Я тебя найду - Кобен Харлан. Страница 10

– Ленни, – произнес Филипп.

Реакции не последовало. Тогда Филипп заставил себя шагнуть к кровати.

– Как думаешь, что за чертовщину творят «Бостон селтикс»? А? Были же нормальные баскетболисты.

И снова тишина.

– Да и «Пэтсы» чудят. Хотя они-то как раз уделывали всех довольно долго, так что нам грех жаловаться… Но все же! – Филипп с улыбкой подошел еще ближе. – Эй, а помнишь, мы встретили Ястремски после той игры с «Балтимор ориолс»? Да как такое забудешь? Он был парень что надо. Но, как ты тогда и предвидел, появление свободных агентств потихоньку убивало сильные клубы…

Ленни молчал.

– Ты сядь возле него, за руку подержи. Он будет иногда сжимать твою, – посоветовала Софи, выглянув из-за двери, и тут же ушла.

Филипп подсел, но не стал брать друга за руку. Они ведь не сопляки какие-то, чувства не к лицу настоящим мужчинам. Возможно, Дэвид и Адам что-то в этом понимали, но не их отцы. Филипп никогда не говорил Ленни, что любит его по-братски, и Ленни тоже не видел в этом нужды. Они оба не видели. И что бы там ни говорил Дэвид, Ленни никогда не называл Филиппа своим должником. Их дружба прекрасно обходилась без этого.

– Ленни, нам с тобой нужно поговорить.

И Филипп погрузился в рассказ о визите Дэвида в его офис. Он передал все до последнего сказанного слова, какое мог вспомнить. Ленни, конечно же, не отвечал, и его глаза сохраняли прежнее выражение. Вот только лицо будто бы помрачнело, но Филипп списал это на проделки собственного воображения. Он будто бы разговаривал со спинкой кровати. И в какой-то момент, когда история уже подходила к концу, он действительно коснулся ладонью руки своего старого друга. Рука тоже не походила на человеческую, скорее на что-то неодушевленное и хрупкое, будто лапка мертвого птенца.

– Я не знаю, что делать, – произнес Филипп в финале своего рассказа. – Потому и пришел к тебе. Мы оба видели, как разная шваль убеждает всех в собственной невиновности либо пытается всеми способами оправдать свои преступления. Черт, да мы с тобой только и делали, что слушали их нытье. Но тут дело иное. Я правда в это верю. Твой сын не стал бы оправдывать себя без причины. Дэвид верит в то, что говорит, хотя он точно ошибается. Я сам хотел бы, чтобы его слова были правдой, – Господь мне свидетель! – но Мэттью мертв. Как я думаю, Дэвид просто не осознавал, что делает. Мы с тобой уже обсуждали это: он ничего не помнит, а я, черт бы меня побрал, не знаю, стоит ли его винить. Мы с тобой не большие любители защищать невменяемых, но мы оба ведь знаем, что Дэвид хороший парень и всегда им был.

Он взглянул на Ленни. Все без толку. Только то, что грудь Ленни вздымалась и опускалась, напоминало Филиппу, что он говорит не с мертвецом.

– А дело-то вот в чем. – Тут Филипп наклонился чуть ближе и почему-то понизил голос: – Дэвид хочет, чтобы я помог ему сбежать. Он, верно, спятил. Ты это знаешь так же, как и я. И помочь ему не в моей власти. А помоги я ему даже – далеко бы он ушел? За ним повсюду будет охота. Скорее всего, его расстреляют, а этого никто из нас не хочет. До сих пор жалею, что он опустил руки и не пытался добиться, скажем, пересмотра дела. Это его единственный шанс, ты же знаешь.

Тут из трубы радиатора донесся стук, заставив Филиппа с улыбкой покачать головой. Вот ведь чертова труба. Сколько она уже стучит – сорок лет, пятьдесят? Ему вспомнилось, как они с Ленни попытались выкачать воду из радиаторов, но что там стучит, так и осталось непонятно. Может, воздух в переборке, может, что-то еще. Они спускались, чинили трубы, затем несколько недель все было в норме, а потом – бэм! бэм! – стук возвращался.

– Мы уже немолоды, Ленни. Да что там, мы слишком старые для всего этого дерьма. Я через год увольняюсь. Мне обещают двойную пенсию. Я потеряю все, если напортачу. Ты ведь понимаешь, о чем я? Мне нельзя так рисковать. Да и Рут этого не заслуживает. Она спит и видит, как мы переезжаем в какое-нибудь огороженное поселение в Южной Каролине. Туда, где круглый год солнечно. Но ты же знаешь, я и оттуда буду присматривать за Дэвидом, несмотря ни на что. Как и обещал. Он ведь твой сын, я это помню. Поэтому хочу, чтобы ты знал: я его не оставлю…

Филипп замолчал, тяжело дыша. Вдруг ему подумалось: должно быть, в эту самую минуту он видит Ленни в последний раз. Эта мысль, пришедшая ниоткуда, стала неожиданной, как удар исподтишка. Филипп чувствовал подступающие к глазам слезы, но силился сдержать их, сильно моргая и отворачиваясь. Затем он встал и коснулся плеча друга, не ощутив ни плоти, ни мускулов, а будто бы потрогал обглоданную кость.

– Ленни, я лучше пойду. Ты держись, ладно? До скорой встречи.

Он направился к двери. Софи ждала его на пороге.

– Филипп, ты в порядке?

Он только кивнул – голос мог бы его подвести.

Софи встретилась с ним взглядом, и для него это уже было чересчур. Тогда она взглянула на прикованного к постели брата и вдруг жестом попросила Филиппа сделать то же самое. Он медленно проследил за ее рукой. Ленни не двигался. Его лицо по-прежнему напоминало гипсовую посмертную маску, глаза смотрели безжизненно, а рот оставался распахнут в каком-то ужасном немом крике. Но Филипп сразу понял, на что показывала Софи.

На одну-единственную слезинку, блестевшую на пепельно-бледной щеке.

– Я должен идти, – снова обернулся он к Софи.

Та повела его обратно по коридору, мимо напольных часов и фортепиано. Софи распахнула дверь, и Филипп вышел на крыльцо. Как хорошо было на свежем воздухе, под слепящим солнцем. На мгновение Филипп прикрыл глаза и слабо улыбнулся:

– Был рад повидать тебя, Софи.

Но ее улыбка оставалась натянутой.

– Что такое? – спросил он.

– Ленни всегда говорил: ты был сильнее любого, кого он знал.

– Был сильнее, – повторил он. – Когда-то.

– А сейчас?

– А сейчас я просто старик.

Софи покачала головой:

– Ты еще совсем не стар, Филипп. Ты просто напуган.

– Наверное, это одно и то же. – Он отвернулся.

Спускаясь по бетонным ступенькам, он не оглядывался, но чувствовал на себе взор Софи – тяжелый и неумолимый даже после всех этих лет.

Глава 6

Волнение не дает мне спать.

Так что я хожу взад-вперед по крошечной камере: шаг-другой – разворот, шаг-другой – разворот. После драки с Россом Самнером в крови бурлит адреналин. Я не смог уснуть прошлой ночью и не знаю, смогу ли теперь спать вообще.

– К тебе посетитель.

Это снова пришел Курчавый. Я удивлен.

– Мне что, не запретили свидания?

– Нет, пока не запретили.

Все тело болит, но это даже приятно. После того как охранники все же изволили подоспеть, нас с Россом сопроводили в лазарет. Причем я шел своими ногами, а вот Росса пришлось положить на носилки. Такие дела. Медсестра обработала мои царапины и укусы перекисью и отослала меня обратно в камеру. Россу Самнеру, увы и ах, не повезло: насколько я знаю, он до сих пор в лазарете. Злорадствовать, конечно, нехорошо, и вообще пора признать, что это чувство, перемешанное с ликованием, выдает во мне примитивного подонка, взращенного жесткими тюремными порядками, но…

Но нет, не могу не думать об увечьях Росса без дикого наслаждения.

Курчавый в абсолютной тишине ведет меня прежней дорогой к помещению для свиданий. Сегодня я иду туда чуть ли не гордо.

– Посетитель тот же? – спрашиваю я, чтобы просто взглянуть на его реакцию.

А реакции-то как раз и нет.

И вот я сажусь на ту же табуретку, и на этот раз Рейчел не скрывает ужаса:

– Боже правый, что с тобой приключилось?!

Я улыбаюсь и говорю ей то, что и не мечтал когда-нибудь сказать:

– Видела бы ты другого парня.

Несколько долгих секунд Рейчел осматривает мое лицо. Вчера она старательно скрывала эмоции, но теперь – конец притворству. Она указывает на меня подбородком:

– Откуда у тебя все эти шрамы?

– А ты как думаешь?

– И твой глаз…

– Почти ничего не видит. Но это ничего. У нас есть заботы поважнее.