Знахарь VII (СИ) - Шимуро Павел. Страница 28

Третий круг крови. Первый в Пепельном Корне.

Варган разлепил губы. Язык прошёлся по потрескавшимся уголкам рта.

— Вода, — хрипло произнёс он.

Лис метнулся к бочке раньше, чем я успел повернуть голову. Мальчик вернулся с черпаком, присел на корточки и поднёс его к губам Варгана. Тот пил долго, жадно, вода стекала по подбородку на доски.

— Ещё, — попросил он.

Лис сбегал снова. И ещё раз. На третьем черпаке Варган приподнялся на локте, сел и привалился спиной к скамье. Его взгляд медленно обвёл мастерскую и остановился на мне.

— Я слышал четыре удара, — сказал он тихо. — Нет, не удары — стуки. Как если бы четыре разных сердца бились в четырёх разных местах, и я лежал посередине и чувствовал их через пол. — Он помолчал. — Одно из них… — его глаза скользнули в сторону юго-запада, к стене мастерской, за которой ничего не было, кроме огорода и частокола, — одно из них стучит неправильно.

— Отдыхай, — ответил я. — Пей много воды. Через шесть часов поговорим.

Варган кивнул. Его рука потянулась к скамье, пальцы обхватили край, и он подтянулся одним движением. Он сам удивился. Посмотрел на свою руку, согнул и разогнул пальцы, сжал кулак.

— Другие руки, — сказал он.

Я понимал, о чём он говорил. Это тоже самое тело с виду, но под всем этим теперь работала другая машина. Мышцы перестроились. Плотность без гипертрофии, скорость без потери массы. Сосуды стали шире и прочнее, а кровь гуще и быстрее. Организм культиватора третьего круга — это не улучшенная версия второго, а принципиально новая конструкция. Как разница между телегой и повозкой с рессорами.

Варган встал. Пошатнулся, упёрся рукой в стену, выровнялся. Натянул рубаху. Посмотрел на меня ещё раз, кивнул и вышел.

Его шаги на крыльце звучали иначе — тяжелее и тише одновременно. Ступня ставилась целиком, вес распределялся равномерно, как у кошки, а не как у быка.

Лис стоял в дверях и смотрел Варгану вслед. Потом повернулся ко мне.

— Учитель, — сказал он. — Когда он лежал на полу… пол гудел. Прямо через подошвы, как тогда, когда вы варили ночью, только сильнее. Я чувствовал четыре стука. Это те четыре камня, да? Четыре Глубоких?

— Да, Лис. Четыре.

— Один стучит медленнее других.

— Верно.

Лис помолчал. Его босая нога шаркнула по полу, пальцы вдавились в доску.

— Вы за ним идёте, да? За тем, который медленнее?

Я посмотрел на мальчика. Одиннадцать лет, худые плечи, острые ключицы под тонкой рубахой. Глаза, которые видели слишком многое для своего возраста и при этом не потеряли ясности.

— Да, — сказал я. — Идём.

Лис кивнул. Развернулся и ушёл к бочке с водой мыть черпак.

Горт аккуратно сложил исписанные черепки стопкой, обернул тканью и убрал на верхнюю полку, к остальным записям.

— Дата и время прорыва отмечены, — сказал он. — Что записать в графу «результат»?

— Третий круг. Полная активация.

Горт записал. Потом тихо, не поднимая головы, спросил:

— Вы ведь тоже скоро, учитель?

Я не ответил, но он не ждал ответа. Он видел, как я каждое утро сидел на коленях у побега, видел, как серебряная сеть ползла по моим рукам вверх, к ключицам, день за днём, Горт умел считать.

…

Полдень навалился влажной духотой. Кроны над деревней сомкнулись плотнее обычного, и пятна кристаллического света на земле казались мелкими монетками, рассыпанными по серому войлоку.

Побег вырос ещё сильнее. Четвёртый боковой отросток полностью выбрался из грунта и потянулся к стене мастерской, присосавшись к камню фундамента, как виноградная лоза к шпалере. Вокруг побега круг сочной зелени расширился до десяти метров, трава по щиколотку, мох на камнях, мелкие белые цветы, которых я не видел раньше.

Я опустился на колени и замкнул контур.

Субстанция пошла сразу. После прорыва Варгана побег словно проснулся окончательно, и поток из глубины увеличился вдвое. Серебряные капилляры на руках приняли его жадно, и тепло расползлось по предплечьям, поднялось к плечам, перетекло через ключицы.

63%… 64.2%… 65.8%…

66.9%…

Нити добрались до грудины. Я почувствовал, как они коснулись надкостницы. Грудина здесь тоньше, чем в верхней части, и серебряные капилляры проникли сквозь неё быстро, нырнули в переднее средостение и потянулись к узлу.

Контакт произошёл на восьмой минуте.

Негромкий щелчок, как замок, в который наконец вставили правильный ключ и повернули. Серебряная сеть, тянувшаяся от стоп через ноги, торс, руки и плечи, сомкнулась с рубцовым узлом, и контур замкнулся.

В этот момент мир изменился.

Я по-прежнему стоял на коленях у побега, но тело ощущалось иначе — как если бы все эти недели я ходил в одежде, сшитой на полтора размера меньше, и вдруг кто-то распорол швы. Лёгкие расширились. Мышцы расслабились и тут же подобрались по-новому. Сердце ударило, и этот удар прокатился по всему контуру, от макушки до пяток, и вернулся обратно, как эхо.

2-Й КРУГ КРОВИ: ДОСТИГНУТ

Рубцовый Узел: 1-я фаза формирования завершена

Статус: СИМБИОТИЧЕСКИЙ ОРГАН (активный)

Новый навык: «Серебряный Импульс» (ранг D) — РАЗБЛОКИРОВАН

Описание: направленный выброс субстанции через серебряную сеть ладони

Дальность: прямой контакт

Термический шок в точке приложения: до 120 градусов

Паралич мышечной группы: 3–5 сек

Расход: 8% накопленной субстанции

Физические показатели: сила ×3, регенерация ×2, выносливость ×2.5

Серебряная сеть: полный контур (стопы → макушка). Плотность 34%

Совместимость с Реликтом: 66.7%

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: навык разрушает живую ткань

Летален при попадании в голову, горло, сердечную зону

Строки висели перед глазами, и впервые за всё время в этом мире системное сообщение не несло в себе угрозы, предупреждения или отчаянного крика о помощи.

Я встал.

Движение получилось текучим, без паузы. Тело поднялось само, мышцы сработали слаженно, и я оказался стоя раньше, чем сознание отдало команду. В прошлой жизни такую координацию я видел у танцоров и гимнастов, только у них на это ушли годы, а у меня один вдох.

Я посмотрел на свои руки. Серебряные нити покрывали их от кончиков пальцев до плеч, уходили под ткань рубахи, и дальше соединялись с узлом. Вся конструкция пульсировала в такт с сердцем.

Я посмотрел на фундамент мастерской. Каменный блок у левого угла, серый, зернистый, величиной с дорожный саквояж. Местный песчаник — не самая твёрдая порода, но и не глина. Разбить его кулаком я бы не смог даже сейчас, на втором круге.

Вот только мне не нужно разбивать.

Я подошёл. Присел на корточки. Положил правую ладонь на поверхность камня. Нити на пальцах прижались к шершавой поверхности и мгновенно нагрелись изнутри, от субстанции, которая потекла по ним в ответ на мысленную команду.

Концентрация. Сжатие потока в пяти точках. Всё, что знала серебряная сеть о движении субстанции, сфокусировалось в одной руке.

Камень под пальцами вздрогнул. Поверхность вспучилась, зерна песчаника оплавились, спеклись. По краям разбежались мелкие трещины, как паутина на стекле, в которое бросили камушек. В точке контакта идеальный отпечаток пяти пальцев, вплавленных в породу на полсантиметра. Края отпечатка стеклянистые, гладкие, температура в зоне контакта за долю секунды превысила порог плавления кварца.

Я убрал руку. Камень потрескивал, остывая. Лёгкий дымок поднимался от оплавленной поверхности, после выпрямился и посмотрел на свою ладонь.

Кожа чистая — ни ожога, ни покраснения, сеть проводила субстанцию наружу, не повреждая собственную ткань.

— Учитель.

Я обернулся. Лис стоял у угла мастерской, в тени, и смотрел на оплавленный камень.

— Я видел, — сказал он просто.

Я ждал вопроса. Мальчик обычно засыпал ими — «а что это?», «а как?», «а почему?», но сейчас он молчал. Его глаза переместились с камня на мою руку, задержались на серебряных нитях и вернулись к моему лицу.

— Это больно? — спросил он наконец. — Тому, кого касаешься?