Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей. Страница 23

/Запрос: эмоциональное состояние пациентки/

/Анализ выполнен/

/Базовый фон: тревога умеренной степени/

/Вторичный маркер: стыд/

/Дополнительный маркер: скрытность/

/Реакция на вопросы о питании: усиление всех трёх маркеров/

Стыд при разговоре о еде. Странно отмечать такую эмоцию у молодой и уж тем более худой девушки.

Всё постепенно встаёт на свои места.

— Ирина, давайте я вас послушаю, — Жаров достал стетоскоп. — Поднимите, пожалуйста, футболку. Не до конца, только спину. А потом пропальпирую живот.

Она кивнула и позволила Жарову начать осмотр. Я же стоял чуть в стороне, но мне хватило одного взгляда на её спину, чтобы обнаружить очень важный симптом.

На коже спины, вдоль позвоночника, шёл тонкий пушок. Он называется «лануго». Обычно такой растёт у детей, а потом со временем исчезает. У взрослого же человека он появляется при выраженном дефиците массы и длительном недоедании. Организм пытается удержать тепло, когда подкожной клетчатки уже не хватает, поэтому и появляется лишний пушок.

Это — признак нарушения работы эндокринной системы.

Я перевёл взгляд на её руки. Опа… А вот и ещё один симптом.

Теперь я точно знаю, какой у неё диагноз. Похоже, Жаров здесь не нужен. Этой девушкой должен заниматься я. Стоп…

Нет. Всё куда сложнее!

Эх, вот это «везение». Не зря мы с Андреем вместе сюда спустились. Наша пациентка — целая кладезь проблем.

Я уже чётко вижу, что в ней совмещены сразу два заболевания. Телесное и психическое.

Проблема только в том, что её придётся раскалывать. Если я не достану из девушки признание, мы не сможем назначить ей правильное лечение.

Что ж, по иронии судьбы всё опять зависит от действий психиатра!

Глава 10

Знакомая картина. Вижу изменения на руках. Очень специфические. Вряд ли это простое совпадение. Маленькие мозоли, еле заметные, но всё же есть. Костяшки указательного и среднего пальцев немного огрубели. Очевидно, это — симптом Рассела. Пальцы натираются о зубы, когда человек регулярно вызывает у себя рвоту.

Как я и думал…

Картина сложилась за тридцать секунд. Без МРТ, без анализов, чисто по нескольким косвенным признакам.

Тут у нас нервная булимия. Классическая. И длится она уже очень давно. Другими словами, нарушение пищевого поведения. Девушка, может быть, и питается, но вскоре избавляется от съеденной пищи.

Вот только… Это ещё не всё. Вижу, что есть и другой диагноз. Но для начала нужно посмотреть, заметит ли что-нибудь Жаров. Если нет — я ему помогу.

Я переглянулся с коллегой. Он тоже всё видел. Такой внимательный человек, как Жаров, уж точно не пропустит лануго. Андрей чуть прищурился и едва заметно кивнул мне, показав тем самым, что нашёл заболевание моего профиля.

Да, с булимией разбираться буду я. Но всё куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Дыхание чистое, — сказал он, убирая стетоскоп. — С сердцебиением есть проблемы — лёгкая тахикардия, девяносто восемь ударов в минуту. Давление смерим чуть позже. Ирина, футболку приподнимите ещё чуть-чуть, я послушаю спереди.

Девушка послушно подтянула край футболки повыше. И тогда я заметил то, что изменило клиническую картину ещё сильнее.

Проклятье… Это не может быть простым совпадением. И, кажется, Жаров не видит то, что вижу я.

Обычно при низком индексе массы тела грудь должна быть меньше. Я много раз видел таких пациенток — у них рёбра выступают сильнее, чем грудь. А у Ирины — наоборот. Грудь непропорционально налитая. Видно сосудистую сетку. И я знаю, почему она там появилась. Обычно это происходит, когда железистая ткань готовится к серьёзной работе.

Вот так наслоение…

Но с этим пока что спешить не будем. Для начала нужно разобраться с тем, что лежит на поверхности.

— Ирина, а скажите — вес у вас сейчас сколько? — уточнил я.

— Сорок шесть, — тут же ответила она.

Ох ты ж… Негусто.

— А рост?

— Метр семьдесят.

При таком раскладе это уже даже дефицитом язык не поворачивается назвать. Тут налицо клинический недостаток массы тела. Диагноз, при котором людей часто даже госпитализируют по жизненным показаниям.

— Давление девяносто на шестьдесят, — доложил Жаров. — Низковатое.

— Это у меня всегда так, — Ирина отмахнулась. — Гипотония с детства. Мне даже ставили такой диагноз… — она задумалась. — Вегетососудистая дистония! Во, точно!

Каждый раз стыдно вспоминать, что у нас ставят такой диагноз. На самом деле — это вымысел. Такой болезни не существует. По какой-то причине эта формулировка существует только в странах СНГ. Этим диагнозом можно обозвать всё что угодно. Как правило, его ставят в ситуациях, когда не могут определить настоящее заболевание.

Это то же самое, что поставить человеку с гипертонической болезнью диагноз «головная боль».

— Ирина, — я сел рядом с пациенткой. Снова воспользовался своей методикой — корректировка расстояния. Метр — идеально для доверительного контакта. — Я задам несколько вопросов и попрошу вас ответить честно. Это важно для того, чтобы мы вам правильно помогли.

— Я и так вам честно отвечаю, — хмыкнула она.

Ну-ну. Как же!

— Хорошо, — согласился я. — Тогда продолжим. Скажите, за последние полгода ваш вес менялся?

— Немного снизился, — она ответила после длинной паузы. Явно не хотела заводить эту тему.

— На сколько?

— Килограмм на восемь. Может, десять, — вздохнула она.

Десять килограмм за полгода при исходном весе пятьдесят шесть… Кошмар! Это ведь минус восемнадцать процентов массы. Огромная цифра. Как она вообще на ногах ещё держится?

— А скажите, тошнит вас когда? После еды? До еды? Или независимо от приёма пищи? — продолжил опрос я.

Она хотела ответить, но осеклась. Мой вопрос её сбил, так как она готовилась к другому. Но в этом и есть мой замысел.

— Не знаю… По-разному. Не могу ответить на этот вопрос, — помотала головой она.

— Ладно, тогда скажите — когда именно сегодня началось ухудшение?

Ох и сложно с ней говорить. Будто партизана допрашиваю. И ведь знаю, что она частично врёт. Не хочет, чтобы кто-то узнал о её булимии.

Но я из неё это признание всё равно вытяну. Пока что она ещё не поняла, что я вижу её насквозь.

— С утра. Я ещё встать не успела, а уж замутило. Потом Игорь пошёл кофе варить, и…

— И от запаха кофе стало хуже? — догадался я.

— Сильно хуже! — закивала Ирина. — Я даже до кухни не смогла дойти.

— А вчера? Позавчера?

— Точно такая же ситуация была. И тоже утром. Раньше я думала — это оттого, что желудок пустой. А последние дни мутить начало от всего. От парфюма соседки в лифте чуть не стошнило. Даже мыло в ванной стало каким-то… слишком резким.

Так-так-так. Значит, я оказался прав.

Утренний паттерн. Гиперосмия — увеличение чувствительности к запахам. Тошнота именно из-за раздражения обонятельных рецепторов, а не из-за приёма пищи. Тут же не картина булимии.

По её рассказу проблема в другом. А точнее — это не проблема, а радость, получается.

/Анализ микропризнаков: гиперпигментация ареол, венозный рисунок груди, утренний тип тошноты, гиперосмия, аменорея вероятна (уточнить)/

/Вероятностный диагноз: ранние сроки беременности (5–7 недель). Достоверность: 78%/

С системой не поспоришь, но я бы и без неё уже понял. Вот только мой нейроинтерфейс не учёл ещё кое-что.

Булимию мы тоже не отменяем. У неё одно наслоилось на другое! Первый раз в жизни сталкиваюсь с чем-то подобным.

Вот теперь надо действовать аккуратно. Жаров ещё ничего не понял, но игнорировать полную клиническую картину нельзя. Главное — нельзя обрушивать на неё всё сразу. Сначала разберёмся с булимией, а потом уже расскажем хорошие новости. Психика у неё и так на пределе. Сейчас ей могут любые новости навредить. Нужна подготовка.

— Ирина, скажите мне прямо, — я сделал голос ещё мягче, — когда вы последний раз ели и при этом оставляли еду в желудке?