Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий. Страница 3

Мне не нужно победить их силой. Мне нужно, чтобы они побежали за мной туда, где сила не решает. Стоило представить это, как внутри стало тепло. Не радость, а спокойствие. Их кровь лишь вопрос времени. А вот Тарим… с ним нельзя ошибиться. Но и для него найдётся способ.

Постоял так минуту, может, две. Дыхание выровнялось, боль окончательно притупилась. Снял куртку и аккуратно её сложил. Вытер пот со лба, солнца уже высоко. Эйр украл у меня время, и теперь я не успею принести свою норму в восемь больших камней.

И ведь помощник старейшины будет проверять и придираться. Сколько раз такое уже было? Вечно для них я ничего не делаю и объедаю всю деревню. Им удобно так думать. Норма одинаковая для всех, но когда её не выполняю я — это преступление. Когда не выполняют «свои» — просто плохой день.

Взгляд зацепился за руки, ладони всё в мозолях: старые, новые, полузажившие. Пальцы, искривлённые от постоянной работы. Ногти обломанные, грязь под ними въелась намертво.

Заглянул под колонну и нашёл припрятанный камень. Именно его я использую, чтобы дробить другие и получать куски поменьше, которые способен поднять. Приходится изгаляться, потому что у меня нет силы.

Мой камень нашёл месяц назад, с тех пор храню здесь. Тяжёлый, но в руку ложится хорошо. Подошёл к серой колонне с прожилками. Нащупал трещину, приложил свой камень, ударил.

Звук глухой, трещина дёрнулась, но не раскололась. Ещё раз. Руки гудели от удара, но продолжал. Ладони взмокли, камень заскользил. Вытер руки о штаны, взялся снова.

На третий раз трещина пошла глубже, на пятый — кусок отделился. Схватил руками и попытался поднять. Хрустнула спина, колени подогнулись. Слишком большой, нужно его разделить на две половинки. Вот только трещины нет, а это значит, что снова работать камнем.

Будь я на третьей ступени зерна, было бы куда легче, а если пятая или шестая… Смог бы охотиться с остальными, там мне бы давали не только лепёшки, но и куски мяса.

Вчера видел, как охотники вернулись с тушей. Запах жареного мяса разносился по всей деревне, тогда я чуть не захлебнулся слюной. Рот наполнился влагой. Проглотил, давя тошноту от голода.

А где десятая ступень, уже пускают за ворота города. И там уже совершенно другая жизнь, во всяком случае так говорят.

Город, его я видел только издалека, когда отец брал меня на охоту. Стены, башни, огни ночью. Для таких, как я, туда пути нет.

— Мечты… — хмыкнул и продолжил бить по своему камню другим.

Он соскочил и попал по пальцам. Содрал кожу, пошла кровь. Запихнул палец в рот и попытался остановить. Во рту тут же появился солёный привкус, тёплый.

Продолжил стучать. Я рассчитывал, что этот кусок будет поменьше и я успею притащить хотя бы шесть, а теперь не уверен и в четырёх, а они мне нужны.

Что-то двинулось около колонны. Перевёл взгляд и увидел… Тут же задержал дыхание. Это же шмыг — мелкая тварь, что ворует у нас зерно и сушёные травы. Длинный, худой, угловатый, будто собран из костей и хвоста.

Хвост у него мерзкий: голый, розовый, волочится по земле, будто отдельной жизнью живёт. Лапы тонкие, цепкие, он ими может ползать по стенам. Морда узкая, глаза мелкие и злые, всё время бегают. Смотрит не прямо, а исподлобья, будто уже что-то украл и думает, как бы ещё урвать.

Откуда он тут? Острый край камня впился в ладонь, приводя в чувства. «Еда», — вот что звучало в голове. Я не успею принести норму в любом случае, останусь без лепёшек или получу одну, и у меня не будет сил на работу. А если я пожарю и съем его, то…

Я перестал дышать, чтобы звук вдоха меня не выдал. Шмыг уставился на меня, а я — на него. Кажется, он понял, что против него задумали. Мелкое животное пискнуло и попыталось бежать.

Шмыг достаточно быстрый и юркий, поймать у меня его не выйдет, особенно среди камней. Но если… прыгнул вперёд, упал на него всем телом и придавил. Почувствовал, как тут же его зубы вгрызлись в мою грудь, ещё и когтями кожу царапают.

Боль была где-то далеко, в голове только мясо. Запустил руку под себя и схватил шмыга. Острые зубы впились в мякоть ладони, распарывая кожу. Боль обожгла руку. Выдернул ладонь из её пасти, тварь оставила глубокий кровоточащий след.

Ударил его своим камнем. Шмыг замолчал. Тело обмякло, перестало дёргаться. На секунду по плечам прошла горячая волна. Не от удара, а от того, что смог. Сжал зверька в ладони — тёплое, мягкое мясо. В ушах шумело, заглушая ветер. Пальцы мелко дрожали, но разжимать хватку я не спешил. У меня получилось, моя первая охота…

Тут же пришёл в себя, забрал добычу и бросился подальше. Спрятался среди больших камней, обычно сюда никто не заглядывает. После начинается степь, и там много тварей водится. Кроме охотников да пацанов, что хотят доказать свою смелость, никого не бывает.

Освежевал добычу своим орудием мести. Очень хотелось съесть сырым, но я помнил, как говорила мать, что нельзя есть тварь неприготовленной. Можно получить болезнь живота.

«Нож» всё-таки у меня оказался плохой. Резал неровно, мясо рвалось. Приходилось останавливаться и пробовать снова, но аккуратнее. Шкура у шмыга тонкая, а под ней обнаружился жир, немного, но есть. Слюна капала на тушу, вытирал рот рукой.

Огонь… вот что мне нужно. Выбрался из руин и осмотрелся — чисто. Бросился вперёд к ближайшим кустам, начал собирать сухие ветки. Хватал всё, что видел, одной рукой. Вторая всё ещё сжимала добычу. Эх, видел бы отец, как я поймал шмыга и его освежевал…

Набрал достаточно и вернулся к руинам. Спрятался за большой камень, положил животное и ветки. Разложил их, как меня учил отец. Достал из тайника под колонной кусок старого огневика. В этих руинах такого добра хватает, если знать, где искать. Ударил по нему своим рабочим камнем. Высечь искру одной здоровой рукой было тяжело, но с десятого раза тусклый огонёк наконец зацепился.

Я даже не заметил, как снова содрал кожу. Из места укуса всё ещё сочилась кровь. Пламя взялось. Жадно облизнул губы, нацепил тушу на ветку, разместил рядом с маленьким костром, которому я не дал разгореться сильнее.

Ждал и оглядывался по сторонам. Запах… бил прямо в живот. В голове уже прокручивал всё, что я скажу помощнику старейшины, как выслушаю его брань. И, может быть, даже получу палкой пару раз. Вот только сейчас мне было плевать.

Жир капал в огонь, шипел. Мясо темнело, покрывалось корочкой. Переворачивал тушу, следил, чтобы не сгорела. Пальцы обжигало, но терпел.

Еда… Мясо… Это даст силы, и завтра я сделаю норму. Перевернул шмыга, ещё чуть-чуть. Сдерживался, чтобы не впиться зубами. «Спасибо» деревне и её жителям — научили меня терпению.

Ещё один поворот мяса, желудок свело от ожидания. Проткнул шмыга и проверил готовность. Довольно кивнул и тут же вынул его из пламени. Поднялся и ногой затушил остатки костра.

Поднёс палочку с мясом ко рту. Губы жадно коснулись еды, зубы впились в мясо. Сок, аромат — всё смешалось. Откусил и проглотил. По телу пробежали мурашки, живот заурчал так громко, что я даже испугался.

Горячее мясо обжгло язык. Жевал и смаковал каждый укус. Когда мне ещё так повезёт?

Еда закончилась быстро, уже обгладывал косточки. На мгновение мне даже показалось, что всё хорошо: родители не воровали артефакт, как сказал старейшина, никуда не исчезали, и мы живём вместе. Мама ждёт меня дома и приготовит суп, отец продолжит учить меня охотиться.

Они однажды присели у моей кровати. В темноте отец казался старше, чем днём.

— Если нас не будет… не спеши верить тому, что будет происходить вокруг.

Он помолчал, подбирая слова.

— Станет тяжело, а потом… невыносимо. Будут твердить одно и то же, пока ты сам не начнёшь это твердить. И вот тогда ты поверишь по-настоящему. Потому что это будет уже твоё.

Ладонь легла мне на затылок: тяжелая, тёплая.

— Не давай им забраться к тебе в голову. Что бы ты ни увидел и ни услышал… Помни: мы тебя не бросали.

Мать погладила меня по волосам и сказала тихо:

— Если когда-нибудь услышишь меня — не пугайся. Значит, пришло твоё время.