Тень Элларии - Фокс Джулия. Страница 22

Когда солнце коснулось горизонта, окрасив небо в золото и пурпур, я понял, что мы пробродили несколько часов. Но вместо усталости я ощущал лишь глухое сожаление от того, что этот день неизбежно подходит к концу.

— Уже поздно, — сказала она неуверенно, глядя на небо. — Если я задержусь дольше, матушка начнёт задавать вопросы.

— Я провожу тебя, — отозвался я сразу, даже не раздумывая.

Мы двинулись в сторону особняка, намеренно выбирая самые длинные, петляющие маршруты. Мы сворачивали в переулки, делали лишние круги по набережной, точно стараясь обмануть время и растянуть эти мгновения. Виолетта прижималась ко мне плечом, иногда слегка сжимала мою руку, будто проверяя, рядом ли я всё ещё.

У высоких кованых ворот она остановилась и повернулась ко мне. Свет фонарей мягко ложился на её лицо, золотя выбившиеся пряди волос.

— Спасибо тебе за сегодня, — тихо сказала она. — Мне давно не было так… спокойно.

— Мне тоже, — признался я, не отводя взгляда.

Мы замерли на несколько секунд, не решаясь ни попрощаться, ни уйти, и в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.

Я осторожно коснулся её пальцев, склонился ближе и легко поцеловал в висок, почти невесомо, боясь спугнуть это хрупкое оцепенение.

— Спокойной ночи, Виолетта.

— Спокойной, Ноа, — она улыбнулась мне в последний раз и, оглянувшись у самого входа, скрылась за воротами.

Я ещё долго стоял на месте, глядя на тёмные силуэты деревьев за оградой. Стоило засову за её спиной щелкнуть, мир вокруг будто мгновенно выцвел. Воздух, который ещё минуту назад казался пропитанным сладостью её духов, вдруг стал разреженным и сухим.

Я попытался вдохнуть поглубже, но нутро отозвалось привычным холодом. Пока она была рядом, пока я держал её за руку, я дышал полной грудью, сам того не замечая. Она была для меня как глоток воздуха для утопающего — единственным способом не захлебнуться в собственной серости. Теперь, когда этот источник исчез за стенами особняка, я снова начал тонуть.

Я медленно побрёл прочь, чувствуя, как с каждым шагом пустота внутри разрастается. Это было почти физическое страдание — знать, что завтра утром я проснусь в мире, где нет её смеха, и мне снова придётся имитировать жизнь.

Глава 14. Виолетта

Какую же лёгкость я начала испытывать в последние дни…

Словно кто-то осторожно снял с меня невидимые оковы, к которым я привыкла за долгие годы. Исчезла постоянная слабость, ушла тянущая усталость, перестали кружиться мысли от малейшего перенапряжения и дыхание стало ровным и свободным. Я могла подниматься по лестнице, не останавливаясь каждые несколько пролётов, гулять часами и не чувствовать, как тело предательски сдаётся, смеяться и не бояться, что после этого закружится голова.

И я знала, почему. Кулон. Тот самый, с голубым камнем, который Ноа подарил мне. Я почти не снимала его, разве что перед купанием. Камень всегда оставался словно чуть тёплым, в нём действительно жила чужая, тихая энергия. Иногда мне казалось, что вместе с ним рядом всегда был и сам Ноа.

Будто он незримо идёт где-то поблизости, наблюдает, оберегает, не позволяя мне снова стать слабой и хрупкой. И от этой мысли становилось одновременно спокойно и тревожно. Потому что сам Ноа снова исчез.

Мы сидели с ребятами в тени беседки у набережной, спасаясь от полуденной жары. Томас лениво покачивал ногой, Филипп крутил в руках пустой стакан, Августина задумчиво глядела на воду, а Мелисса, как обычно, делала вид, что ей всё равно.

— Он опять пропал, да? — вдруг сказала Августина, покосившись на меня.

Я вздрогнула.

— Кто? — попыталась изобразить равнодушие.

— Ну кто, — фыркнула Мелисса. — Твой таинственный охотник.

Я опустила взгляд.

— Уже неделю…

— Ты его искала? — неожиданно мягко спросила Мелисса.

— Да, — призналась я.

Я действительно искала.

Бродила по знакомым улицам, заходила в места, где он бывал, спрашивала у торговцев, у рыбаков, у случайных знакомых. Никто его не видел. Никто ничего не знал. Он будто снова растворился в мире, как в тот раз после ссоры.

Только теперь мне было гораздо страшнее.

Филипп нахмурился.

— Слушайте, вы вообще слышали, что сейчас в горах творится?

— Опять новости? — Томас оживился.

— Говорят, там какая-то жуть, — Филипп понизил голос. — Караваны пропадают, охотники не возвращаются, пастухи видели странные тени. Поговаривают, демоны снова активизировались.

У меня внутри всё похолодело.

— Демоны?.. — переспросила я тихо.

— Ага, — кивнул он. — И не мелкие. Что-то серьёзное. Из-за этого гвардии в городе стало в два раза больше.

Я невольно огляделась. И правда — патрули в начищенных кирасах теперь мелькали на каждом углу.

— Это из-за тебя, — добавил Томас без тени злобы. — Ну… из-за твоего статуса. Боятся, что что-то долетит до города.

— Они пытаются контролировать даже далёкую угрозу, — вздохнула Августина. — Чтобы, не дай бог, ничего не случилось.

Я молчала.

Если в горах действительно что-то происходит… если там демоны… То где сейчас Ноа?

Вечером, после ужина, я вернулась в свои покои уставшая и рассеянная. День вымотал меня больше морально, чем физически. Мысли путались, тревога не отпускала, а кулон на груди словно стал тяжелее обычного.

Я открыла дверь и уже собиралась пройти внутрь, когда заметила движение.

На моей кровати кто-то сидел.

Я вскрикнула и отступила назад, прижимая руку к груди.

— Кто здесь?!

Фигура в полумраке шевельнулась.

— Тише, — раздался знакомый голос.

Я замерла.

— Ноа?..

Он сидел на краю кровати, тяжело опершись локтями о колени. Даже в сумерках было видно, какой он осунувшийся. Глубокие тени залегли под глазами, плечи поникли, словно он не спал несколько суток подряд.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя напугать.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю комнату.

— Ты… ты с ума сошёл?! — выдохнула я, поспешно захлопнув дверь. — Я думала, тут кто-то…

— Я знаю. — он медленно поднялся. — Прости.

Я смотрела на него, не в силах до конца осознать, что он действительно здесь. Живой. Настоящий. Стоит в паре шагов от меня в моей собственной спальне.

— Где ты был?.. — прошептала я, и только сейчас поняла, что голос дрожит.

Я машинально заперла дверь, будто этим могла отгородить нас от всего мира, и почти сразу бросилась к нему, поддавшись внезапному, неконтролируемому порыву. Я обняла его так крепко, как только могла, уткнувшись лицом в плечо, словно боялась, что если отпущу — он снова исчезнет.

Ноа шумно выдохнул, его тело на мгновение расслабилось, и он обхватил меня в ответ, прижимая к себе с какой-то новой, жадной силой.

— На охоте, — тихий голос вибрировал у самого моего уха.

Я отстранилась лишь на несколько сантиметров и обхватила его лицо ладонями, внимательно вглядываясь в каждую черту, каждую тень, каждый след усталости. Он выглядел так, будто прошёл через что-то тяжёлое и опасное, но молчал.

— Что такое? — негромко спросил он, наблюдая за моими суетливыми движениями.

— Соскучилась, — выдохнула я, не находя других слов для всего того, что накопилось за эту неделю тревоги, догадок и бессонных вечеров.

Он улыбнулся и подался ближе. Я сама потянулась к его губам, словно искала в этом поцелуе подтверждение: он здесь, он жив, он рядом. Ноа ответил мгновенно. Его ладонь легла мне на спину, заставляя вжаться в него еще теснее. Поцелуй стал глубоким, горячим и нетерпеливым. В нем было слишком много накопленного напряжения, чтобы оставаться осторожным.

Только спустя мгновение я осознала, что сижу у него на коленях, мои ноги обвивают его бёдра, расстояние между нами исчезло полностью, а поцелуй стал слишком откровенным, насыщенным чувствами, которые я не успевала осмыслить. Я вцепилась пальцами в ворот его рубашки и, не справившись с бурей эмоций, прикусила его губу.