Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита. Страница 1
Никита Калинин
Ловчие. Книга 2
Часть 1
Глава 1
Говорят, перед смертью в памяти проносится вся жизнь. Как наяву видишь, мол, красочное детство, ощущаешь зашкаливающий пульс пьяной юности, на миг прикасаешься ко всему, что создал и оберегал в зрелом возрасте. Правду говорят. Но никто не скажет, что бывает чуточку дальше. Наверное потому, что увидеть вероятное будущее дано не всякому. Я – увидел…
Гарь. Отвратительной вонючей двухвосткой она проникает в нос, вызывая в глазах жгучую резь; душу тяготит якорь полнейшего бессилия. Из-за марева пылающего горизонта слышатся отчаянные команды и бессвязные вопли, доносится лязг родовых мечей и рычание чудовищ: как родом из Лимба, так и из Обыденности. Там, в пламени войны, сгорает всё, что было до меня. И всё, что могло бы быть после. Там погибает моя культура. Огненные вихри жадно лижут низкое покосившееся небо, в последний раз расколотое на части окровавленным, словно бы воспалённым закатным солнцем.
Всё. Нас больше нет. Мы – история.
Но вот в глаза вползает чернота, пустые лёгкие скорчились и больше не раскрываются. Да только я не умер. Нет, я жив и сдаваться не собираюсь. Несмотря ни на что. Я знаю, что пойду вперёд вопреки всему. И пройду свой путь – разорву каждую из десятков пуповин, которые тянутся ко мне из неведомых глубин реальности. Я не позволю погибнуть роду Велес. Не позволю погибнуть родной культуре. Не отступлю, даже если шагнуть придётся в кромешную чернь Пустоты, где запряталась Нонго – ожившая древняя богиня.
Я не отступлю.
Удар в грудь. Ещё удар. Я захрипел и понял, что попавший в лёгкие воздух не воняет гарью. Ухватился за эту мысль, как за спасительную соломинку, встрепенулся. Что-то больно стискивало сердце, не позволяло ему в полную силу раскрыться, протолкнуть проклятую кровь везде и всюду. Будто оно вдруг очутилось в тесной хрящевой клетке.
А в голове нёсся шквал мыслей: где? почему? что? как?
– Наблюдаю умеренное сопротивление организма, – бормотал рядом голос. – Активирую стигийского клеща.
Опять удар, и перед глазами поплыли мутные круги. Судорога скрючила меня и сжала, я застонал и, спасаясь от боли, инстинктивно принял позу эмбриона. Дышать! Дышать!.. Но что-то мешало вдохнуть по полной, кололо где-то под рёбрами, пресекая всякую попытку на всю расправить лёгкие.
– Сердце ослаблено. Повышаю воздействие до трёх единиц. Рискую потерять контроль или даже потерять объект, но иначе никак. Другого шанса не будет.
Вспышка!..
И боль немного отступила. Удалось по-человечески вдохнуть, распрямиться без опаски, но только и всего. Раскрыв глаза, я поначалу подумал, что в них полно копошащихся червей – такими были зуд и жжение. Хотелось не то что постоянно чесать их – вырвать к чертям хотелось, чтобы не мучиться! Я с трудом приподнялся и сел. Бубнёж рядом выдавал присутствие Натали, хоть я её и не видел. Похоже, она реанимировала меня, или что-то в этом роде. Да только… какого лешего?! Как так вышло? Я же хорошо помнил каждый момент до того, как пещеру полностью поглотила шипящая тьма! Пустота, в которую я превратил Виктора, исчезла вместе с ней! Меня даже не ранил никто! Тогда почему меня пришлось реанимировать? Что со мной?!
– Где мы? – язык слушался плохо. Я попытался подняться, но передумал – вслепую лучше никуда не соваться.
– Речевая и опорно-двигательная функции в относительной норме, – Натали вчистую игнорировала вопрос, голос её дрожал от возбуждения. – Стигийский клещ переборол сопротивление организма, охранных сущностей нет, состояние объекта выровнялось. Всё. Проводник готов. Процесс запущен.
Она выдохнула так, словно бы только что осуществила мечту всей жизни.
– Где мы, твою мать?! – мне хотелось придушить её. Вот прям так – просто и без затей.
Какой нахрен процесс?! Мало того, что она в стороне осталась в самый нужный момент, так ведь и сейчас продолжает свой непонятный эксперимент! Грёбаная фанатичка!
– Пещера. Мы всё ещё в пещере, Константин, успокойся. Нервничать тебе сейчас нельзя – клещ ещё не прижился. Я поместила тебе на сердце стимулятор, который питает тебя моей жизненной энергией. Иначе б ты не выжил.
Тон Натали обезоруживал. Она говорила со мной, как если бы я был ей дороже всех сокровищ мира. Как мудрая заботливая мать, готовая на всё, лишь бы из чада вышел толк. Похоже, она меня и вправду вытащила…
Я не мог вдохнуть в полную силу, в груди кололо при каждом движении. Не чесать глаза стоило больших усилий, я попробовал проморгаться, но зрение отчего-то не спешило возвращаться. В голове творилось черт-те что.
На пьедесталах стояли гжея и гремлин. Случившееся никак не повлияло на храм. Да и пустоты, видимо, действительно вне Игры, как и проявления способностей Проводника. Прогресс рангового роста оставался на скромной троечке, а вот делений жизненной энергии стало на два больше: не четыре, а шесть. Наверное, это был косвенный результат воздействия на меня Натали.
Зрение всё же прояснялось, и я медленно, сквозь боль, поднялся. Пещера больше не шипела, и тьмы вокруг не было. Присутствие Нонго истаяло, оставив после себя холодное безразличие каменных стен. Змея тоже совершила свою месть. Что бы ни натворила этакого Сабэль сто лет назад, теперь она мертва. Я-пешка всё же нанёс ферзю неожиданный удар и завис, потерянный, на краю доски. Партия! И чтобы дальше пойти не прямо, не за край игровой доски, а повернуться и шагнуть обратно к двигавшей меня руке, необходимо перестать быть пешкой.
Знать бы ещё как.
– Что со мой было? – промямлил я немым языком, прислушиваясь к собственным чувствам.
– Точно не могу сказать. Но одно знаю: не будь меня рядом, ты был бы уже мёртв. Что для всех нас означало бы большие… м-м-м… проблемы.
– В смысле? Я ничего такого не помню. Я…
– Ты начал таять. Проваливаться ниже Лимба. А я тебя удержала. Привязала к себе с помощью стигийского клеща. Если хочешь знать, это очень больно. Но допустить смерти Проводника я не могу. Пока не буду знать о последствиях наверняка.
Проводника… Ну ещё бы! В моей злости на неё было не много толку. В конце концов, со своей прямой ролью она справилась отлично. Когда возникла реальная опасность – вытащила меня. А на другое Натали и не подписывалась.
Сложно, со скрипом и скрежетом, но мысль эта всё же укоренилась в голове. Если подумать, во всём, что случилось в пещере, виноват только я. И в том, что не получил от Сабэль ответов. И в том, что позволил двигать собою, как фигуркой – маленькой, отполированной множеством прикосновений, идущей прямо и только прямо. Нить, которая могла бы привести меня к Нонго, оборвалась. Змея совершила изящный ход, чего уж. Свила, так сказать, кольцо. Одним движением решила две проблемы, если, конечно, я для неё вообще был проблемой. А Натали… она просто решала свои собственные задачи. Она мне ничем не обязана. Вот и всё.
Вены на запястьях не имели отметин. Но безглазые чёрные змеи, что вытекали из меня и пополняли шипящую тьму, точно не были плодом воображения. Я хорошо помнил свои ощущения. Такое не забыть. И ощущения эти сильно разнились с теми, что я испытывал, когда вышвырнул оборотня из Лимба или когда запульнул в Родник самого себя. Меня выворачивало всего и скручивало, в то время как в прошлые разы ничего подобного не было. Оба раза я использовал собственную кровь, чтобы листать сферы реальности. Здесь же… Да, я видел, как из меня вытекали чёрные змеи, но… Это была не моя кровь.
В этой пещере не пролилось ни капли проклятой крови рода Велес.
Щурясь, я оглянулся и увидел тело Сабэль. Точнее то, что осталось от её прекрасного тела. К горлу подполз липкий комок, и рвотный позыв удалось сдержать с большим трудом. Виктор превратил её в месиво, почему-то не тронув меднокудрую голову. Её остывшая плоть липла к стенам и даже потолку, была повсюду…