Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли. Страница 7

— Кто сказал? — я слегка притянул ее к себе.

Полина Борисовна молчала. Часто вздымалась ее полная грудь.

Спускались вниз мы на платформе подъемника, под лязг неотлаженного механизма — с нашими бесшумными лифтами не сравнить, но по-своему интересно. Примерно так же интересно, как свистящий паром первый локомотив. Лебедева по-прежнему оставалась молчаливой: может тихо сердилась на меня за своеволие, а может, другие пассажиры платформы и слишком громкий скрежет подъемника не содействовали разговору.

— Я дам тебе деньги за билеты, — сказала Полина, когда платформа остановилась и мы сошли в нижний зал. — Пока ты не можешь себе такое позволить. И это, кстати, первый важный урок: не трать ради женщин деньги, если это в ущерб твоему делу. Станешь по-взрослому на ноги, что-то проявится в карманах, вот тогда сможешь.

— Поль, я могу себе это позволить. И хочу. Не спорю, урок от тебя ценный, и я обязательно внемлю сказанному, но сейчас дай мне возможность проявить себя так, будто я достаточно обеспеченный мужчина, — сказал я, беря ее под руку.

— Урок номер два: старайся быть сдержанным на людях, чтобы не скомпрометировать даму. Тем более, если она замужем, — негромко сказала Лебедева, но руку мою не убрала.

— Черт, как интересно! Куплю блокнот и буду записывать эти ценные советы, — рассмеялся я, спускаясь по ступенькам. Полина Борисовна меня веселила. Неужели, она еще не смирилась с мыслью, что Саша Рублев уже не тот прежний наивный и капризный мальчик?

Когда мы вышли на площадь, я утвердился, что за нами кто–то следит. Тот самый неряшливо одетый молодой человек тоже вышел из касс и поспешил скрыться за рекламной тумбой.

Когда Сбруев подвозил к дому и уже впереди показались молодые рябинки особняка Киноваровых, я увидел Лизу Булгову. Она шла с двумя холщовыми сумками, судя по походке, тяжелыми.

— Ну-к, Ильич, останови возле Лизки, — попросил я, и спрыгнул на дорогу, едва повозка притормозила.

— Барин, сегодня уезжаю, — Булгова, завидев меня, вроде как обрадовалась, но при этом на ее милом лице неведомым образом уживалась печаль, даже темное страдание.

Я выхватил из ее рук обе сумки, закинул их на сидение повозки, затем взял Елизавету Степановну за локоток, отвел подальше от глаз и ушей Сбруева. Ильичу я полностью доверял, но язык моего верного возницы неудержим — лишен меры и понимания, где что можно ляпнуть. Посему не стоит ему знать лишнего о моих отношениях с Булговой-младшей, а то еще в минуты особой страсти с Марфой Егоровной донесет ей что-нибудь про дочь.

— Прям-таки сегодня? — я тоже погрустнел, думая, как быстро пролетело наше время. Наверняка, Марфа Егоровна понимала, что между мной и Лизой отношения сложились не так, как ей бы того хотелось, вот «маменька» и посмешила ее отослать.

— Уже вечером, дилижансом от Скворыгинских Ворот, — жалобно произнесла Лиза. — Просила маменьку остаться здесь хоть на выходные — не разрешила. Даже накричала на меня.

— Очень жаль, Лиз. Очень надеюсь, тебе там, в Туле, будет неплохо, — я прижал ее к себе и поцеловал.

Она тихо захныкала, но быстро взяла себя в руки. Прощались мы с ней еще несколько минут. Лиза обещала, что найдет способ хоть иногда приезжать в Москву. Под конец, мы снова слились в поцелуе, не смутил даже стук конских копыт и скрип быстро подъезжавшей повозки.

Когда я Лизу отпустил, то увидел роскошную двуколку. Она остановилась десятке шагов от нас. Лиза тоже повернулась, а ее теплых карих глазах мелькнул испуг. Следом случилось то, с чего я несколько охренел.

Глава 4

Именная акция

Настроение у барона было такое, что мрачнее не придумаешь. Дело не только в проклятущей дуэли, с которой он уехал оплеванным как последний проходимец. По-прежнему не разрешилась проблема с таможней, Курбанов его подводил, вдобавок Жилинские никак не хотели отдавать долг. Но на фоне всех тех неприятностей дуэль все же выглядела как особо грязное, особо заметное пятно! Скоты даже в газетах написали! Снимки выложили в «Пестрых новостях» и «Лабурде». На первой же станице в самом верху хетайлу и этого ублюдка Косея без головы! А рядом его самого — барона Карпина. Еще в объектив эфирографа поймали такой позорный момент, когда барон стоял там испуганный и растерянный.

А шлюха-то эта, Самгина! Вконец обнаглела, посмела ему что-то высказывать о чести-достоинстве, сама такой не имея ни капли! Свежая ссора с ней все никак не давала барону покоя. Евгений Филимонович остро сожалел, что сдержался: ведь так хотелось отхлестать её по бесстыжей мордашке!

После всего случившегося хотелось бежать из Москвы. Уехать на пару дней к Зеленым прудам или в свое поместье у Ильиных гор. Может, он так бы и сделал, если бы к нему не пожаловали какие-то прежде незнакомые люди. Поначалу Евгений Филимонович не желал принимать их — он вообще никого не хотел видеть с самого утра. Однако, когда дворецкий сообщил, что незнакомцы желают сообщить ему что-то про Рублева и польскую баронессу с фамилией Ольховская, то Карпин все же решил их впустить.

Выслушал в своем кабинете и не пожалел.

— Так говорите, близкая она этого Рублева, но сама из Варшавы? — уточнил Евгений Филимонович у поляка, которого звали Вацлавом — тот был самым приличным из пожаловавшей к нему шантрапы.

— Верно, ваша милость. Как давно они в месте, знать не могу, но скорее всего не более месяца. И очень хорошо, что вы не стали с ней цепляться. Кошка ее кличка и дрянь она редкостная, — сказал Борецкий, вертя в руках зажигалку, при этом страстно желая закурить.

— Редкостная, это какая? — хмыкнул Карпин.

— Ее брат слыл одним из самых известных бретеров на всю Варшаву. На его совести кровь многих достойных людей, — начал объяснять Вацлав. — А эта стерва всегда была при нем. Не пропускала ни одной заметной драки и многому научилась от него. Она на самом деле хорошо владеет шпагой и неплохо стреляет. Так что, ваша милость, хоть она с виду миловидная девица, не стоит искать с ней поединка. Здесь и славы не сыщешь, учитывая, что она женщина, а жизнь можно потерять легко.

— Еще говорят она ведьма! Кстати, египетские ритуалы проводила! Где она, там смерть и кровь, — добавил Смерд, решив, что нагнать побольше страхов на барона будет полезным. — Хетайлу скорее всего она призвала! Иначе здравым умом не объяснить!

— Тем более если ведьма! Я хочу ее наказать! Такие слова в мой адрес нельзя оставить без последствий. И Рублев тоже не должен избежать справедливого наказания. Поскольку у вас к ним тоже есть претензии, хотелось бы знать, что вы можете мне предложить? — движением пальца барон поправил усы.

— Я так думаю, Евгений Филимонович, все это дело очень грязное, как и взаимно неприятные нам личности. У нас тоже имеется кое-какой бизнес, связанный с алхимией, — Борецкий бросил на Карпина короткий взгляд, надеясь заинтересовать его не только предстоящими разборками с их общими врагами.

— Мне это интересно, но об этом потом, — прервал его Карпин, прекрасно понимая, что у поляка гораздо больше интересов, ставших причинами знакомства с ним.

— Если кратко, то у нас есть особые люди, которые берутся за самую грязную работу, — говоря это, Вацлав имел в виду банду Упыря. — Люди они скверные, но нам-то какая разница, кто решит проблему. Тем более такую сложную и опасную. Но есть загвоздка: их услуги довольно дороги, а у нас сейчас в связи с арестом партии нашей продукции имеются кое-какие денежные проблемы.

Несмотря на скверное настроение Карпин едва не рассмеялся. Надо же как: у них проблемы, у него проблемы, отчасти тоже финансовые, но больше репутационные. А у кого сейчас нет проблем? Жизнь всегда полна ими как общественный туалет дерьмом.