Вечно молодой (СИ) - Ромов Дмитрий. Страница 17

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответил я, усаживаясь за его спиной.

Ангелина села рядом со мной.

— Поехали, Вить, — кивнула она водителю.

— В ЦКБ, да?

— Да…

Ну, правильно, куда же ещё, конечно же в «Кремлёвку».

— Дед про тебя спрашивал, — сказала моя «невеста», когда мы выехали на Тверскую-Ямскую.

Она сидела, чуть поврнувшись телом ко мне и положив голову на подголовник. Смотрела спокойно и серьёзно, не отводила взгляд. Вообще, видеть её такой было крайне необычно.

— Надо же, — нахмурился я. — Давид у него был уже?

— Думаю, да, — кивнула она. — Наверное, наклепал на тебя. Разузнал про грешки твои? Да?

Она улыбнулась, а я хмыкнул. Честно говоря, Давид бы не стал, наверное, этого делать. Не ко времени это было. Но зачем тогда я понадобился Ширяю? Ведь он звонил мне, судя по всему, когда ему было очень плохо. У человека взрывается голова, а он в это время звонит мне? Не странно? Очень странно.

И что такого пожарного могло произойти? Вряд ли это было связано с Пауком. Да и вообще, был бы косяк, думаю, Ширяй просто сказал бы, мол, ты там разберись, и всё.

— Во-первых, Давида ты не слишком давно знаешь, — пожала плечами Ангелина. — И не слишком хорошо. Хотя, это и ко мне относится.

— Стало быть, — кивнул я, — ты не знаешь, для чего дед меня вызвал?

— Для встречи Нового года, — усмехнулась она. — Я ему на тебя нажаловалась. Сказала, что ты отказался в грубой форме.

— Подстава, — хмыкнул я и покачал головой.

— А не надо отказываться, когда девушка просит.

— Девушка или дедушка?

— И то, и другое, — засмеялась она, но тут же сама себя оборвала, ибо время для веселья ещё не наступило.

В фойе кардиологического отделения было довольно приятно. Вернее, это было не фойе, а часть коридора, рекреация… не знаю. В общем, тут можно было посидеть с больным или его врачом. Вот мы и сидели на белом диване. Рядом стоял деревянный столик. Пол был тоже белым, блестящим, производил впечатление довольно дорогого. Как в дубайском шоппинг-центре. Высокие стандарты медицины не могли не радовать. По крайней мере, пациентов этой медицинской организации.

Чуть наискосок от нас, прямо напротив входа в ширяевскую палату сидел чувак, похожий на Рэмбо и внимательно оглядывал проходящий персонал, пациентов и их посетителей. Он, судя по всему, охранял покой товарища Лещикова. Возможно, уделять этому больше внимания стоило раньше. Из палаты выглянул Давид, кивнул нам и сказал, чтобы мы ждали. Внучка состроила недовольное лицо и отвернулась.

Кроме Рэмбо, тут же тусовались и другие хранители и охранители. Квадратные фигуры, квадратные челюсти, угроза и недоверие во взглядах делали их похожими друг на друга.

— Тут прямо Г8 заседает, наверное, — покачала головой Ангелина, осматривая всех этих отборных терминаторов. — Или даже что-то ещё более важное и ценное.

Я не ответил. Судя по количеству важных гостей, за дверью палаты шло какое-то совещание. Подошёл господин в дорогом костюме и, на удивление без охранника.

Он постучал в дверь, и из неё тут же выглянул Давид. Что-то тихонько сказал посетителю, тот кивнул, подошёл к нам и опустился на диван. Он достал телефон и погрузился в переписку.

Вскоре дверь в палату открылась и из неё вышли четверо немолодых джентльменов. Один высокий и надменный, второй толстый и низкий. Третий с бычьей шеей, в дорогом спортивном костюме, украшенном изображением золотых барочных венков. Колоритный, как мафиози из фильма про криминальный Нью-Йорк. Четвёртый участник совещания был тощим и сутулым, с большим портфелем, а лицо его было покрыто морщинами и казалось удивительно знакомым, как из телевизора.

Они молча пошли по коридору, а их бодигарды подскочили и помчались обеспечивать безопасность. Из палаты выглянул Давид и пригласил чувака с телефоном. Он молча встал и скрылся за дверью.

— Сейчас ещё кто-нибудь придёт, — покачала головой Ангелина. — Вот такая дребедень каждый день.

Мы просидели в коридоре чуть больше получаса. Наконец, дошла очередь и до нас. То, что принимал нас Ширяй, одновременно, хочешь, не хочешь, придавало визиту некий матримониальный оттенок. Впрочем, увидеть в палате тётеньку из ЗАГСа я, конечно, не ожидал, но общий вектор начал представлять.

Войдя внутрь мы оказались в гостиной с большим современным диваном и парой кресел. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта и я заметил там медицинскую кровать на больших колёсах.

— Дед, у тебя тут прямо номер люкс, — улыбнулась Ангелина.

Ширяй кивнул. Он был бледным и серьёзным. Сидел в кожаном кресле, выглядел усталым. На нём были спортивный костюм и домашние тапочки.

— Падайте, — кивнул он на диван. — Хорошо, что приехал, Сергей.

— Как самочувствие, Глеб Витальевич? — спросил я. — Вы меня озадачили, честно говоря.

— Я сам себя озадачил, — вяло улыбнулся он. — Терпимо самочувствие. Сижу видишь, работаю потихонечку.

— Дедушка, а тебе можно разве? — спросила Ангелина.

— Ты смотри-ка, дедушкой назвала. С десяти лет такого не припомню. Дай-ка водички мне. Вон там «Боржом» стоит. Налей.

Она поднялась подошла к тумбе и налила минералки в массивный хрустальный бокал. На тумбочке стояло несколько бокалов с остатками янтарной жидкости.

Ширяй взял стакан и сделал несколько глотков.

— Короче, — сказал он, — ничего страшного. Слухи о моей смерти сильно… это… сука! Как?

— Преувеличены… — подсказал Давид.

— Да, вот видишь, слова выпадают, не могу элементарные вспомнить. Сегодня уже нормально. А вот вчера… Да… Ладно…

— А что было-то? — спросила Ангелина.

— Гипертонический криз, предынсультное состояние, — ответил Давид. — Ещё немного, и был бы полноценный инсульт. Но, к счастью, всё обошлось.

— А ты таблетки-то не забыл выпить вчера?

— Да как тут забудешь? — усмехнулся Ширяй. — Давид целую эту…

— Медицинскую бригаду…

— Да, бригаду у меня дома поселил. Они следят, так что сейчас у меня ситуация такая, что не забалуешь. Несут и таблетки и всё остальное. Смотрят за мной…

— Я все таблетки, как мы и говорили, отправил на экспертизу, — сказал Давид. — Так что, если там что-то не в порядке, мы сможем сразу выяснить.

— То есть… — изумилась Ангелина — Ты что, думаешь, кто-то мог подсыпать что-то?

— Не знаю, — ответил Ширяй. — Но ситуация вообще-то это… твою мать… такая себе… блин…

— Противоестественная, — подсказала внучка.

— Да… утром после таблеток голову будто обручем стянуло. Поплыло перед глазами, а я когда с этим… Э-э-э…

Ширяй показал на меня пальцем.

— С Красновым, — подсказал Давид.

— С Красновым… говорил, рука онемела, как ватная стала и слова… ну… теряться стали… Померили давление, вызвали неотложку и я здесь, в общем… Ладно… это значит была…. блин… несерьёзная часть.

— Лирика, — кивнул я.

— Лирика. Видели… это… Стервятников! Видели? Налетели, хоронить прибежали. Не дождётесь… верно, Давид?

— Конечно, — уверенно и без тени сомнений подтвердил Давид, но во взгляде его мелькнуло что-то такое… неприязненное, что ли. — Мы и дома сейчас всё проверяем. И сотрудников всех трясём. Так что безопасности будет, сколько ещё никогда не было.

— А что за таблетку вы выпили, Глеб Валентинович? — прищурился я, но он не ответил только слабо шевельнул пальцами, мол, забудь.

Окей. Забудем, раз надо для дела. Я украдкой, пока тот не видел, посмотрел на Давида. Он выглядел уставшим. Похоже, график у него был такой же, как у меня. Без отдыха. Он удивлённо посмотрел на меня и я просто пожал плечами.

— Э-э-э… вот что… — нахмурился Ширяй. — Видите, слова убегают? А может так шарахнуть, что и до конца… Каким бы ты ни был, да? Вон, Сталин, на что уже, а тоже…

Он перевёл дух и собрался с мыслями.

— Короче, доверять мне некому, — сказал он и, подняв левую руку, несколько раз сжал и разжал кулак, пошевелил пальцами. Моя наследница вот она. Единственная. Я собрал вас, чтобы вы… чтобы пояснить. Давид, я тебе кое-что отписал, не думай, но немного.