Гербарий Жанны - Шави Изабель. Страница 3

Но сегодня она была слишком измучена.

Случайно услышанные в разговоре Фанетты и дяди слова не переставали звучать у нее в голове, как приговор.

Жанна снова ушла в лес, хотя знала, что это нехорошо. Но ей это было необходимо. Только быстрая ходьба помогала обуздать тревоги, которые иногда охватывали девочку. Тропа поднималась в гору, крутая и коварная. Юбка из грубого сукна цеплялась за кусты, ветки хлестали по лицу. Но там, наверху, на небольшом пятачке круглой поляны, стоял дуб. Ее дуб. Жанна нашла его случайно, в тот день, когда вместе с другими детьми водила свиней поесть желудей. Ее сразу же тронула и умиротворила спокойная сила, исходящая от дуба, такого же одиночки, как и она сама: как ни странно, он пустил корни вдали от своих собратьев.

Задыхаясь от быстрой ходьбы, Жанна ворвалась на поляну. Из-под ее белого чепца выбивались каштановые пряди. Она остановилась, чтобы отдышаться, и долго разглядывала дуб – его прямой ствол, прочно вросший в землю, корявые ветви, змеящиеся вокруг, как ореол, в поисках света. Весна в этом уголке Морвана всегда была поздней, и в апреле нередко попадались островки снега, а деревья долго оставались голыми и серыми. Но на этот раз весна наступила по-настоящему. Повсюду нежно зеленели только что вылупившиеся почки. Потоки талой воды превращались в маленькие поющие водопады. Свежая листва еще пропускала солнечные лучи, которые мягким светом заливали подлесок. Жанна медленно двинулась к дубу и, подавив рыдание, прижалась лбом к стволу.

Дядя позвал девочку сопровождать его на осеннюю ярмарку. Приглашение удивило Жанну, но она не осмелилась попросить у родича объяснений. Они встали еще до рассвета. Альцест пошел запрягать осла, пока Жанна кормила детей, а затем они отправились в путь, не обменявшись ни словом. День изо всех сил пытался наступить, но небо выглядело угрожающе. Со всех деревьев после недавнего сильного ливня капала вода и целыми потоками стекала по дорожкам. Ее шум напоминал кристально чистое пение, к которому примешивался чавкающий звук, издаваемый их громоздкой обувью в грязи. Жанна вдохнула полной грудью. Воздух благоухал дикой мятой. Ей нравился этот запах. Очень редко они оказывались с Альцестом вот так, наедине, с глазу на глаз, дядя и племянница. Встревоженная, Жанна чувствовала, как слова теснятся у нее в голове. Зачем дяде понадобилось, чтобы его сопровождала именно она, а не кто-то из ее двоюродных братьев? И что означает странный взгляд Фанетты, который та бросила на нее незадолго до их выхода? Может быть, это редчайшая возможность поговорить с дядей по душам! В конце концов, она последний живой ребенок его брата, с которым Альцест был довольно близок. А еще Жанна мечтала, чтобы дядя рассказал о ее матери. Хорошо ли он ее знал, как она выглядела, похожа на нее Жанна или нет. Да, шанс прекрасный. Но, едва подумав о нем, девочка тут же подавила душевный порыв, впав в состояние, подобное столбняку. Ни одного слова так и не сорвалось с ее губ. Достойна ли она, чтобы дядя обратил на нее внимание? Ведь она всего лишь девочка.

Через некоторое время осел начал фыркать, а затем наотрез отказался двигаться дальше. Привычная к его упрямству, Жанна собрала букет полевых цветов, которым помахала у животного перед носом, подбадривая вполголоса. И осел снова двинулся вперед.

– Не знаю, кто из вас глупее, – пробормотал Альцест, бросив на нее злой взгляд.

Жанна встревоженно уставилась на него, ничего не понимая. Голос у дяди был жесткий, как камешки, брошенные в лицо.

– В тот день, когда у тебя появится муж, тебе все-таки придется с ним поговорить… – угрюмо продолжал он.

Девочка почувствовала, как невысказанные слова обжигают ей губы. Муж? Они уже нашли ей жениха? Кто он? Знает ли она его?

– Кто? – пробормотала она, ощутив шум в голове.

– Ну надо же! Да никак ты соизволила открыть рот?

С замиранием сердца Жанна умоляюще посмотрела на дядю, но тот не обратил на это внимания, ускорив шаг.

Когда они прибыли на ярмарку, дядя велел Жанне подождать его возле птичьего вольера: у него есть кое-какие дела, но он скоро вернется. Жанна подчинилась и смотрела, как он удаляется, ведя с собой осла. Она пребывала в растерянности, не зная, что делать и куда деваться; ее то и дело толкали хлопотливые крестьяне. Поняв, что находится на самом проходе, она решила немного отойти в сторону, привлеченная скоплением вьючных лошадей, мулов и ослов, которых продавали барышники, помогая себе громкими криками. Тронутая нежностью взглядов животных, которые, казалось, говорили о столь многом, Жанна подходила все ближе, пока не смогла погладить вздрагивающие носы, которые тянулись к ней. У скота все еще не сошла зимняя шерсть, густая, мягкая, и девочка погрузила в нее руки. Вокруг воняло навозом и мочой. От тесноты животные нервничали, их подвижные уши дергались во все стороны, в то время как возможные покупатели приходили и уходили, осматривая круп, зубы и копыта с инквизиторским тщанием. Здесь присутствие Жанны тоже стало обременительным, и ей это дали понять. У фонтана посреди площади вокруг лоточника собралась целая толпа. Похоже, он был довольно обеспеченным, поскольку владел мулом. Тучный и громкоголосый, лоточник расхваливал свои товары, размахивая руками наподобие мельницы. В его багаже, большой деревянной тумбе с выдвижными ящиками, можно было найти что угодно: различные ткани – шифон, перкаль, бязь, шелк, сукно, – а также галантерею, салфетки, кружево, перчатки, чепцы, шляпы, ремни, специи и табак, печатные издания, религиозные книги и картины. Крестьянки с завистью смотрели на все это богатство. Одни пытались прикоснуться к тканям, другие разглядывали картинки. Жанна уставилась на торговца. Он был уже не первой молодости, но от него исходили сила и бодрость. Лоточник вел себя вызывающе, был знаком с большинством зевак, окружавших его, и обращался с ними по-свойски. Надо сказать, что его приездов – один раз осенью и один раз весной – ждали с нетерпением. К тому же это давало возможность узнать новости о других краях, о том, что происходит в соседних городках, на другой стороне леса. Жанна гадала, какой может быть жизнь, когда ты все время в дороге.

В толпе бродили солдаты, те самые, на которых намекала Фанетта. Они дислоцировались в городе на время вербовки. Заинтригованная, Жанна стала наблюдать за ними. Солдаты шли небольшими группами, выделяясь среди толпы в своих красных мундирах и начищенных черных сапогах; держались они нагло и бесстыдно пялились на встречных хорошеньких девушек. Жанна не вчера на свет родилась. Она была знакома с такого рода людьми, а также с их не всегда порядочным способом вербовки, который часто заключался в том, чтобы набирать рекрутов среди задержанных обитателей городского дна или воров, пойманных на месте преступления. И поскольку для некоторых вербовка становилась единственным способом избежать тюрьмы, недостатка в сброде не было. Чтобы стать солдатом его величества, требовалось только одно: чтобы рост был не меньше пяти футов и одного дюйма. Жанна знала это, потому что сына соседки не взяли из-за маленького роста. Издалека она следила за одной из маленьких праздных групп завербованных, которые убивали время болтовней и разглагольствованиями, смешиваясь с сине-серыми крестьянскими блузами. Несмотря на самоуверенный вид, форма на них частенько казалась слишком большой или слишком маленькой. Некоторые были явно выпившими, судя по неверной походке, и это несмотря на ранний утренний час. На углу площади Жанна обнаружила палатки, раскрашенные в полковые цвета. Рядом стояли две-три девушки, похожие на цыганок, так называемые загонщицы, в то время как капитан, краснолицый одутловатый толстяк, забравшись на бочку, окликал оттуда проходящих молодых парней.

– Двадцать су в день! – обещал он, и предложение было не очень-то выгодное.

Тут на плечо Жанне опустилась чья-то рука, и девочка едва не подпрыгнула.

– Что ты здесь делаешь? Я тебя ищу целую вечность! Тебе же было сказано стоять на месте и никуда не двигаться!