Связанные (ЛП) - Хабра Бал. Страница 24

— Ты в порядке? Не пострадала?

Элиас осматривает мое тело в поисках… ожогов? Не знаю. Но он выглядит более обеспокоенным чем когда-либо раньше, и мне требуется минута, чтобы понять, что он беспокоился обо мне. Незнакомое покалывание, проникающее под кожу, заставляет меня выпрямиться.

— Похоже, помощь вам не понадобится, — говорит пожарный. — Провожать нас не нужно. И, пожалуйста, тушите свечи, прежде чем уходить из дома.

Мой взгляд следует за ними, но мои мысли все еще сфокусированы на Элиасе. На его выражении лица. На том, как замерло мое сердце, когда я его увидела.

— Пожар случился из-за свечи? — Элиас осматривает все мои вещи. Которых не так и много, потому что все превратилось в пепел.

— Все не настолько плохо. Небольшой участок уцелел, — я указываю на место, где даже крысы, бегающие здесь по ночам, не стали бы жить.

— Сэйдж, ты не останешься здесь.

— Я не могу сейчас позволить снять себе мотель, а кофейный столик достаточно прочный, чтобы меня выдержать.

Он хмурится.

— У тебя есть запасная сумка?

— Она промокла, — я указываю на промокшую сумку, сдерживая эмоции, пока я не одна. — Я могу вывесить свою одежду посушиться. Ничего страшного. Здесь у меня все необходимое для балета, — я поднимаю сумку, которую беру с собой на занятия. Пока моя дорогая балетная одежда цела, я могу сдержаться от абсолютного срыва. Я подхожу к двери, чтобы проводить его, но он хмурится.

Элиас Уэстбрук злится.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе остаться здесь, то, скорее всего, считаешь меня каким-то мудаком.

Я знаю, что он этого не позволит, и в этом-то и проблема. Еще мгновение назад у меня не было другого выбора, кроме как спать где-нибудь на улице. Понимание того, что Элиас не только беспокоится, но и заботится обо мне настолько, что настаивает, чтобы я не оставалась здесь, заставляет покалывание в груди переместиться в живот.

— Я не думаю, что ты мудак. Скорее наоборот, — говорю я.

Запах дыма и отдаленный звук закрывающихся дверей пожарной машины заполняют воздух вокруг нас.

— Ты не останешься здесь, — повторяет он.

Может, я и упряма, но мне нужно побыть одной. Так было всегда.

— Вся моя одежда промокла или сгорела, и я не думаю, что в дешевом мотеле будет лучше, чем здесь.

— Ты поедешь со мной. Можешь надеть мою одежду, а твою я отдам в прачечную.

Мы смотрим друг на друга так долго, что это начинает вызывать дискомфорт. Он уже помогает мне с балетом и иногда приносит мне ужин. Я не могу еще большего от него просить. Не хочу быть обузой.

Я размыкаю губы, пытаясь выйти из этой тупиковой ситуации.

— Ты просто хочешь увидеть меня в одной из своих футболок, да? — шучу я, опуская взгляд на расплавленную корзину с уходовыми средствами. Пошла ты, магнолия. Чем дольше я избегаю его раздраженного взгляда, тем больше узнаю свои сгоревшие вещи на полу, заваленные обломками.

— Я хочу быть уверен, что ты не заработаешь себе отравление дымом.

— Здесь есть окна. Ты перегибаешь палку.

Он грубо выдыхает и подходит ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах.

— Знаешь, что я думаю, Сэйдж? — он стоит так близко, что мне приходится напрячь шею, чтобы посмотреть на него. — Я думаю, что ты слишком много болтаешь, но когда кто-то хочет позаботиться о тебе, ты прячешься за своими шутками, чтобы не просить о помощи.

Я сглатываю.

— Так что это не просьба. Собирай то, что осталось от твоих вещей, и тащи свою задницу в мою машину, или я сам тебя туда отнесу.

Ого. Мой ошеломленный мозг не оставляет мне выбора, кроме как быстро собрать мою мокрую сумку и некоторые туалетные принадлежности. Я не могу игнорировать узел неуверенности, который наконец развязывается в моем животе.

Элиас наблюдает за мной с порога, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки и с суровым выражением лица. Милого Элиаса не видно и в помине, и это, возможно, моя вина.

Он забирает сумку из моих рук и закрывает за нами дверь моей квартиры. Затем он берет меня за руку, и мы направляемся к его машине.

Запах дыма больше не прилипает к моей коже. Вместо этого я вдыхаю аромат геля для душа Элиаса. Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы его ввели мне в вену.

Мы немного поговорили по дороге к нему домой, и когда он усадил меня за обеденный стол, а я с аппетитом съела тарелку кремовой пасты ригатони. После душа я переоделась в его большую футболку.

В гостиной Элиас, Эйден и потрясающая девушка с длинными каштановыми волосами и такими же глазами поворачиваются ко мне. Они перестают разговаривать, и я стою, чувствуя себя неловко.

— Не хотела вам мешать, — тихо говорю я.

— Ты не мешаешь, — отвечает девушка. Она встает и обнимает меня. — Я слышала, что случилось. Мне так жаль. Это ужасно.

— Все не так плохо. У меня все равно было не так много вещей, — я приуменьшаю ситуацию, но правды это не отменяет. Я не могу жить у Элиаса постоянно, и скоро мне придется найти другое место для жилья. Ничто не сможет сравниться по цене с моей квартирой с регулируемой арендной платой, и я знаю, что моей зарплаты учителя будет недостаточно.

Когда Элиас подходит ко мне, его рука касается моей, и электрический разряд проходит по моим пальцам.

— Это Саммер, девушка Эйдена, — представляет он.

— Ой, я должна была представиться. Но я как будто уже тебя знаю, потому что фанаты «Тандер» много о тебе говорят, — говорит Саммер.

— О боже, я даже представлять не хочу, что они обо мне говорят.

— Не волнуйся. За исключением нескольких троллей, все говорят о тебе только хорошее. И происходит это постоянно. Ты практически знаменитость в хоккейном доме.

Элиас называет дом, в котором они жили во время учебы в университете, хоккейным, поэтому она имеет в виду их друзей.

— Они будут в восторге от встречи с тобой, когда скоро приедут в гости, — говорит Эйден. Затем он смотрит на время на своем телефоне, обнимает Саммер за плечи и тянет ее за собой. — Мы идем спать, но чувствуй себя как дома, Сэйдж. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно.

— Спасибо, — говорю я, смотря, как они уходят. Я остро осознаю, что теперь остались только Элиас и я.

— Ты можешь занять мою комнату, — просто говорит он.

Я собираюсь отказаться и предложить поспать на диване, но у меня не получается, потому что он проходит мимо меня и через холл направляется в главную ванную. Я стою на месте, решая подождать, но, когда слышу, как включается душ, возвращаюсь в его комнату.

Мне приходится хорошенько постараться, чтобы не подглядывать, но, решив выключить прикроватную лампу, я замечаю гладкий плоский камень, лежащий на его комоде. Такой же, как тот, что мы кидали на нашем первом свидании. Когда дверь ванной в коридоре со скрипом открывается, я роняю камень, выключаю свет и забираюсь под одеяло.

В этот момент я понимаю, насколько ужасен был мой матрас в квартире. В темноте его комнаты я закрываю глаза, чувствуя, как меня охватывает усталость.

Спустя несколько часов я все еще борюсь со своими мыслями и не могу заснуть.

Я решила, что причиной моей бессонницы сегодня является осознание того, что Элиас спит всего в нескольких метрах от меня. А не бессонница, от которой я страдаю большую часть своей жизни.

Время от времени звуки проезжающих машин или сирена скорой помощи, окрашивающая стены в красный цвет, сопровождают мой беспокойный ум. Затем громкий шум из квартиры заставляет меня вскочить. Думая, что это Элиас, потому что Эйден и Саммер спят на противоположной стороне коридора, я на цыпочках выхожу из комнаты, нуждаясь отвлечься от нескончаемых мыслей в моей голове. Резкий вздох и ворчание из гостиной заставляют меня повернуться в ту сторону, и тогда я его вижу.

Грудь Элиаса быстро поднимается и опускается, его руки подергиваются, — он похож на человека, которому снится плохой сон. Нет. Не плохой сон. А кошмар.