Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий. Страница 22

— Они эстемиль, а ты кто? — спросил я, сгорая от любопытства.

— Я гваэдиль, — отстраненно сказала та. — Давшая обет.

— Что здесь происходит? — раздался резкий, каркающий голос.

Старая тетка, сморщенная, словно курага, смотрела на меня, как на забежавшую в храм искусства дворнягу. Судя по виду, она еще Ленина молодым помнит, но что-то здесь не вяжется. У стариков не бывает таких глаз и зубов. Глаза у них обычно выцветшие и блеклые. Здесь же они ярко-голубые, живые и острые как нож. И зубы у нее прекрасные. И они точно свои. Ей, судя по морщинам, давно пора со вставной челюстью ходить, но это точно не протезы. Протезы делают идеальными, отчего улыбка становится неживой и фальшивой. И да, на ее лбу тоже сияет знак, но сияет тускло, почти незаметно.

— Госпожа, — девушка склонилась и замерла, сохраняя идеально прямую спину.

— Свободна, — сквозь зубы произнесла директриса и повернулась ко мне. — Что тебе нужно? Что ты тут вынюхиваешь?

— Работу ищу, — нагло сказал я. — Я репетитор по авалонскому. Могу ваших телочек подтянуть по языку.

— Чего? — она так широко открыла рот, что я еще раз убедился в очевидном. Зубы у нее свои, они все на месте, и ей неплохо было бы удалить зубной камень.

— Ma’am, you are so elegantly dressed today. I am delighted.

Ну как еще польстить старухе? Похвалить ее шмотки.

— Thank you, young man. You are extremely kind.

— You’re welcome! I didn’t exaggerate a single bit.(1)

Это мы с ней расшаркались в любезностях.

— У тебя интересное произношение, — сказала директриса, слегка наклонив голову и разглядывая меня, как экспонат в музее. — Где ты учился?

— Далеко отсюда, — ответил я. — В Москве, у частного наставника. Он приходил ко мне на дом. Родители посчитали, что одного школьного образования недостаточно.

— Надо же, — ошеломленно смотрела она на меня. — Нет, молодой человек, нам не требуется репетитор. Своих воспитанниц мы учим сами. Уходите отсюда и больше не возвращайтесь.

Она повернула голову и резко сказала.

— Фиалка, немедленно вернись в класс!

И кто у нас Фиалка? Да это же Маринка. Она услышала знакомый голос, не смогла сдержать любопытства и высунулась в коридор. Судя по нелепому выражению лица, она не пропустила ни одного слова, ни на русском, ни на авалонском. Я показал ей глазами: провожу, мол. Она медленно взмахнула ресницами. Это значит: да. Что-то зацепило мой взгляд. Что-то до боли знакомое… Ну, конечно. Колечко у директрисы. Я его узнал. Это именно оно сверкало на пальчике магического атташе Инвитари Лауранны.

После занятий Маринка выпорхнула одной из первых. Мы просто шли и болтали не пойми о чем. О погоде, о бегающей вокруг детворе, о наступающем лете. Школы мы не касались. Несколько дней обучения оказали магическое воздействие. Маринка больше не материлась, да и шла теперь иначе, как-то по-особенному переставляя ноги. Одной пишет, второй зачеркивает. Их что там, дустом обработали? Чтобы снага начал разговаривать как нормальный человек, должно произойти что-то из ряда вон. Как у меня, к примеру. Маринку уже многие узнавали в лицо, свистели ей вслед, а на меня смотрели с нескрываемой завистью. Избавившись от малой толики жлобских манер, девчонкой она оказалась забавной. Стать законченной стервой ввиду возраста она еще не успела, хотя внимание ухажеров изрядно вскружило ей голову.

— Так откуда ты язык знаешь? — выпалила Маринка. — Я чуть в обморок не упала, когда услышала, как ты с самой хириль разговариваешь.

— Хириль — это та карга старая, сморщенная вся? — уточнил я.

— Она старшая из людской свиты самого лорда Лаэрона, — с придыханием произнесла Маринка. — Это величайшая честь!

— И в чем заключается честь? — скептически спросил я. — Прислуживать кому-то?

— Ты не понимаешь! — горячо возразила она. — Лорды эльдаров — это высшие существа.

— Да, я не понимаю, — легко согласился я. — Для меня высшее существо — это я сам. Этому существу я и служу. А если буду любить кого-то по-настоящему, то моя женщина станет для меня высшим существом. А я стану таким существом для нее. Это и называется счастье.

— Счастье — служить великому господину, — убежденно произнесла Маринка, и я остановился, изумленно глядя на нее. У нее в этот момент глаза стали ровно такие же, как у той гваэдиль, со знаком на лбу. Бессмысленные, как у пластмассовой куклы. Сыпь пшено — клевать будет.

— Ты серьезно сейчас? — выдавил я.

— Конечно, — ответила она без тени сомнений. — Так откуда ты знаешь авалонский?

— Тебя это сушеная курага попросила узнать? — прищурился я, и она на долю секунды отвела глаза. — Нет? Ладно, я только тебе расскажу, но это очень страшная тайна. Ты умеешь хранить тайны?

— Ага! — она смотрела на меня, как первоклассник на Деда Мороза, наивным детским взглядом. Если бы ее грудь не грозила проткнуть маечку, я дал бы ей сейчас лет шесть.

— На самом деле, — страшным шепотом начал я, — перед тобой стоит незаконный сын одного очень богатого и знатного человека. Мой отец любил мою мать, но они не могли быть вместе. Отец прятал ее от убийц клана, но заваливал деньгами и подарками. Я вырос в невероятной роскоши. У меня были гувернантки и слуги, а учителя ходили на дом, потому что обычная школа — это для лохов. Но однажды наш дом отыскали родственники отца, которые поклялись убить нас с мамой. Она уехала в Африку, чтобы затеряться среди бушменов пустыни Калахари, а я вынужден скрываться под чужим именем и жить в этом жутком месте.

— А-ах! — всплеснула руками Маринка, которая прослушала весь излитый на нее бред с открытым ртом. — Какая страсть! Прямо как в кино про Йамэса Вондиона, агента 009!

— Но ты никому не говори, — сказал я. — Это большой секрет!

— Я могила! — поклялась она, и я ей не поверил ни на секунду.

— Может, погуляем как-нибудь? — спросил я.

— Не могу обещать, — наморщила она носик. — Позвони мне завтра. Я еще не знаю расписания на эту неделю.

— Хорошо, позвоню, — сказал я, глядя, как она заходит в ворота своего дома. Я и не заметил, как мы дошли.

Я так и стоял, наслаждаясь перекатом упругих Маринкиных ягодиц, а потом все мое тело от макушки до пят словно пронзил разряд молнии. Свет вокруг померк, а я провалился в черную пустоту без сновидений. Долбаная пустота. Я так часто посещаю ее, что уже начинаю к ней привыкать.

1 Диалог Вольта с директрисой по-русски:

— Мэм, вы сегодня так элегантно одеты. Я в восторге.

— Спасибо, молодой человек. Вы очень любезны.

— Не за что! Я ничуть не преувеличил.

Глава 11

— Ну и чем это меня так приложили? — отстраненно думал я, перекатываясь в глухом отсеке не слишком большого автомобиля. То ли микроавтобус, то ли что-то наподобие Москвича-каблука. Микроавтобус все же, — решил я, когда туман в голове рассеялся окончательно, а в мою многострадальную башку вернулась некоторая ясность мыслей. Руки и ноги у меня оказались стянуты пластиковыми стяжками, а в теле ощущалось то необыкновенно приятное чувство, которое бывает после разряда мощного шокера. Был у меня такой опыт в прошлой жизни.

Значит, выследила все-таки Лилит, — тоскливо подумал я. — Сейчас вывезет меня на свалку, распустит на ленты в присутствии вверенного ей личного состава, а потом бросит хладный труп тамошним гоблинам и падальщикам снага. Есть в нашем народе такие несознательные, совершенно незатронутые цивилизацией граждане. В школу они никогда не ходили, а живут так, как жили наши предки. Дерьмо. Неужели я так сильно на Маринкину жопу засмотрелся, что даже не заметил, как ко мне сзади подошли? Странно.

— Эх, правильно говорил Горбатый, — вздохнул я. — Кабаки и бабы доведут до цугундера.

С каждым мгновением, проведенным в кузове, удивление мое все нарастало. Ехать от Чижовки до Зоотерики минут пятнадцать-двадцать. До свалки — максимум полчаса. Мы, судя по ощущениям, двигались в строго противоположном направлении. Сначала много светофоров, пробки, а потом долгий, ровный ход, который бывает только на загородной дороге. Шелестят шины по асфальту, и колеса при этом ни разу не провалились в яму. Что это значит? А это значит, что едем мы по федеральной трассе М4. Другой дороги в окрестностях Воронежа, где можно передвигаться на машине, не опасаясь визита в шиномонтаж, больше нет. Это у нас знают даже дети, освоившие самостоятельный поход на горшок.