Чёрное проклятие (ЛП) - Берри Лина. Страница 8

Он поддразнивает рукоять меча, которая раскачивается из стороны в сторону, издавая ужасный звук, когда плоть скручивается.

— Я не знала…

— Хм… Тогда поблагодари удачу за этот меткий удар.

Моя щека болит, спина тоже — после того, как я с силой несколько раз столкнулась со стеной и полом. Человеческий разум устроен странно: я начинаю думать, что смерть была бы лучше всего этого, но, когда она встаёт передо мной, я не могу удержаться и цепляюсь за жизнь. Он приближается ко мне, и инстинктивно я отступаю; затылок ударяется о деревянную стену, которая трещит, прежде чем он резко выпрямляет меня, схватив за запястье. Он силой усаживает меня на стол, рядом с мёртвым мужчиной, из груди которого вытекает струйка крови.

— Мне нравится, что ты меня боишься, Сокровище, но перестань вести себя как ребёнок.

Не ослабляя хватку на моём запястье, в котором кровь с трудом циркулирует, он приближает своё лицо к моему; другой рукой осматривает меня, прежде чем коснуться раны на моей щеке. Ещё одна, которая останется навсегда отпечатанной на мне. К сожалению для меня, эту я уже не смогу скрыть.

Пристыженная, я слегка двигаюсь, чтобы опустить взгляд в сторону и он больше не видел подробностей. Это абсурдно для пирата, чей флаг сделан из человеческой кожи, но я не хочу этого.

Указательным и средним пальцами он берёт свою сигариллу и кладёт её на угол стола; она всё ещё тлеет, и запах горячего табака сразу поднимается к моим ноздрям. Я вижу, как он хватает неподалёку кусок чистой ткани и окунает его в свой стакан с алкоголем. Затем без предупреждения прижимает его к моей щеке. Мои глаза так широко распахнуты, что я прекрасно понимаю: он отчётливо увидел их цвет.

— Вы невероятно грубы…

Сдерживая боль сквозь стиснутые зубы, я вызываю у него улыбку, прежде чем он начинает играть с двумя чёрными кольцами в своей губе.

— Некоторым это очень нравится.

Его ответ заставляет меня почувствовать неловкость и покраснеть. Мне не нужно знать, что другие женщины любят делать с ним. Это меня не интересует! Всё, чего я хочу, немного покоя и свободы. Внезапно у меня возникает странное ощущение, будто я никогда ею не обладала, хотя, когда жила с родителями, была самостоятельной. Но тогда я была ребёнком и подростком, у меня не было той полной свободы, которой некоторые взрослые наслаждаются в этом мире. Будучи пиратами, они не живут ни под каким законом и поступают по собственному желанию. Так ли это хорошо? Я сомневаюсь.

Вдруг матрос, всё ещё в эйфории от победы, врывается внутрь и говорит так громко, что я вздрагиваю и прикрываюсь руками.

— Капитан!!! Мы захватили ящики рома и…

В тот же миг капитан хватает свой револьвер, украшенный золотом, и стреляет в левую руку своего моряка, который начинает кричать от боли.

— Визжи как испуганная девственница; в следующий раз ты не войдёшь в мою каюту, не объявив о себе.

Я прекрасно понимаю, что, по сути, он прав, но его способ действия переворачивает мне желудок, и когда он убирает пистолет за пояс, прежде чем снова попытаться приложить ткань, пропитанную алкоголем, к моей ране, я закрываюсь.

— Ах… Да всеми сокровищами этой земли!!! Отрубите мне руку!!!

Молодой человек с заострёнными ушами и рыжими волосами плачет от боли; тогда тот, кого зовут Дервин, пират с золотыми зубами, возвращается к нему, чтобы вытащить его из дверного проёма, и закрывает дверь. Его внимание снова сосредотачивается на мне: он хватает мои запястья и сжимает их в одной руке.

— Хотя мысль связать тебя и делать с тобой всё, что я захочу, очень заманчива, не вынуждай меня к этому.

Продолжая вырываться, я просто хочу почувствовать себя хоть немного свободнее в своих движениях. Мне душно, и моё сердце раздувается, становится болезненным. Паническая атака вот-вот начнётся.

— Я слышу, как твоё сердце сходит с ума. Я могу утопить его щелчком пальцев, если пожелаю. Так что перестань дёргаться!

— Я просто хочу вернуть свой кинжал. Вот и всё.

Мой взгляд впивается в его — всё такой же насмешливый и злой. И всё же, когда он почти полностью прижимается ко мне, тепло его тела переходит ко мне и вызывает странное ощущение. Край его шляпы касается моего лба, настолько близко его лицо к моему.

— Я, может, и безумен, но не настолько, чтобы вернуть тебе твой кинжал, Сокровище. Ты попыталась бы всадить его в меня во сне, а, видишь ли, это не та смерть, которую я желаю.

Его нездоровая улыбка заставляет меня вздрогнуть, и я не могу удержаться, чтобы не ответить ему, бросая вызов.

— Возможно, ту смерть, которую вы желаете, я могу вам подарить. Тогда все будут счастливее.

На этот раз он смеётся во весь голос, прежде чем провести языком по моей щеке, где ром всё ещё оставался влажным. Это ощущение перехватывает у меня дыхание, прежде чем он хватает меня за бёдра и укладывает на диван, стоящий напротив кровати.

— Неплохая попытка, Сокровище, но я уже знаю, что твои ночи будут преследовать двое мужчин. Так что днём я предпочту занять их место.

С последней неуместной улыбкой он накрывает меня простынёй и выходит из каюты. И странным образом, словно оглушённая мощным ударом, я в конце концов закрываю глаза.

Делка, королевство клёнов.

Мы причаливаем в огромном порту, неподалёку от столицы, где, к моему великому удивлению, жители, похоже, совсем не удивлены появлению корабля с парусами бездонно-чёрного цвета. Некоторые даже приветствуют капитана, когда он проходит мимо. Хотя я могла бы остаться на корабле, он настоял на том, чтобы самому присматривать за мной. Снова ступить на землю — на почву или мостовую — почти непривычно. После двух недель плавания я начала привыкать к этому постоянному покачиванию на волнах. Это, впрочем, не мешает мне часто чувствовать себя плохо после еды. Пешком мы пересекаем весь город Делка, сопровождаемые множеством закованных в цепи рабов, чей звон горько напоминает мне, что я тоже, в каком-то смысле, пленница. В окружении Рейли и Пайки — двух счастливчиков с этого корабля, которым, судя по всему, иногда не хватает ума, — я вынуждена слушать их спор о том, как правильно есть рыбное филе.

— Нет, Пик! Если есть его с соусом, оно теряет весь свой вкус!

Закатывая глаза в тот момент, когда Дервин бросает на меня взгляд, он улыбается, забавляясь ситуацией, прежде чем услышать ответ Пайки.

— А я тебе говорю, что так оно становится ещё вкуснее!

Полулысый мужчина выглядит раздражённым, тогда как его напарник напротив не менее взбешён.

— А ты, Красавица, что об этом думаешь?

Пайки приближает своё лицо к моему. Я замечаю, что у него не хватает нескольких зубов, остальные в плохом состоянии, а его выпуклые глаза пристально разглядывают меня и заставляют чувствовать себя неловко.

— Э-э… Я…

Запинаясь и пытаясь найти выход, мы подходим к опушке леса, где нас уже ждут три повозки вместе с солдатами, одетыми в золото и бордовый цвет.

— Уверен, она думает так же, как я, просто не осмеливается тебе сказать.

То, что Рейли хвастается, хотя я не произнесла ни слова, вызывает у меня внутренний смех. Можно было бы подумать, что он читает мои мысли, хотя это вовсе не так. Единственный раз в жизни, когда я ела рыбу, она была под соусом, и я нашла её восхитительной.

— Ты что, возомнил, будто читаешь её мысли? Ты, старый протухший моллюск?

В тот момент, когда они хватают друг друга за воротники, капитан, чьего имени я до сих пор не знаю, медленно оборачивается и бросает на них мрачный взгляд.

— Заткнулись, оба! В повозку!

Пайки слегка толкает меня в плечо, чтобы я забралась вместе с ними после капитана, его старпома и Дервина. Добрых десять минут мы едем через лес, пока он не открывает нам вид на замок, построенный на вершине небольшой горы, окружённой лесом, вечно окрашенным в красный, оранжевый и жёлтый цвета. Я слышала о вечной осени в этом регионе, но не знала, что это правда. У нас сейчас ещё разгар лета. Я никогда не видела такого пейзажа — он захватывает дух своей красотой. Стены замка цвета слоновой кости, крыша остроконечная и тёмно-синяя. Лишь передовая стена сложена из красного камня и окружена необычайно строгой охраной. Тем не менее меня удивляет, что эти солдаты приветствуют капитана, когда мы проезжаем мимо.