Акулий король - Хеллмейстер+ Саша. Страница 4

Гость был высок и отличался почти отталкивающей, агрессивной красотой, которая расцвела уже давно, а теперь норовила вот-вот увянуть. О том говорили и жесткие складки в уголках губ, и лучистые морщины возле глаз, и мясистое, скуластое лицо, поплывшее к сытому второму подбородку, стоило мужчине слегка набычиться.

Шарлиз все это прекрасно подмечала, исподтишка разглядывая его и ощущая неясное волнение. Он, этот человек, видел ее в окне не в самом лучшем положении: вот же черт… Скажет ли он об этом ректору, она не знала, но тревожилась не только поэтому. А отчего точно, не знала сама.

– Такие люди, как наш сегодняшний гость, мистер Анастазия Донован Мальяно, – и мадам Коэн торжественно указала на него, – внес бесценный вклад в развитие нашей школы. Мы выражаем ему бесконечную благодарность от лица попечительского совета, преподавательского и студенческого составов, а также лично от лица мистера Херша, который сердечно рад, что его проект поддерживают такие влиятельные, благородные граждане. Именно благодаря таким людям и их поддержке и дотациям в следующем году наш колледж получит звание института и сможет набирать новые курсы учащихся с более престижными дипломами, гарантируя им блестящее будущее.

Она зааплодировала первой, остальные подхватили. Мистер Мальяно опустил глаза и легко улыбнулся, обнажив мелкие, кажущиеся неожиданно острыми зубы. Потом поднял взгляд: он оставался арктически холоден. Мистер Мальяно тоже сомкнул ладони пару раз в знак вежливости, а затем приподнял руки, словно прося собравшихся смолкнуть.

Странно, но хлопки почти сразу прекратились.

– Я благодарен вам за приглашение и оказанное мне доверие.

У него был хриплый, среднего тембра глубокий голос и лениво-тягучий южный выговор. Он прищурил левый глаз еще сильнее и скользнул по студентам против себя взглядом.

– И рад сообщить, что прибыл не с пустыми руками. Я давно знал, что мистер Херш планировал обновить оборудование в медицинских кабинетах, и решил внести в это дело свой посильный вклад. А потому от своего имени хочу подарить этот чек.

Пока он говорил, неторопливо сунул руку за пазуху пиджака, изящно отогнув воротник, и достал оттуда даже не измятую бумажку, хранившую тепло его тела. Он показал ее всем и передал ректору Коэн.

Снова послышались хлопки. Шарлиз по инерции хлопала со всеми, хотя голову пекло солнце, и жарко было так, что в душной форме разболелась голова. Ей хотелось, чтобы это все поскорее кончилось и им позволили уйти хотя бы в тень.

Когда грымза Коэн переняла эстафету у мистера Мальяно, а он отступил чуть назад, губы его раздвинула улыбка, ставшая почти плотоядной. Это случилось на мгновение, на очень короткую секунду, почти незаметную для остальных, когда он бросил быстрый взгляд на студентов, заметив среди них девушку из окна, которую он так удачно углядел, пока курил.

И что несказанно обогрело его душу – она со взволнованным интересом глядела на него в ответ.

Глава первая

Открытая экскурсия

Шарлиз отдыхала в тени раскинувшихся неподалеку от главного входа дубов. Курить хотелось очень: утро было нервное, но у Сюзан под юбкой – она носила на ляжке подвязку специально для мягкой пачки «Мальборо» или шпаргалок – сейчас сигарет не оказалось.

– Я же не враг себе, – вспыхнула она, – и не полная дура дымить, когда Коэн и ее подручные бегают здесь, как охотничьи спаниели.

– Я знаю. Просто очень тошнит. – Шарлиз поморщилась и провела ладонью по губам. – Мне кажется, это нервное.

– Ты ни с кем не спала в последнее время?

Та покачала головой. Был у нее за все время в колледже только один парень, Дэвид, Дэвид Роуэн. Не здешний, из Карбондейла. Оттуда он уже как пару месяцев переехал в Сиракьюс, штат Нью-Йорк, чтобы найти там работу. Как она знала, работу он нашел, но далеко не ту, о которой мечтал. Он-то думал, что отыщется местечко гитариста в какой-нибудь группе, но устроился только барменом в ночном клубе. С тех пор как он уехал, Шарлиз не пыталась ни с кем-либо познакомиться, ни тем более найти партнера для секса: спать с кем попало не было желания, и она тоже оказалась не глупа, поняв принципиальную разницу между чувствами и постелью, притом очень быстро. А тот, кто мог бы нравиться, не обращал на нее внимания большего, чем на девушку из общей компании.

– Тогда точно нервное, – пошутила Сюзан и прислонилась спиной к шершавой древесной коре. – Ты видела этих мордоворотов?

– Ага. И их главного. – Шарлиз снова поморщилась и обняла себя за талию, плотнее надавив на живот локтями. – Уф… когда уже завтрак?

– У нас нынче завтрак показательный, – напомнила Сюзан и усмехнулась. – Мы, как собачки на выставке, будем есть при полном параде. Главное – чтобы они отстегнули по итогу как можно больше денежек.

– Судя по костюму и тачкам, как раз денег у него немерено. Коэн вокруг него так увивалась.

– Интересно, – у Сюзан вспыхнули озорные огоньки в голубых глазах, – она попробует затащить его к себе в кабинет, на свой знаменитый кожаный диванчик?

И она хохотнула. Шарлиз тоже прыснула и отвела темные волосы от лица.

– Мне кажется, его не интересует перепихон с мумиями вроде нее.

Сюзан заливисто рассмеялась, однако на губах Шарлиз улыбка слегка погасла, а руки вспотели: она вспомнила, каким взглядом мистер Мальяно обжег ее, показавшуюся в окне, утром, и ей расхотелось об этом шутить.

Вдруг кто-то окликнул обеих издали. Шарлиз и Сюзан приставили ладони козырьками к глазам, прикрываясь от солнца и всматриваясь в бегущего навстречу человека. Это был Джеймс Дуглас, плотный, коренастый парень на год младше них, вспотевший в форменной рубашке так, что пятна кругами некрасиво желтели под мышками и возле воротника.

– Черт, вы чего? – досадливо крикнул он. – Разбрелись, что козы… Уже десять часов. Всех собирают в столовой!

– Ну вот, стоило вспомнить, – поджала губы Сюзан. – Хорошо-хорошо, давай, хомячок, катись назад.

– Что ты сказала?

Джейми не мешало бы похудеть, это правда – над ремнем и поясом темно-серых брюк уже нависал живот, – но сам Джейми был всегда остроумным, добродушным и сердечным. И только дурак не знал, что он засматривался на Сюзан, а та словно нарочно или обижала его, или подначивала.

Шарлиз пихнула ее в бок:

– Она мелет какую-то чушь, Джем. Спасибо. Мы сейчас подойдем.

Он покачал головой, развернулся и побрел назад. Сюзан ехидно проследила за ним и издевательски помахала рукой, когда он мельком взглянул на нее через плечо.

– Ну чего ты так с ним?

– Ничего, – дернула плечом Сюзан. – Только не надо на меня так смотреть, Чарли. Ты не мать Тереза и не святая, чтобы защищать сирых и убогих вроде Дугласа.

– Я и не думала. Но и он не сирый и не убогий, и не кретин вроде Джоны [3] Харриса, который вечно ко всем пристает. Он парень из наших, так что, может, ты хотя бы перестанешь его задирать.

– Зачем? – рассудила Сюзан, и обе, взявшись под руки, медленно побрели по лугу, залитому жарким, горячечным сентябрьским солнцем. – Если мне это нравится.

Донни Мальяно выкурил вторую за утро сигарету. Он курил всегда только «Карелиас и сыновья» в мягкой голубой пачке, иногда – если нервничал – брал темно-желтые «Супериор Виргиния» тоже этой марки. Там был греческий табак, их курил еще отец Донни в тридцатых, он и пристрастил к ним сына. Витале пытался перевести Донни на японские «Трежурер», но тот скептически смотрел на него и говорил, что consigliori [4] – это советник и помощник, а не курица на побегушках у взрослого сицилийца.

Презабавно, что сам Донни был сицилиец только наполовину, по отцу. Мать его – американо-мексиканка, искони жившая здесь с тех пор, как одни ее предки переплыли океан и обосновались в нынешнем штате Нью-Йорк, а другие покинули Мексику, – очаровала будущего супруга кошачье-красивой улыбкой. Она была искренней, веселой, искристой, как шампанское, и он, жесткий и недоверчивый человек, вдруг вверил ей сердце не раздумывая. Он не обманулся; она любила его до последнего вздоха. Таких женщин он никогда не встречал.