Вкус «изабеллы» - Муленко Александр. Страница 10

Рассказ шестой. Пролом

Используя временную смуту, возникшую после смерти Гвоздева, экскаваторщик Иван Иванович Кротов и его подсобный рабочий Ефим Гудкович вернулись к подножью отвала и вырвали кабель, лежавший в степи. Проволоку порезали на части, помяли, отвезли в гараж. Но медная лихорадка притупила чутьё опасности у Ивана. Ему бы остановиться. Да последние метры бесхозного кабеля лежали на комбинате, и думы об этом мешали спать. Бойко пульсировала кровь, терзая лицо, дрожали щёки. Иван Иванович решил докопаться до конца. В том самом месте, где богатая проводка исчезала на территории чёрной металлургии в руинах бывшего железобетонного заводика, находилось бомбоубежище. Его подземную стенку экскаваторщик пробил ковшом и попросил своего подсобника осторожно спуститься в подвальчик и прикинуть, нельзя ли извлечь остатки меди наружу. Эти случайные движения добытчиков цветного металла заметила комиссия по техническому надзору за состоянием зданий и сооружений. В её составе трудился главный инженер Владимир Анатольевич Москаленко, кандидат в депутаты Государственной думы, член Законодательного собрания области, профессор околовсякой металлургии и очень трудолюбивый руководитель. Он и его компетентное собрание по очереди глазели в теодолит на дымовую трубу сортопрокатного цеха, покрытую на всём своём протяжении снизу-вверх частыми и длинными трещинами толщиною в человеческий палец. Около оголовка под небом наблюдался сдвиг кирпичной кладки в сторону важных коммуникаций. Возможный обвал грозил надолго разрушить паро- и водопроводы, проходившие по крыше. Собрание принимало болезненное решение об остановке производства проката на две недели. Трубу необходимо было отремонтировать, опасный участок кладки разобрать и перекласть. Владимир Анатольевич устроил публичный разнос начальнику, не доложившему о ситуации на объекте в лучшее время. Тот извинялся, тараторил, что его цеху – почти полвека, что разрушение ствола дымовой трубы – это следствие ветра, когда по ту сторону глухого забора раздался удар ковша экскаватора и вздрогнула земля. Настройки у теодолита оказались сбитыми напрочь. Через минуту ржавая дверь бомбоубежища со скрипом отворилась, и перед лицом компетентной комиссии предстал хромой и небритый человек.

– А вот и разрушитель, – торжественно прошипел Москаленко.

Главный инженер ядовито поглядел на оторопевшего начальника цеха и заорал:

– А ты мне говоришь, ш-што от ветра падают трубы. Без премии будешь!

На секунду самый большой воротило в комиссии задохнулся от гнева, как от инфаркта, икнул и показал кулак:

– И твой отсталый цех, и ты у меня лично до конца квартала будете лапу соса-а-ать… а не деньги! Вот такую кузькину мать.

При этом он покачал кулаком, собранным в дулю. Чуть поостыв, отсморкавшись, откашлявшись, сквозь зубы Москаленко спросил у Гудковича, где и кем тот работает. Представитель охраны уже держал нарушителя с цепкостью бультерьера за рукава и проворно ответил вместо Ефима:

– В строительном цехе, Владимир Анатольевич. Он будет наказан.

– Понятно, – прорычал главный инженер, набирая новую порцию яда в полости рта. – А как оказался в бомбоубежище?

– Понос, – бегло ответил Гудкович и оскалился, словно клоун.

Москаленко взорвался.

– Начальники, вы мне рассказываете сказки, что ваши люди голодные, как волки. А они зажрались и обложили все подвалы сытостью. Поднатужился он, понимаете ли, ваш горе-строитель, трахнул, как из пушки, и старый бетонный бункер рассыпался по частям.

– Повидло было несвежее, – заступился за Ефима геодезист. – В нашей столовке, Владимир Анатольевич, пирожки, словно покойники – синие от старого масла! Их днями жарят в немытой на ночь сковороде… Здесь нужен главный санитарный инспектор, а не вы.

– Ты что стоишь? – накинулся Москаленко на Гудковича. – Стенку сломал? – и, не дожидаясь, когда нарушитель что-нибудь ему ответит, распорядился: – Бери, зараза, цемент и ремонтируй.

Перед отъездом с объекта Владимир Анатольевич достойно подчеркнул, что без него на комбинате ни сделать ничего не умеют, ни организовать.

– Дайте ему в руки самую большую лопату и кирпичи. Пускай шевелится, как теледива у Березовского, а ты-ы, – он закричал на охранника, – беги и звони в ремонтно-строительный цех да выясняй, чья это была команда – ломать подвалы. Бездельники, в-вашу мать!

Гудковича повели за цементом. Но на воротах материального склада висел амбарный замок, и Ефимушка остался дожидаться кладовщицу, не будучи участником событий, развернувшихся у забора. После отъезда главного инженера вся ответственная комиссия по техническому надзору решила подробно разузнать, что же всё-таки случилось? Первыми из подвала в пробитую брешь устремились представители ведомственной охраны, за ними подался директорат и последним в дыру отправился пузатый технолог. Попутно он деловито измерил рулеткой расстояние от забора до свежевырытой Иваном траншеи и, задыхаясь от лишнего веса, доложил, что оно – менее метра.

– Ну и что? – удивился геодезист.

– А то, – громко ответил ему технолог, – здесь должна быть отмостка для отвода воды, а значит, эта траншея – тоже территория нашего предприятия.

Когда возводили забор, у подрядчика не было лишних денег, и он схалтурил. Про отмостку забыли. Но по чертежам её несуществующий наружный край являлся демаркационной линией между комбинатом и степью. Эти границы были нарушены добытчиками меди. Упоминая про это, технолог кипятился для оправдания значимости на службе. В отделе, где он работал, были лишние люди. Уйти на незаслуженный отдых трудяга боялся и развивал свои мысли продуктивно.

– На лицо умышленное вредительство вот этого мужчины, – мыслитель показал на Кротова пальцем. – Около вырытой им траншеи забор дал левый крен. Мы заактируем. Вы посмотрите, какое тяжёлое небо над головой…

Стояла последняя оттепель перед зимой. Охранники поглядели на тучи, на редкие солнечные лучи, сверкавшие между ними, и уличили Кротова в незаконном проведении подземных работ на территории чёрной металлургии. Милиция, подоспевшая кстати, тоже обвинила Ивана – но в краже цветного металла у страны.

– Ты же, кажется, тот самый недавний жулик, который незаконно украл мелиорацию у совхоза? – припомнил старший патрульный.

– Да, это – он, – подтвердили другие служаки. – Это его отмазал бывший градоначальник.

Дубровченко сместили на старость полгода тому назад и подарили ему бензоколонку, чтобы бывший когда-то владыкой города старикан не шастал где попало за красными флагами. Чтобы не баламутил своим вчерашним авторитетом голодную нищету и жил при настоящем капитализме: по-хозяйски, достойно, твёрдо – на широкую ногу.

Весело глядя на Кротова, менты желали реванша.

– На лицо рецидив, Иван Иванович. Это – сто пятьдесят восьмая статья, третья часть. Присвоение государственного имущества тайным путём в особо крупных размерах. Мы поймали тебя с поличным.

– Этот металл никому не нужен, – сопротивлялся Иван.

Да поди, докажи ты, что кабель – ничейный.

Сотрудники оформили протоколы изъятия меди, опросили свидетелей, отсняли на фото свежевырытую траншею и подобрали всю порубленную проволоку. Они уложили её в свои машины: что-то в багажники, что-то в салоны; следом арестовали и нагрузили медью кротовский экскаватор да поехали всей колонной в сторону милиции, весело обсуждая свою победу. Ивана оставили без техники одного с повесткой в руках, приказали ему явиться назавтра для дачи показаний в отдел уголовного розыска.

Дырку в подвале заделали строители. Хрипловатый инженер – производитель работ по ремонту аварийной трубы – вернулся к своим подопечным и обнаружил их спящими в осенней листве. Рядом пропадал цементно-песчаный раствор, заготовленный напрасно. Около конуры-бытовки, которую люди построили из помятых железных листов, соединив их электрической сваркой, горела буржуйка. В ней находились развешенные чистые вещи работяг. Под ними отдыхал бригадир, потерявший последнюю совесть в коллективе.