Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий. Страница 7

Независимо от этого, я каждый раз её благодарил и пообещал молчать о её помощи. И долг я обязательно верну. Постараюсь как можно быстрее.

Удивляло только одно — её взгляд. Словно ей самой противно, что она вообще обо мне думает. Ругается, морщится, будто к шмыжьему помёту прикоснулась, но всё равно лечила и кормила, в первые дни так вообще с ложечки.

Я шагнул к крючку, где висела куртка отца. Накинул её на плечи, подкатал рукава. Тело пружинило, мышцы забыли тяжесть последних двух лет. Ещё раз проверил своё зерно.

Сегодня первый день с моей увеличенной нормой — целых десять камней. Мне не терпится проверить, что изменится в работе после того, как у меня появилось зерно. За дверью висела неестественная тишина: никаких ударов и криков.

За эти дни ко мне ни разу не пришли. Эир с его прихлебателями, не стучали по утрам. Скорее всего, Тарим приказал, чтобы отстали, пока я выздоравливаю. Вот только я уверен, что стоит мне появиться в деревне и всё начнётся снова.

Дёрнул засов и вышел наружу, солнце тут же ударило по глазам. Стоял несколько минут и привыкал к свету после темноты дома. Раннее утро, охотники уже ушли, другие возвращались с ночи, женщины торопились по своим делам.

В этот раз я не направился сразу к руинам, а пошёл к кузнецу. Мне необходимо получить трактат о развитии зерна, я даже придумал, что ему скажу и как попрошу. Придётся затолкать свою гордость куда поглубже и признать их правду, но мне всё равно, главное — получить то, что нужно.

Есть старая традиция: деревня наследует долг перед сиротой, если забирает имущество родителей. Тарим забрал мой дом и лишь позволил в нём жить, значит, он обязан дать мне путь. Я иду не просить. Я иду проверить, осталось ли в Ксуре хоть капля уважения к традициям, или они все здесь сгнили.

По дороге занимался единственным, чему научился за эти семь дней — быстро ощущать своё зерно. Теперь мне даже не нужно закрывать глаза и сосредотачиваться, тут же его чувствую. Поначалу очень переживал, что оно исчезнет, затухнет или пропадёт, но оно со мной.

Шагал к кузне, пока женщины отворачивались и прятали маленьких детей, которых не смогли оставить дома. Они уже занялись стиркой и починкой одежды. Почему-то сейчас меня это не задевало, и я даже почти не обращал внимания. Все мысли были заняты другим.

Кузня, собранная из кусков камня, что мы таскаем из руин, встретила меня жаром.

Деревянная дверь была открыта, изнутри гремел молот. На таких звуках я рос. Отец работал в этой же кузне. Я тогда просто стоял рядом и смотрел и помогал, как мне тогда казалось. Заворожённо наблюдал, как он делает оружие для охотников вместе с остальными детьми нашей деревни.

Удары молота то останавливались, то звучали ещё громче, перекрывая всё, что происходило внутри.

— … да, что ж вы такие тупые шаллы! — наконец я услышал голос Ксура и притаился. — Чтобы развивать зерно, нужно…

И тут удары молота стали сильнее, а ведь именно это мне и нужно. Попытался напрячь уши до боли, но это не помогло. Похоже, Ксур взял себе подмастерье, что сейчас работает.

— Не пытайтесь перегружать тело! — снова каркнул он. — Зерно же сожрёт…

И снова удары молота. Да что ж такое?

— Созерцайте. Поглощайте силу неба!

Негусто… Но я здесь за другим, Ксур даёт наставления для тех, кто остановился на ступени и не может прорваться. Мне же необходим трактат.

Из двери начали выходить подростки, их лица тут же скривились, когда они заметили меня.

— Выжил сын вора.

— Зачем он нам, ещё и кормим этого шалха.

— Лучше бы он помер.

Это меня так приветствуют, но эти ребята только говорят и не бьют, так что их фразы меня не задели. Слишком многого наслушался, и слова уже потеряли ту силу, которую раньше имели.

Дверь распахнулась, на пороге возник Эир со своими верными шакалами. Они-то, что тут делают? Никогда же не приходили к кузнецу за разъяснениями, всегда смеялись над теми, кто ходит и называли их тупоголовыми и слабыми.

— Рейланд? — обрадовался племянник Тарима. — Ты сам пришёл за наставлением к нам? Какой же ты молодец, нет, вы гляньте, ребята, соскучился по нам и нашей помощи.

Лом затряс своими большими плечами от этой шутки, даже слеза выступила, от того, как ему весело. Эир сузил свои глазки и поджал губы. Двое братьев, что стояли рядом, тоже засмеялись. Ещё одни глупцы, что нашли себе хозяина помощнее, чтобы чувствовать себя уверенней. А Лом… Он никогда не отличался умом.

— Ну раз ты сам пришёл, то как мы можем тебе отказать? — пригладил пушок над губой Эир. — Поэтому сегодня будем добрыми. Ну-ка, выпишите Рейланду наставление.

Лом толкнул Сарда вперёд. Блондин, что старше меня на два года, сначала неуверенно попятился назад, но когда ему ударили в спину — замер.

— Давай! — приказал Эир.

Сард подошёл и посмотрел на меня со смесью жалости и брезгливости. Братья никогда не били меня сильно, но сейчас ему не оставили выбора. Либо он меня побьёт, либо его потом. Я уперся пяткой в землю, распределяя вес так, чтобы не упасть.

Сард целился мне в живот, напряг мышцы. Удар. Кулак Сарда впечатался в живот. Меня качнуло, но ноги не подогнулись. Боль была глухой, далекой, словно били через толстую доску.

— Чего? — удивился Лом.

Мои брови поползли вверх. Сард на четвёртой ступени, я должен был упасть, но стою как?

— Ты его жалеешь, что ли? — подошёл Лом и толкнул парня в плечо. — Сына вора? Да, я тебя! — занёс руку над Сардом.

— Стой! — повысил голос Верд. — Не трожь брата!

Лом оцепенел и повернулся, уставился на Эира и ждал приказа хозяина.

— Давай тогда ты, — фыркнул племянник старейшины. — Раз влез, хоть смоешь позор брата.

Верд сделал шаг ко мне. Он тоже, как и Лом, — шестой ступени. Остановился рядом с братом и разочарованно потряс копной светлых волос. Толкнул Сарда в сторону и подошёл ко мне. Тут же последовал удар в живот, кулак мелькнул так быстро, что я даже не заметил.

— Ух, — вышло из меня, и я упал на землю.

Больно, но не так, как раньше, во всяком случае внутренности не лезут наружу, лишь дыхание перехватило и не разогнуться.

— Другое дело, — засмеялся Лом, — учись Сард у брата, как правильно бить, а то только мешок колотишь и никакой пользы. Как ты зверей собрался убивать, если даже руки обмарать боишься?

Лежал и не двигался, следом выдавил стон. Не от боли, а как сигнал, пусть думают, что всё как раньше и не ищут в этом смысла.

Тяжёлые шаги из-за двери, кажется это Ксур вышел. Поднял голову и посмотрел на него: высокий, кожа обтянута мышцами, одна рука обожжена, кожа срослась пластами, словно чешуя.

— Что тут происходит? — прозвучал голос кузнеца.

— Да так, — выпятил грудь Эир, — отброса воспитываем.

— Наставления ему выдаём, — подхватил Лом.

— Наставления? — повторил Ксур.

— Конечно, Рейланд же наш друг… — облизнулся племянник старейшины. — Так ведь, Рейланд. Кто ему поможет, если не мы? Как ему, пустому, ещё стать сильнее?

Я промолчал, Ксур хмыкнул и подошёл к Лому. Ударил его в живот, тот тут же упал и заскулил:

— За что?

Следующий получил Верд, а за ним и Сард. Все трое лежали на земле, свернувшись, как и я, калачиком.

— Я вам что сказал? — сплюнул кузнец. — Вы уже несколько месяцев ни на шаг не продвинулись к следующей ступени? Говорю — созерцать, тренироваться, а вы что?

— Да ладно тебе, — хмыкнул Эир. — Всё у нас в порядке.

Ксур оказался рядом с племянником старейшины.

— Ты как со мной, сын Шалха, разговариваешь? — толкнул он в грудь Эира, и тот попятился назад. — Ты забыл, кто я?

— Э-э-э… — глазки бегали, Эир смотрел на своих верных рабов.

— Думаешь, что уже достиг десятой ступени? Что можешь учить? — продолжал толкать Ксур. — Говоришь этим тупоголовым, что если они с тобой, то станут сильнее?

Сдержал улыбку, это что за день такой? Мои обидчики получили, пусть пока и не от моих рук, но это вопрос времени.

— Ладно, ладно! — сплюнул племянник старейшины. — Понял я всё.