Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон. Страница 27

— Плакала ли Сузуме? — спросил охотник. — Ну, да, но…

Суги зарычала, чтобы он дал ей закончить. Она повторила про крылья, слезы и подняла большой палец.

— Сузуме заплакала. Хорошо. Сузуме плакала, и это было хорошо? — спросил он.

Суги кивнула. И тут произошло самое удивительное: она склонила голову. Совсем немного, едва достаточно, чтобы это можно было назвать поклоном, но все же это был поклон.

— Подожди, — сказал Рен. — Ты меня благодаришь?

Суги зарычала, но кивнула еще раз.

— Черт, — с улыбкой сказал себе Рен. — Может ли Сузуме поговорить со мной, пока ты здесь?

Ками покачала головой, затем подняла палец, которым обвела свою грудь, а затем еще раз подняла палец, прежде чем указать на свое сердце.

— Одно тело, одно сердце, — понял Рен. — Но ты можешь слышать ее голос? Как в случае с Хотару-сан. Она слышит меня? — Еще одно покачивание головой. — Итак, она может помнить, что произошло, но только потом, и она может слышать твой голос, но не мой. И ты можете слышать ее голос, но не свой. Это очень практично.

Суги указала на Рен, затем на свое ухо, изобразила пальцами крестик и снова на ухо.

— Что? — спросил он, не понимая. — Уши, не уши? Я не понимаю.

Ками повторила те же жесты, но Рен снова ничего не понял, и, когда она повторила жесты в третий раз, охотник почувствовал, что ее раздражение растет, и поднял руки, призывая ее успокоиться.

Однако это только еще больше разозлило ее, и она яростно потрясла копьем. Рен испугался следующего момента, но тут Суги, тяжело дыша, упала на колени. Зелень в ее глазах исчезла, когда она снова посмотрела на него.

— Сузуме? — спросил Рен, опускаясь до ее уровня.

— Она имела в виду, что ты должен пытаться использовать не свои уши, — объяснила девушка сквозь прерывистое дыхание.

— Не мои уши? Что это значит?

— Я не знаю, — призналась Сузуме. — Но она больше не хочет с тобой разговаривать. Пока, — добавила она настойчиво.

На этом тренировка на сегодня закончилась, что вполне устраивало Рена.

Тучи, полные дождя, все еще висели над их головами, и Рен намеревался убраться с их пути, прежде чем они выпустят свою воду. Он предположил, что они смогут добраться до Фусими Инари где-то к вечеру следующего дня, и знал о гостеприимном храме на дороге из Нары в Киото, недалеко от них. Итак, как и планировалось, Рен повел их обратно к главной дороге.

Небо посерело, и перед заходом солнца стало светлее. Грозы были редкостью в столь ранний весенний период, но слабые раскаты грозили превратить пейзаж в кошмар для путешественников, поэтому они пошли быстрее и добрались до дороги через полчаса.

Там было пустынно. Отсутствие путешественников и жуткая тишина, нарушаемая только усиливающимся ветром, заставили Рена нахмуриться. На дороге Нара-Киото всегда были люди.

— Что это? — спросила Сузуме.

— Я не знаю, — ответил Рен. — Но мы скоро узнаем. — Он указал подбородком дальше по дороге, где столб черного дыма свидетельствовал о пожаре. Они направились в сторону дыма, но прежде, чем они смогли увидеть его источник, скрытый за поворотом дороги, Рен повязал еще одну ленту на запястье Сузуме, чтобы в случае необходимости позвать ками.

За поворотом и холмом был перекресток, где сходились три дороги, и на другой стороне, перерезая главный путь, находилось заграждение. Шесть солдат охраняли рогатки из перекрещенных заостренных жердей, оставив для прохода лишь узкое место. На обочине дороги, прямо перед забором, лежала опрокинутая телега. Осел, который ее тянул, лежал мертвый на боку. По запаху костра, горевшего рядом с повозкой, Рен предположил, что осел вез груз масла, хотя того, кто вел осла, нигде не было видно.

— Кто они? — спросила Сузуме, когда они дошли до середины перекрестка.

— Понятия не имею, — ответил Рен.

Шестеро солдат стояли на равном расстоянии друг от друга и смотрели прямо перед собой на двух путешественников. На них были черные доспехи, перевязанные красными шнурами. Конические шлемы из блестящего черного металла скрывали все, что находилось над глазами, а на поясах у них были прямые копья и катаны. Эмблема на их головных уборах и на флажке, свисавшем со спины двух солдат, была Рену неизвестен. Она была похожа на летящего во́рона, но издалека он не был уверен. Ворон это или нет, но он никогда раньше не видел этой эмблемы.

Один из солдат, единственный, у кого нижняя часть лица была закрыта сердитой маской, а пара мечей выдавала в нем самурая, поднял руку, чтобы остановить их. Он пошел вперед на прямых ногах и держал руку поднятой, пока не остановился в паре шагов от Рена и Сузуме. Затем упали первые капли дождя, легкие и редкие.

— По приказу генерала, — произнес самурай сквозь маску небрежным тоном, — никому не разрешается появляться на дороге в Киото.

— Какого генерала? — спросил Рен.

— По приказу генерала, — ответил самурай тем же тоном. Его глаза были настороженными, но, казалось, смотрели сквозь Рена.

— Можно узнать, как зовут вашего генерала, пожалуйста? — спросила Сузуме.

Самурай повернул голову в ее сторону. Дождевая вода стекала с края его шляпы, но он, казалось, этого тоже не замечал.

— Никому не разрешается появляться на дороге в Киото, — сказал он.

Пятеро его людей держались профессионально, они были прямыми, как древки копий в их руках, смотрели прямо перед собой, и от их дыхания не исходило даже пара.

— Простите, что настаиваю, — сказал Рен, засовывая руку за пазуху, откуда он выудил кошелек, в котором позвякивало несколько монет. — Но мы должны отправиться в Киото с духовными целями. Конечно, вы можете это понять.

Охотник взял кошелек за шнурок, застегнул его и повесил на пояс самурая. Мужчина даже не подал виду, что заметил взятку. При других обстоятельствах Рен похвалил бы его за неподкупное поведение, но на этот раз это было просто странно. Он обменялся смущенным взглядом с Сузуме.

— Мы можем пройти, пожалуйста? — спросила она самурая.

— По приказу генерала, никому не разрешается появляться на дороге в Киото, — повторил он в той же манере, что и раньше. — Отойдите назад, сейчас же.

Пятеро его людей перепрыгнули через забор с невероятной легкостью для солдат в доспехах и немедленно направили свои копья на дуэт.

Рен отпрянул и подумал, что они могут просто обойти заграждение, но потом понял, что владелец повозки, вероятно, разделял ту же идею и встретил свою смерть в этой попытке. Из шеи осла сочилась засыхающая кровь. Хотару и Пон-Пон были правы: в столице назревали неприятности, но это были не просто человеческие неприятности.

Эти мужчины не были людьми, или уже перестали быть людьми, независимо от того, как они двигались или были одеты, и все же Рен не мог понять, с чем он столкнулся.

— Рен, — позвала Сузуме с оттенком страха, — пошли.

Она хотела переложить копье из правой руки в левую, когда поворачивала обратно на дорогу, но самурай остановил свой взгляд на оружии, вероятно, решив, что она намеревалась им воспользоваться, и с поразительной быстротой схватил ее за запястье.

— Ого, — сказал Рен. Он колебался, то ли щелкнуть пальцами, то ли обнажить клинок, но этой секунды колебания было достаточно для Суги.

Копье сверкнуло и вонзилось самураю в живот, войдя так глубоко, что из спины самурая брызнула кровь. Но самурай не обратил внимания и на это. Должен был последовать крик, проклятие или, по крайней мере, гримаса, но единственная реакция исходила от пятерых солдат, которые метнулись со своими копьями, готовые протаранить Сузуме и Рена.

Суги вытащила свой клинок из живота самурая, позволив ему безжизненно упасть, в то время как Рен обнажил свой меч. На лицах двух солдат, приближавшихся к нему, не было ни малейшего выражения, даже намека на гнев из-за смерти своего офицера, но их движения были плавными. У него не было времени звать Маки, поэтому он позволил своему мечу говорить за себя.

Двое солдат бросились на него одновременно, целясь в горло. В последнюю секунду Рен нырнул под удар. Он развернулся всем корпусом и нанес удар слева, поперек их животов, затем справа. Их доспехи приняли на себя большую часть атаки, но меч был настолько острым, что при каждом ударе из них все равно текла кровь. И снова крика не было. Он отскочил назад, чтобы избежать следующего скоординированного выпада. С такими ранами они не должны были провести еще одну атаку.