Око Индры - Тимошев Рафаэль. Страница 17
Женщина нежно развернула малышку в сторону столов:
– А вон и наш папочка…
Девочка, растерянно поморгав, прошлепала к толстячку, накладывающему что-то в тарелку, и счастливо прижалась к его ноге.
– Что, принцесса, будешь есть? – спросил мужчина, продолжая наполнять поднос. – Сейчас мама тебе поможет… Саша, возьми Настеньку. У меня руки заняты.
Женщина подошла, взяла дочь за руку.
– Пойдем за тарелкой, – тихо сказала она.
– Вы у нас новенькие-свеженькие? – скороговоркой спросил мужчина Зелениных, присаживаясь за соседний столик. И, не дожидаясь ответа, представился:
– Александр Борисович.
Тот самый банкир Тарцев, одновременно сообразили Зеленины.
Мужчина, улыбнувшись, кивнул в сторону девочки-подростка, щебетавшей с ровесницей у окна:
– Это моя старшенькая – Наташенька. – Он перевел взгляд на женщину с ребенком. – А там – мои Настенька, младшенькая, и моя супруга, тезка, Александра Олеговна. Можно просто – Саша…
– Очень приятно. – Зеленин несколько смутился от неожиданно быстрого знакомства. – Владимир Иванович… А эта красивая женщина – моя жена, Елена Владимировна, – зачем-то попытался пошутить он.
Супруга укоризненно посмотрела на мужа, но толстячок принял шутку и весело причмокнул:
– Очень приятно! У нас с вами прекрасные жены!
В номер Зеленины поднялись молча. Елена Владимировна сразу прошла в спальню и принялась выкладывать вещи из чемоданов на многочисленные полки огромного шкафа. Владимир Иванович остался в зале, достал книгу и углубился в чтение. Наконец, закончив с вещами, Елена Владимировна присела рядом и, уставившись на экран телевизора, неожиданно произнесла вслух:
– Красивая, но какая аморальная особа!
Владимир Иванович оторвал глаза от книги.
– Ты о ком? – спросил он.
– О ней, банкирше… Замужняя женщина себя так не ведет!
– Ты имеешь в виду сцену на пляже?
– Прежде всего…
– Но согласись, эта сцена ровным счетом ничего не значит. Тот мужчина, возможно, хороший знакомый… Или коллега, друг семьи… Родственник, наконец!
– Скажешь тоже… Родственники тем более так себя не ведут!
– Однако за обедом, кажется, все было вполне благопристойно. Они показались мне весьма милым семейством… Впрочем, это не наше дело!
Елена Владимировна иронически покачала головой, но ничего не сказала.
Однако дальнейшие события этого насыщенного впечатлениями дня только укрепили сложившееся мнение Елены Владимировны о жене их нового знакомого.
Началось все с прибрежного ресторана, в котором Зеленины решили отметить свой первый вечер на юге. Они не сразу обратили внимание на молодую пару, сидевшую за столиком невдалеке. Вернее, они видели невзрачную девушку, обращенную к ним безжалостно обожженным на солнце носом, облупившимся лбом и нездорового цвета впалыми щеками. Но когда ее парень обернулся и обвел зал тоскливым взглядом, супружеский вечер чуть не был омрачен – перед ними сидел тот самый атлет, который утром так бесцеремонно обхаживал на променаде жену банкира.
Первой его заметила Елена Владимировна.
– Ты только посмотри! – тихо воскликнула она. – Этот ловелас уже с другой!
Владимир Иванович взглянул на скучающую пару.
– И что с того? – безразлично отозвался он.
– Кажется, этот пострел везде поспевает! – фыркнула Елена Владимировна.
– Отдыхает. Лучше выпьем за начало отпуска.
Елена Владимировна молча, не отрывая взгляда от соседнего столика, подняла бокал и Зеленин, усмехнувшись, прикоснулся к нему своим.
– Забудь, – мягко сказал он. – Ты лучше посмотри – какое звездное небо! А шум прибоя… Да не смотри же ты на них! Может, это просто знакомая или родственница…
– Что-то у него много родственниц! Одна так даже с двумя детьми…
– Леночка, лучше скажи, ты звонила своей незабвенной Елизавете Петровне?
Намеренное упоминание о подружке на жену подействовало: Елена Владимировна с удивлением перевела взгляд на мужа.
– Что это ты вдруг вспомнил о Лизе? Любишь привязываться к ней…
– Это я-то привязываюсь? – засмеялся Владимир Иванович. – Это она к нам привязалась!
– Ты к ней несправедлив. Она моя лучшая подруга! Мы работаем вместе уже двадцать лет!
– Не сомневаюсь. И все-таки – ты звонила ей или нет?
– Конечно! Должна же я знать, что делается в родном издательстве. У Лизы от меня секретов нет.
– А у тебя от нее? Надеюсь, ты ничего не рассказала о свитке Володина? – Зеленин внимательно посмотрел на жену.
Елена Владимировна растерянно промокнула салфеткой губы:
– Я только сказала, что у вас пропал сотрудник…
– И все? Без подробностей?
– Только в общих чертах…
Владимир Иванович откинулся на спинку стула.
– Ладно… А, впрочем, как я мог сомневаться! – вдруг насмешливо воскликнул он.
– Да ну тебя! – улыбнулась Елена Владимировна.
– Вот и развеселилась! А то забиваешь голову ерундой…
– И все-таки они друг другу не пара! – вставила она.
– Опять двадцать пять!
На сцене заиграл оркестр. От музыки и вина стало легко и приятно. Зеленины позабыли о молодых людях, скучающих напротив, стали болтать о всяких пустяках, мило шутить и, не обращая внимания на окружающих, танцевать – молча, нежно прижимаясь друг к другу…
Но вечер подходил к концу. Расплатившись, супруги вышли на променад, под светом фонарей которого неторопливо проплывали толпы утомленных солнцем отдыхающих.
Зеленины прошли к ограждению. Внизу, во тьме, дышало море, в мерном шуме которого слышалось шуршание прибрежной гальки, перекатывающейся под натиском набегавших волн. Вечерний бриз приятно освежал. Владимир Иванович обнял жену:
– Хорошо, не правда ли?
Елена Владимировна вздохнула:
– Неужели мы в отпуске? Не верится… Ты посмотри сколько звезд!
– Южное небо… – глядя вверх, мечтательно произнес Владимир Иванович. И, улыбнувшись, добавил:
– Звезд столько, сколько людей на этом берегу…
Зеленина рассмеялась:
– Шутишь?
Они постояли еще некоторое время.
– Ну, что, в отель? – Елена Владимировна повернулась к мужу, за спиной которого сверкали огни ресторана. Она вдруг встрепенулась:
– Эта пара, кажется, выходит… Как ты думаешь, они женаты?
– Я думаю, что пора их оставить в покое!
Елена Владимировна замолчала и, увлекаемая супругом, зашагала в сторону отеля – в конце променада начиналась тропа, ведущая к освещенной фонарями лестнице.
Они шли в потоке людей, уже не торопясь, перебрасываясь милыми фразами о всякой всячине, которая обычно лезет в голову, когда тебе хорошо, когда все заботы остались позади и когда рядом близкий тебе человек. Постепенно их разговор сам собой настроился на волну, самую теплую для их сердца – на детей. У Зелениных их было двое. Старший – летчик – служил на Дальнем Востоке; дочь недавно вышла замуж и теперь жила в Минске.
Неожиданно, словно что-то почувствовав, Елена Владимировна обернулась:
– Боже! Они за нами!
– Кто? – не сразу понял Зеленин.
– Этот «дон Жуан» и его пассия…
Владимир Иванович обернулся. В толпе, метрах в десяти от себя, он разглядел знакомую по ресторану пару.
– Ну, гуляют… Что с того?
Владимир Иванович ускорил шаг, увлекая жену за собой. Но любопытство Елены Владимировны уже было неодолимо – она то и дело оборачивалась, не обращая ни малейшего внимания на неудовольствие супруга.
Наконец, дошли до того места, где променад заканчивался, пересекаясь справа с улочкой, ведущей к курортному поселку. Чуть дальше начиналась галечная тропка к лестнице отеля. Зеленины выделились из массы прохожих, неторопливым потоком сворачивающих в проулок, и уже без спешки побрели по каменистой дорожке, освещаемой тусклым светом одиноко торчащих на уровне колен фонарей. Елена Владимировна оглянулась и, не разглядев за собой никого, облегченно вздохнула: