К тебе на полной скорости - Шибитова Анна. Страница 4

– Цела? – рявкнул Сева, появившись передо мной.

– Пока да. – Я заглушила мотор и выставила подножку.

Он упёрся ладонями в руль, наклонился ближе и некоторое время молча смотрел на меня.

– Ты вообще понимаешь, что это было? – наконец выдохнул Сева.

– Победа, если мне не изменяет слух.

– Ника, это безумие!

– Ну да. Поэтому всем и понравилось.

Сева покачал головой и отступил.

– В какой-то момент я подумал, что тебя размажет о бетон.

– Но не размазало.

– Это аргумент, конечно, железный.

Я сняла шлем. Влажный воздух ударил в лицо, холодный и пахнущий дождём, бензином и перегретыми тормозами. Волосы прилипли к вискам, шея ныла, а ладони под перчатками были мокрыми.

Сева посмотрел на меня уже чуть спокойнее. Он сунул руку во внутренний карман кожаной косухи и достал туго перетянутую резинкой пачку денег. Неровные, разномастные купюры и протянул мне, но не отпустил сразу, когда я взялась.

– Посчитай потом, – сказал он. – Здесь всё.

– Сколько?

– Хватит оплатить некоторые лекарства для тёти Оли.

Сева прекрасно знал о состоянии мамы. Я медленно убрала деньги во внутренний карман куртки, надела шлем и опустила визор.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– За что?

– За маршрут. За предупреждение. За то, что не полез вытаскивать меня с трассы раньше времени. За деньги.

Сева криво усмехнулся.

– Я, может, и полез, если бы успел. Но ты носишься как проклятая.

– Работа такая.

Он задержал на мне взгляд.

– Нет, Ника. Работа – это когда возвращаешься домой уставшая. А это... – он махнул рукой в сторону трассы. – Это ты себе придумала войну с миром.

Хотелось съязвить, но удержалась.

– Увидимся, – отмахнулась я.

Сева дружески хлопнул меня по плечу, и тело вспомнило нагрузку. Болело всё: запястья, спина, шея, бёдра. Я завела байк и поехала в сторону гаража. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и мелкую внутреннюю дрожь. Благодаря выигрышу появились силы думать о завтрашнем дне. Я вернусь домой с небольшой суммой, вновь рискнув всем, но благодаря Ведьме смогу купить лекарства для мамы.

Глава 3

Нолан

Спустя тринадцать лет я вернулся в Москву. Планировал подписать контракт с компанией «МотоЭра», чтобы закрепиться в городе, где провёл свои пятнадцать лет юности. Даже переехав в Европу, я всегда ощущал незримую связь с Россией. Возможно, дело в русских корнях моей бабушки, Натальи, ведь именно она научила нас с Аленом, моим младшим братом, говорить по-русски.

Бабушка, как и родители живёт во Франции. Мама, София, – талантливая художница и владелица галереи в центре Парижа, где выставлены её картины и других художников. Отец, Густав, – инженер-механик. Из-за его работы мы и прожили в России много лет. Отец также привил мне и брату любовь к мотоциклам. Он обожает копаться в своём старом байке, разбирать, перебирать и заново собирать.

Сидя в жёлтом такси, я погрузился в воспоминания. Всё выглядело одновременно знакомым и чужим. Те же широкие проспекты, тяжёлые фасады зданий, люди на остановках – как всегда, молчаливые и серьёзные. Но город в памяти – совсем иной, сохранивший моменты: запахи, свет в конкретном окне, двор, где тебе пятнадцать, и веришь, что мир однажды сдастся перед твоим упрямством.

Водитель невнятно пробубнил про пробки, про ремонт на мосту, про то, что центр в это время всегда стоит. Я кивал, не вслушиваясь. Он несколько раз поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Такие взгляды, когда человек вроде бы тебя узнал, но не уверен, стоит ли об этом говорить.

В мире мотоспорта ты можешь быть очень известным среди гонщиков и болельщиков. Но для обычных людей ты человек со знакомым лицом, и они думают:

«Кажется, он спортсмен».

Меня это устраивало, ведь никогда не чувствовал себя суперзвездой. Нравилось, что слава приходила только во время работы. Это единственный вид внимания, от которого не хотелось сбежать. Но проблема в том, что бизнес всегда требовал большего.

Когда машина подъехала к пятизвёздочному отелю, небо над Москвой стало низким и серым, как будто залитым бетоном. Я вышел на тротуар и оглядел высокое здание, стеклянные двери и развивающие ветром флаги. У входа стоял швейцар в сером костюме. Водитель достал из багажника мой чёрный чемодан на колёсиках. Поблагодарив его, я обхватил ручку сумки и направился к строению.

В просторном холле с мраморным полом, отражающим свет хрустальной люстры под потолком, ждал мой менеджер – Марек Палмер. Он прилетел раньше на несколько дней, чтобы уладить последние вопросы перед контрольными встречами. Марек, высокий, смуглый, сорокалетний мужчина в сером пальто, стоял возле стойки регистрации, задумчиво стуча пальцами по планшету.

Он заметил меня и коротко кивнул.

– Ты опоздал на семь минут, – отчеканил Марек на русском с британским акцентом вместо приветствия.

– Самолёт прилетел вовремя, – ответил я.

– А ты нет.

– Значит, виновата география.

Марек опустил планшет.

– Нолан, встреча через сорок минут.

– Я в курсе.

– Влад не любит ждать.

– Я тоже.

Марек окинул меня взглядом, в котором читалось:

«Ты приносишь мне большие деньги, но как же ты меня раздражаешь!»

– Нолан, постарайся сегодня не перегибать палку, – попросил он.

– Это одна из самых идиотских просьб, которые ты когда-либо формулировал.

– И тем не менее я произношу её не впервые.

Я взял ключ-карту у приветливой девушки-портье и поднялся в номер на шестнадцатом этаже. За каких-то десять минут переоделся, умылся холодной водой и сменил дорожную рубашку на тёмно-синюю, без логотипов. В зеркале над раковиной на меня смотрел тридцатитрёхлетний мужчина с серо-зелёными глазами, с почти чёрными волосами и намёком щетины – тот самый, кого в спортивной прессе обычно называли собранным, дисциплинированным и психологически непроницаемым.

Журналисты любили умные слова, но на самом деле они не знали людей, о которых писали. Они видели только их образ на экране, поступки, удобные истории и то, как эти легенды вписывались в рекламу. То, что обо мне писали, иногда даже было правдой.

***

Офис компании «МотоЭра» занимал два верхних этажа небоскрёба в деловом квартале – много стекла, пространства, с тщательно продуманным дизайном. На стенах висели фотографии гонщиков с награждений, плакаты с лозунгами, под которыми разместились горшки с высокими комнатными растениями. Секретарша в строгой светлой юбке-карандаш и атласной блузке провела нас с Мареком в переговорную с панорамными окнами. На длинном столе графитового цвета стояли вода, кофе, планшеты, папки с материалами и небольшое кашпо с декоративными цветами.

Я сел, положил руку на стол и мысленно отметил расстояние до стеклянной двери. Полезная привычка, хотя в деловых переговорах от неё мало толку, скорее для успокоения.

Влад Орлов появился через минуту. Я видел его на фото и в интервью, и в жизни он произвёл именно то впечатление, которое ожидаешь от руководителя бренда, продающего скорость в дорогой упаковке. Мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме и с часами на руке, с обаятельной, но тщательно продуманной улыбкой.

Я поднялся, и мы пожали друг другу руки.

– Нолан Буше, рад наконец познакомиться лично.

– Взаимно, – кивнул я.

– Ваш русский великолепен, акцента почти не слышно.

– Спасибо.

– Признаюсь, давно хотел увидеть, соответствует ли легенда реальности.

– И каков вердикт?

Влад усмехнулся.

– Пока рано выносить.

Мы сели за стол. Справа от него устроился Андрей – маркетолог, слишком бодрый для утра, с безупречной лакированной укладкой светлых волос, в белой рубашке и чёрных брюках. Слева – брюнетка в очках с чёрной оправой из PR-отдела, в красном, обтягивающем стройную фигуру платье и с таким видом, будто уже предвидела все наши ошибки. На бейджике, закреплённом на груди, имя – Эллина.