Второй шанс - Моран Келли. Страница 10

А сегодня понял, что это за мучительное навязчивое чувство. Влечение. Дрейк так давно не испытывал ничего подобного, что и забыл, каково это. И думал, что уже никогда не вспомнит.

Дрейк стремительно опускался в ад. Или уже был там.

К дьяволу теорию, что противоположности притягиваются. Даже если отбросить все очевидные причины, почему это неправильно: то, что они знали друг друга с младенчества и теперь вместе работали, то, что Зоуи никогда не проявляла к нему сексуального интереса и была лучшей подругой Хизер, – всё равно оставалась одна, самая главная и неопровержимая. Это же Зоуи. Просто Зоуи.

Он нашёл в себе мужество признать, что не может с ней справиться. Одного её мимолетного взгляда хватало, чтобы любой мужчина рыдал, умолял о пощаде, ел с её рук, терял рассудок, чувствовал себя полным ничтожеством, и при этом считал, что его всё устраивает. Для Зоуи это было привычным делом. «Как очередной вторник», – говорила она.

Дверь открылась, и маленькая дьяволица, о которой он и размышлял, возникла на пороге в серых хлопковых шортиках, облегавших бёдра и демонстрировавших её длинные ноги, и в белой футболке, спадавшей с одного плеча. Даже от вида её розовых волос, собранных в узел, кровь закипала в жилах.

Он летел в ад ко всем чертям.

Дрейк поднял свою сумку.

– Я ждал, пока твоя мама уснёт.

Зоуи жестом пригласила его в дом.

– Она только легла, поэтому давай потише.

Ну вот, а он как раз собирался закатить вечеринку. Нахмурившись, Дрейк переступил порог и закрыл за собой дверь. Зоуи, прихрамывая, прошла через гостиную в кухню. Она явно берегла левую ногу, но двигалась увереннее, чем в клинике, и Дрейк надеялся, что ей стало лучше. Отложив сумку в сторону, он последовал за ней и остановился у дверного косяка.

На кухонном столе стояли две тарелки с остатками еды. Гора тарелок громоздилась в раковине. Три шкафчика были открыты без видимых на то причин. На стуле лежала куча полотенец, как будто Зоуи только закончила стирку и временно свалила их здесь. Это не полный беспорядок, но в прошлый раз кухня выглядела опрятнее. Зато никаких спагетти на полу.

Зоуи открыла холодильник.

– Хочешь выпить?

Дрейк хотел ответить, но не смог. Он уставился в потолок, чтобы не пялиться на её формы – шорты облегали идеальную маленькую попу, как вторая кожа.

– Нет, спасибо.

Когда Зоуи выпрямилась, футболка снова соскользнула с плеча, и его взгляд упал на её лопатку и спину. Большой желтовато-зелёный синяк покрывал их и скрывался под тканью.

– Господи, Зоуи. – Дрейк понял, что сорвался с места, лишь когда она обернулась, и они столкнулись.

Зоуи растерянно склонила голову набок и заморгала, не сводя с него взгляда.

– Что?

Дрейк и сам растерялся не меньше.

Боже, как его взбудоражило лёгкое придыхание в её голосе. Он не ответил – просто не смог, настолько был поглощён созерцанием пухлых губ и зеленовато-карих с серо-голубым отливом глаз, – и Зоуи прокашлялась, в недоумении приподняв брови.

А, точно. Взяв Зоуи за плечи, Дрейк развернул её спиной к себе, чтобы лучше рассмотреть синяк. Судя по цвету, старый. А затем снова отвлеёся, на этот раз на татуировку у основания шеи. Там было изображено затмение – солнце наполовину скрывал чёрный диск. У Зоуи было несколько татуировок по всему телу, и Дрейк нередко задумывался, что же они значат.

Покачав головой, Дрейк просунул палец под ворот футболки и осторожно оттянул её. Насколько он мог судить, выцветший синяк расползался по верхней части спины. Но прямо под ним он заметил ещё один, свежий, тёмно-фиолетовый, и невольно стиснул зубы.

Иногда, в том числе и из-за своей миниатюрности, Зоуи казалась такой хрупкой. На деле это было не так, но в такие моменты Дрейк невольно задумывался, насколько велик у неё запас прочности, и не пропустит ли он момент, когда она внезапно сломается. Или уже пропустил? Зоуи была невероятно независимая, редко просила помощи.

Но теперь это не имело значения. Он должен был заметить неладное. Она не просто страдала в душе, скрывая боль за безразличием. Травмы появились и у неё на теле. Он как друг обязан был помочь, сколько бы раз она ни отказывалась.

Дрейка охватило непреодолимое желание обнять её. Ни о чём другом он больше и не мог думать. Знакомый запах, величественный изгиб шеи, нежные покатые плечи. Он боролся со своим телом, которое так отзывалось на её близость. Ничего не помогало.

– Можно? – едва выдавил он. Незнакомые ощущения клокотали в груди. Сглотнув комок в горле, Дрейк постарался говорить мягче и уточнил вопрос, теребя низ её футболки и слегка приподняв его. – Можно взглянуть?

Зоуи как будто окаменела. Она немного помолчала, но затем всё же кивнула.

– Это просто синяки.

Он так не думал. Прекрасно понимая, что ему не понравится увиденное, он поднял футболку и открыл спину. От каждого отодвинутого дюйма ткани его горло сжималось всё сильнее, пока он вовсе не перестал дышать.

Боже мой! Вся её спина напоминала расписанный разноцветными красками холст. Старые синяки. Новые. Чёрные, синие, фиолетовые, зелёные. Подступила тошнота, в висках застучало от ярости. Дрейк вспомнил, как Кэт запустила книгой Зоуи в спину. От осознания, какие страдания ей приходилось переживать, ярость только усилилась. Этого монстра он не мог уничтожить.

Вообще ни одна женщина не заслуживала такой участи. А поскольку перед ним была Зоуи, он едва не упал на колени. Её гладкая кожа восхитительно пахла лавандой, но напоминала зону боевых действий. Он провёл ладонью по лицу, но образ прекрасной Зоуи, покрытой синяками, всё стоял перед глазами.

Как долго это продолжалось? Сколько она страдала от чувства вины и тяжести долга? И, конечно, из-за любви. Ведь она любила свою маму больше всех на свете. Состояние Кэтрин не позволяло ей адекватно осознавать окружающий мир, она просто не отдавала отчёта в своих действиях. Если бы у матери Зоуи сохранились хоть проблески сознания, она наверняка попросила бы дочь поместить её в специальное учреждение, а не выполнять обещание и оставлять её дома.

Дрейк откашлялся.

– Та книга – далеко не первое, что она в тебя бросила?

Зоуи опустила голову.

– Нет. Но она нечасто так делает. Когда маме становится страшно, она начинает кидать вещи. Обычно мне удаётся успокоить её раньше, чем всё заходит слишком далеко.

Где у неё ещё синяки?

– Зоуи…

– Нет. Только не говори, что её нужно отправить в клинику.

Она отступила назад, но Дрейк поставил руки на кухонный стол у неё за спиной, не позволяя уйти.

– Она не специально, ты же понимаешь.

Зоуи была для Кэт смыслом жизни. Она бы скорее умерла, чем навредила ей. Несмотря на все сомнения, Зоуи должна была это понимать.

Её плечи задрожали, то ли от подступивших к глазам слёз, то ли от холода, но в этот момент Дрейк окончательно потерял рассудок. Он прижал ладонь к изящному изгибу её спины и слегка раздвинул пальцы. Какая же у неё тёплая мягкая кожа. Он не понимал, почему, но для него это стало неожиданностью. Каждый атом его тела ожил, чутко реагируя на её близость.

Зоуи отрывисто вздохнула и прогнулась, словно тоже почувствовала пробежавший по телу разряд. Ещё одна горячая волна прокатилась по телу Дрейка от этого прикосновения, и он с силой втянул воздух. Её сбивчивое дыхание неожиданно сблизило их, а, может, он сам неосознанно сделал шаг ей навстречу, и внутри пробудилось то, что он давно уже считал умершим.

Желание.

Комната поплыла перед глазами. Дрожащий растерянный Дрейк уткнулся лбом Зоуи в плечо. Это не помогло, ведь его губы оказались в опасной близости от пульсирующей жилки на её шее. На мгновение он замер, пытаясь взять себя в руки, и уже собирался отойти, но её ладонь опустилась ему на волосы. Пальцы запутались в прядях, стали гладить. Успокаивая и в то же время возбуждая.

Чёрт. Что он вообще творит?

Дрейк выпрямился и быстро одёрнул её футболку.

– Можешь… – Он потёр шею и откашлялся. – Можешь сесть на стол? Хочу осмотреть твою лодыжку.