Цена выхода - Фёдоров Василий. Страница 1

Annotation

На далёкой промышленной планете человека за стенами города ждёт лес, а внутри — жизнь, из которой почти невозможно выбраться. Когда появляется шанс, цена оказывается почти невозможной: охота на хищника, от которого ещё никто не уходил.

Вместе с наставником герой выходит на след существа, встреча с которым ломает любые иллюзии о свободе. Потому что за мечту тоже приходится платить — кровью, страхом и правом дойти до конца.

Василий Фёдоров

Глава 1. Лес, который слушает

Глава 2. След Хищника

Глава 3. Под дугой стен

Конец ознакомительного фрагмента.

Василий Фёдоров

Цена выхода

Глава 1. Лес, который слушает

Грав-подушка внедорожника держала машину над землёй так ровно, будто системе приходилось уговаривать местность не дёргаться. Под днищем тянулась тёмная трава, иссечённая старым камнем и чёрными корнями. Вокруг стоял лес — без ветра, без привычного шороха, как будто он не шумел не потому, что не мог, а потому, что не хотел.

Андрей поймал себя на привычке считать вдохи. Не от страха — воздух был тяжёлый, влажный, с металлической нотой, но дышалось. Он считал, потому что так легче было не думать о том, сколько заряда они уже сожгли на дорогу и сколько ещё уйдёт, чтобы утром вернуться.

— Здесь, — коротко сказал Владимир и повёл подбородком в сторону небольшого возвышения, где земля выглядела суше. — Чище сектор. Меньше шансов проснуться от того, что рядом уже кто-то есть.

Андрей кивнул. Лишних слов между ними не водилось. За стеной слова тоже были расходником.

Внедорожник продолжал висеть на подушке — корпус чуть выше почвы. В движении это было нормой. На стоянке — пустой жор.

Андрей подался к бортовой панели у двери и вжал сенсор посадки. Индикатор мигнул, но машина лишь едва просела и вернулась обратно.

— Да сядь ты уже.

Он нажал снова. Интерфейс подвис, будто сырость добралась и сюда. Значок опор вспыхнул, исчез — и ничего.

Андрей коротко выдохнул, опустился на колено и провёл ладонью под бортом, пока не нащупал рычаг ручного вывода. Холодный металл лёг в пальцы.

Он дёрнул.

Из боков с тяжёлым лязгом пошли опоры — потёртые, в царапинах, с латаными кожухами. Упёрлись в грунт, чуть подстроились и приняли вес машины на себя.

Гул подушки сразу просел, стал ниже, потом смолк.

На панели дрогнул индикатор расхода.

Немного. Но хотя бы теперь машина не жрала энергию впустую.

Позади уже стоял грузовик — тяжёлый, угловатый, из тех машин, что переживут владельца, а потом ещё пару, если их не сожрут раньше. Пока Андрей возился со своим внедорожником, Владимир с планшета уже посадил грузовик на стоянку: стабилизаторы выставлены, индикация приглушена, система молчит в режиме экономии.

Андрей отметил это почти без раздражения: его машина ещё спорила, а Владимира — просто делала, что велено.

Владимир молча протянул ему планшет.

Андрей взял его. Потускневший, исцарапанный экран поймал редкий отблеск угасающего света и выдал сводку: дроны-погрузчики — 3/4 в норме, один — «низкий заряд, нестабильный канал».

Ничего удивительного. Здесь всё работало на пределе не потому, что так задумали, а потому, что лучше они себе позволить не могли.

Андрей открыл вкладку разгрузки. Пара команд — и дроны бы растащили турели по периметру быстрее, чем он успел бы вспотеть. Быстро. Чисто. Без лишней возни.

Из темноты слева донёсся короткий влажный щелчок. Будто сухая ветка тронулась там, где сухих веток быть не должно.

Андрей вскинул голову.

Лес снова замер. Но уже не пусто — настороженно. На самой границе зрения что-то как будто сдвинулось между низкими стволами и тут же исчезло.

Он перевёл взгляд на дронов ещё раз. Быстро закончить. Быстро закрыться. Быстро поднять купол.

— Володь, — сказал он, не отрывая глаз от планшета. — Я дронами турели скину. Так быстрее.

Владимир даже не обернулся. Он уже вытаскивал из грузовика блоки купольного барьера, ставя их на землю с той точностью, с какой другие кладут нож на стол.

— Сканер молчит — руками.

Андрей сжал челюсть.

— Там уже кто-то ходит.

— Когда сканер скажет — дам дронов, — всё тем же ровным голосом ответил Владимир. — До того не жги заряд.

На секунду у Андрея вспыхнуло тупое раздражение. Не на старика даже — на это вечное «не сейчас», «не сразу», «терпи», на мир, в котором даже спешить надо по разрешению. Палец уже почти лёг на запуск. Потом он убрал руку.

— Ладно, — сказал он сухо.

Планшет ушёл в карман.

Турели лежали в заднем отсеке внедорожника: четыре старых «глаза» с короткими стволами, облупившаяся краска, стёртая маркировка. Когда-то это был корпоративный стандарт. Теперь — добыча и страховка.

Андрей снял первую турель, напрягшись всем телом. Тяжесть была честная, простая, земная — такая, которая не врёт и не делает вид, что ты сильнее, чем есть. Он поставил её на грунт, проверил крепление, повёл взглядом по периметру.

Точки он выбирал не красиво, а правильно: чтобы перекрытия не оставляли слепых углов, чтобы лес не подбирался вплотную, чтобы трава не закрывала сектор у самой земли. Владимир учил его этому, когда Андрей ещё думал, что охота — это про смелость.

Оказалось — про терпение. Про одно и то же движение, повторённое достаточно много раз, чтобы в нужный момент не умереть глупо.

Первая турель встала на северный край. Андрей включил её коротким импульсом, проверяя сервоприводы и датчики. Та отозвалась сухим, экономным звуком и начала вести сектор.

В глубине кустов что-то снова прошуршало.

Чуют.

Он поставил вторую турель на противоположную сторону. Пока фиксировал замок, в темноте на миг мелькнули две бледные точки — низко, почти у самой травы. Не глаза даже. Намёк на отражение. И нет их.

Андрей машинально посмотрел на планшет, будто ещё можно передумать. Дроны по-прежнему висели в меню — доступные, послушные, прожорливые.

Не время.

Третью турель он понёс к низине, где шаги слышны позже, чем уже поздно. Корпус скользнул во влажной ладони. Андрей тихо выругался, поставил её на место, стёр грязь рукавом и запустил диагностику.

Индикация мигнула. Секунда. Вторая. На дисплее вспыхнула строка: тепловой шум / коррекция.

— Только не сейчас…

Турель резко довернула ствол влево.

Из кустов донёсся тонкий, почти детский писк — быстрый, рваный.

Очередь ударила так резко, будто ночь треснула.

Пламя мазнуло по стволу. Ветки брызнули в стороны. В кустах что-то метнулось — маленькое, длинное, низкое к земле. Андрей успел увидеть лишь спину, сегментированную тень и хвост, слишком гибкий для спокойного зверя.

— Стой! — рявкнул он, хотя турель уже замолкла.

Сердце ударило в горло. Не от страха даже — от злости.

— Да чтоб тебя…

Он рухнул на колено рядом с корпусом, пальцами открыл сервисную панель. На экране дрожали грязные тепловые пятна: сырость, остывающие камни, собственный выхлоп, влажная трава. Старая оптика решила, что всё это достаточно похоже на цель.

За спиной почти бесшумно оказался Владимир.

Глянул в кусты. Сказал сразу, будто досчитал раньше, чем посмотрел:

— Двенадцать метров. Мелочь. Трое, может больше.

Андрей на секунду замер. Слишком быстро. Старик уже отвёл взгляд и, как ни в чём не бывало, повёл глазами по краю лагеря.

— Уже кружат, — добавил он.

Андрей листнул настройки. Чувствительность стояла высоко — слишком высоко для такой сырости. Оставить так — к утру турель сожрёт кассету по каждому тёплому пятну. Или сорвётся, когда рядом окажутся они.

Он опустил порог обнаружения на два деления.

Сектор на схеме сразу ослеп по нижней кромке. Чисто. Тихо. Слишком тихо.

— Теперь подпустит ближе, — сказал Андрей сквозь зубы.