умеют охотиться.

Лун сидел на ветке, цепляясь когтями ног за толстую кору.

– Если позволите мне спуститься и стать приманкой, мы быстро с этим покончим.

Сегодня охотились воины – лишь потому, что добычей было существо, которое преследовало арборов и распугивало обычную дичь. Слишком крупное и быстрое, оно уже успело покалечить множество арборов. Они не могли как следует описать хищника, а охотник, рассмотревший его лучше всех, до сих пор пребывал в целебном сне в древе-колонии.

– Да уж, охота быстро закончится, – сказал Звон, сидевший на ветке чуть ниже. – А остаток дня мы будем собирать по кускам твое тело.

Раздосадованный Лун сложил крылья. Моросил дождь, отчего настроение ни у кого не улучшалось. И без того приглушенный свет, проходя сквозь многочисленные слои листьев в кроне дерева, становился тусклым и скорее серым, чем зеленым. После общего сновидения обстановка при дворе была напряженной – все ждали, что сон повторится или произойдут предсказанные в нем события. Но ничего подобного не случилось. Несмотря на все старания, гадания наставников ничего не прояснили. Нефрита отправила сообщения двум ближайшим союзникам – Закатной Воде и Изумрудным Сумеркам, чтобы узнать, не происходило ли у них подобного. Ответ был отрицательным, а послания, доставленные воинами, слишком вежливыми, чтобы передать истинную мысль: Туман Индиго обуяло коллективное помешательство.