Патруль 7 (СИ) - Гудвин Макс. Страница 14

Эмили стояла напротив, засунув руки в карманы джинсов. В свете фар её лицо казалось бледным, а глаза — слишком блестящими.

— Ну что, русский, — сказала она. — Дальше сам.

— Спасибо, — сказал я. — За всё.

Она покачала головой.

— Это тебе спасибо. За то, что появился в моей жизни. За то, что был человечнее со мной, чем вся эта страна за последний год.

Она шагнула вперёд, и мы обнялись. Крепко-крепко. Не как любовники, но как родственные души, как два человека, которые знают, что такое терять, и которые случайно нашли друг друга на краю света, чтобы через день расстаться. Я чувствовал, как её пальцы впиваются в мою спину, как она утыкается лицом мне в плечо, как вздрагивают её плечи — может, от тихого смеха, а может, от слёз.

— Я бы предложила тебе меня трахнуть на прощание, — сказала она в моё плечо, и голос её дрожал от улыбки. — Но у меня после вчерашнего марафона всё болит.

Я усмехнулся, и этот смех вышел каким-то нелепым и скомканным.

— Вчера ты была особенно прекрасна, — сказал я.

Она отстранилась, посмотрела на меня. И улыбнулась тёплой улыбкой, которую я видел вчера, когда она стояла в моих объятиях, омываемая дождём на её ферме, дождём — предвестником скорых перемен к лучшему.

— Ну-ну, русский, — сказала она, качая головой. — Если бы ты женился на мне, я бы пилила тебя за маленькую зарплату, и ты бы тоже уехал от меня на войну. Береги свою супругу в России. Я бы передала ей, что ей с тобой очень повезло, но боюсь, она не оценит.

Я ничего не ответил. Просто смотрел на неё, запоминая каждую черту, каждую морщинку у глаз, каждую прядь волос, выбившуюся из хвоста.

Она шагнула ко мне последний раз и поцеловала в губы — мягко, долго, без той отчаянной страсти, которая была вчера. Просто прощаясь, запоминая меня, а потом отступила.

— Иди, — сказала она. — Пока я не передумала, решив дождаться тебя из американской тюрьмы.

Я кивнул. Переложив HK416 в рюкзак, оставив снаружи только ствол, прикрытый мешком для сброса магазинов от брони. Затянул лямки, поправил шляпу.

— Спасибо, Эмили. Но ты меня бы не дождалась, таких как я, или убивают, или сажают на 30 пожизненных сроков.

— Иди, — повторила она. — И выживи. Ради неё. Ради себя. Ради того, чтобы однажды написать мне в фейсбук, что у тебя всё хорошо.

— Спасибо за всё, — ещё раз произнёс я.

— А если тебя всё-таки убьют, то передай Тому… Там, куда вы попадаете после смерти, что я его простила.

Я развернулся и пошёл вдоль просёлочной дороги. Гравий хрустел под новыми ботинками, шляпа прикрывала лицо от звёздного неба, а в спину мне светили фары старого Ford Transit.

Я не оборачивался. Но я знал, что она стоит и смотрит, ждёт, пока моя тень не растворится в темноте между деревьями.

— Тиммейт, — позвал я, ощущая, как свет фар больше не добивает до меня.

— Слушаю, Четвёртый.

— Где я и куда теперь?

— Ты в штате Теннесси, в пятнадцати километрах от границы округа, Четвёртый. Если идти на северо-запад по этой дороге, через шесть километров будет развилка. Там нужно свернуть налево, на старую лесную тропу. И идти часов 12 до города Мерфрисборо. И я рекомендую не останавливаться. Шансы на успех — восемьдесят один процент.

— Почему упали? — спросил я, идя в темноту, хотя Эмили положила мне с собой и фонарь, и еды, и воды.

— Потому что я поменял маршрут и нашёл для тебя транспорт до следующей твоей выходки, Четвёртый. А сейчас пора идти.

Я усмехнулся тому, что робот меня воспитывает и, двинулся вперёд, туда, где звёзды смыкались с верхушками деревьев, где начинался новый лес, новая дорога длинною в ночь, которая принесёт мне что-то, что я не смогу забыть. Как и эту женщину, которой помог.

Я шёл, а ботинки Тома ступали по гравию, шурша, неся меня вперёд, словно он сам, где-то там, над этим звёздным небом, хотел, чтобы я дошёл. Чтобы я выжил. Потому как теперь у его супруги будет шанс, шанс на новую жизнь, шанс на новое счастье, если конечно она и в самом деле простила его и отпустила старое горе.

Я шёл самозабвенно, думая далеко не о маскировке, и вдруг, мою спину осветили фары едущего сзади транспорта, и я накинул платок на лицо, понимая что подозрительно, но всё лучше, чем «светить» кому-то своими шрамами…

Глава 7

Новый колизей

— Прячься, это копы! — прокричал мне в ухо Тиммейт.

И я юркнул в темноту леса, забежав метров на двадцать, присел за толстым стволом дерева, извлекая пистолет. Сердце колотилось, но руки работали уверенно и без сбоев. Glock 17 лёг в ладонь, утяжеляя её, феномен, который я проверил еще в России, работал, мои кисти с оружием не трясутся.

Машина, взвизгнув тормозами, резко остановилась на гравийной обочине. Двигатель чихнул и почему-то заглох. Это был стандартный патрульный Ford Interceptor — серо-белая машина с длинной антенной радиостанции на багажнике. Его фары продолжали жечь белый свет за счёт аккумулятора, выхватывая из темноты кусок дороги и придорожные кусты. И водитель снова завёл свой форд. Он явно был не в себе, или просто устал от долгой дороги.

Со стороны пассажира стекло поехало вниз. А из открытого окна ударил луч мощного тактического фонаря, жёсткий и белый, и начал шарить по опушке, вырезая из ночи стволы деревьев, переплетения ветвей и клочья ночного тумана, стелющегося по земле. Луч несколько раз прошёлся над моей головой, но я уже вжался в землю, скрывшись за выступом корней.

— Какого чёрта, Митч? — раздался из машины хрипловатый и сонный голос. Тот, кто сидел на пассажирском сиденье, прищурился от яркого света, потому что был разбужен торможением и светили через него. Он досадливо поморщился и своей рукой опустил фонарь напарника, направив его вниз куда-то на дно машины. Яркое пятно сползло с деревьев, и тьма вокруг меня снова стала почти непроницаемой.

— Леззи, там кто-то есть! — голос водителя был молод, напряжён и полон нервной энергии, которая бывает у новичков, начитавшихся сводок.

— И что? — напарник, которого звали Леззи, говорил с усталой насмешкой. В отражённом свете направленного вниз фонаряя я разглядел его лицо, мужчине было лет сорок, тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза. Он поправил зеркало заднего вида и зевнул.

— Я видел мужика на дороге. Ты бы тоже видел, если бы не спал, — начал «водитель».

— Может, ты как раз видел, потому что ты не спал слишком долго? — парировал Леззи, потирая лицо, добавил. — Да выключи ты эту дрянь!

— Как бы я спал за рулём! — возразил водитель.

— Тебе привиделось, — голос старшего полицейского был спокоен и даже ленив. — Ну кто тут будет в этот час в такой глуши?

— Помнишь, утром прислали ориентировку? Тот русский шпион! — голос Митча дрогнул, и в нём послышался страх, смешанный с азартом.

— Мы были бы уже мертвы, Митч, — жёстко отрезал Леззи, и всякая сонливость разом слетела с него. — Если это бы был он, мы бы сейчас с тобой уже не разговаривали.

— Надо проверить всё равно! — настаивал молодой полицейский.

— Ну давай, иди проверяй, — Леззи махнул рукой в сторону опушки.

На несколько секунд в салоне повисла тишина. Я слышал, как скрипнуло водительское сиденье. Дверца со скрежетом открылась, и из машины выбрался мужчина лет двадцати пяти. В свете машинных фар и габаритов я рассмотрел его, это был тощий, рыжеватый, с короткой стрижкой и торчащими ушами. Форма сидела на нём мешком, а кобура с «глоком» на боку казалась игрушечной, как и он сам. Его неровная тень заметалась по дороге, и остановился на краю гравия, у самой опушки, куда уходила трава.

Митч снова включил фонарь. Теперь луч бил прямо в лес, медленно перемещаясь из стороны в сторону, шаря по стволам. Я пригнулся ещё ниже, чувствуя, как острые сучки впиваются в бок через куртку. Луч скользнул по дереву, за которым я прятался, задержался на секунду и пошёл дальше.

— Сэр! Это полиция города Монтигл! — прокричал Митч в темноту, голос его сорвался на фальцет. — Я вас вижу! Выходите с поднятыми руками!