Надуй щеки! Том 9 (СИ) - Дубов Дмитрий. Страница 24

Нет, разумеется, всё можно сделать гораздо проще.

Я даже хлопнул в ладоши, когда в моей голове всё сложилось.

И из-за этого звука снова затих скрип за стеной.

Нужно действовать быстрее, пока дело не закрыли и не передали в суд. Потому что потом вызволять Джи Джисона будет гораздо труднее. Но я не собирался делать всё за него. Это очень важный путь становления, и он должен пройти его сам. А ещё… тем самым, надеюсь, он сможет почтить отца и простить самого себя…

Когда я зашёл в комнату к матери, она смотрела на меня как-то странно, вопросительно приподняв одну бровь.

— Что ты хотел, сынок? — слабым голосом спросила она.

— Послушай, мам, — проговорил я, проходя в комнату и садясь в кресло напротив неё. — Есть одно дело. Нужна твоя помощь.

— Что ещё? — На выдохе произнесла она.

— Нужно раздобыть телефон эм… министра и по совместительству твоего покойного мужа.

— Какого ещё мужа? Сперва я по твоей просьбе стала фиктивной женой министра. А теперь ещё и фиктивной вдовой. Точнее… ну ты понял. Давай мы обойдёмся без этих игр.

— Мам. Это важно. Ты должна пойти в полицейский участок, который занимается расследованием этого дела, и забрать там его телефон. Просто доверься мне.

— Ну да, так мне взяли и отдали улику по делу об убийстве… — мама обречённо покачала головой. — И вообще… я уже дважды вдова.

— Вот именно. Ты должна пойти в полицейский участок и надавить на них, потому что телефон взяли не как улику. Этим телефоном никто никого не убивал. Это всего лишь то, что могло послужить раскрытию дела. Но они схватили не того. Да и вообще походу не занимаются этим делом. Так что необходимо помочь восстановить справедливость.

— А это не он сделал? — спросила мать.

— Нет, он не виноват. И я собираюсь доказать это.

Мама опустила глаза и снова тяжело вздохнула.

— Даже не знаю… я старалась отстраниться от этого всего…

— Я знаю. Но мы должны помочь.

— Раз так… я попробую.

— Спасибо.

Следователи, которые вели дело об убийстве министра образования, в данный момент писали отчёты по совсем другим делам. Да и это было понятно: дело министра они считали закрытым. Подозреваемый есть, улики против него есть. Собственно, а чего ещё надо?

Зачем рвать задницу, если всё понятно и прозрачно?

Да, разумеется, сынок министра отрицает свою причастность к его смерти, но когда в истории людей было иначе? Хотя нет, иногда, конечно, бывало и по-другому, но такое случалось крайне редко.

Оба очень сильно удивились, когда им позвонили и сказали:

— К вам тут Михо Хегай по поводу убитого министра образования.

— Что она хочет? — спросил один следователь у другого.

— Понятия не имею. Может быть, не пускать её?

Но тут дежурный в телефоне уточнил:

— Она, вообще-то, вдова убитого министра. Поэтому уж примите её.

Следователи ещё раз переглянулись, и старший по званию сказал:

— Хорошо, пропустите.

Положив трубку, он уставился на напарника:

— Я сейчас вспомнил… Мы же рассматривали её как подозреваемую. Но у неё, во-первых, было железобетонное алиби, а во-вторых…

— Во-вторых, мы с тобой увидели, что они вместе не провели ни одной ночи и жили в разных местах: она — в гостинице, а он — у себя дома.

— Вот-вот, — кивнул старший по званию. — В этом-то и проблема. Насколько я помню всю эту ситуацию, брак у них сугубо фиктивный. Но у них там на верхушки частенько подобное бывает.

— И что же она тогда от нас хочет? — поинтересовался младший чин.

— Чёрт его знает. Сейчас как раз-таки и узнаем.

Вошедшей в кабинет женщина на вид не была ещё и сорока, и при этом она была довольно красива.

Следователи вновь переглянулись.

В тот момент, когда они только-только приехали на вызов по поводу обнаружения тела и выяснили круг родных министра, они подозревали эту женщину по имени Михо Хегай в том, что она могла убить своего новоиспечённого мужа.

Но потом выяснилось, что между ней и министром образования практически не было никаких контактов. Брак их был фиктивным, и его назначение, правда, разгадать не удалось. Впрочем, в связи с тем, что главный подозреваемый был найден, это особо и не требовалось.

— Что вам угодно, госпожа Хегай? — поинтересовался старший по званию следователь.

— Мне необходимо забрать телефон моего покойного мужа, — чуть ли не со слезами на глазах, но уверенно проговорила женщина.

Следователи опять переглянулись.

Затем слово вновь взял старший по званию. Был он достаточно высок для корейца и носил жидковатые усы.

— К сожалению, госпожа Хегай, мы не можем этого сделать по той простой причине, что телефон вашего мужа приобщён к делу как улика.

— Вы, кажется, не понимаете, — в голосе женщины стояли слёзы. — Это единственная память, которая осталась мне от горячо любимого мужа. Там наши совместные фотографии, день нашей свадьбы и прочее… А вы отказываете мне в простой женской просьбе. Я хочу, чтобы частичка моего мужа осталась со мной.

Следователи снова переглянулись. Казалось, они искали друг у друга какой-нибудь поддержки, но совершенно не понимали, что со всем этим делать.

— Вы поймите, телефон приобщён к делу как улика, — начал говорить младший чин, практически повторяя те же слова, что до него произнёс старший. — Мы не можем…

— Да мне плевать! — Михо Хегай сорвалась чуть ли не на визг. — Телефон и не может быть уликой, потому что не телефоном же убили моего мужа! Тем более у вас же есть подозреваемый, который сидит в тюрьме, значит… А там… что ещё мне осталось?..

Женщина даже покраснела, выдавая всю эту тираду.

— Но мы… — снова попытался сказать младший — и замолк, потому что старший махнул ему рукой и заговорил сам:

— Послушайте. Для подобного разрешения нам необходимо связаться с начальником.

— Ну так связывайтесь, — проговорила Михо Хегай, переводя взгляд с одного на другого. И она видела, что оба пытаются убрать глаза, когда она смотрела на них в упор. — Звоните вашему начальнику. Договаривайтесь. Хотите, я сама схожу?

— Нет, нет, нет! — выставил вперёд руки старший по званию. — Ни в коем случае! Мы сейчас ему позвоним.

Он набрал внутренний номер по телефону и проговорил:

— Господин старший следователь, да, это я. Добрый день. Тут у нас в кабинете сейчас гражданка Михо Хегай, вдова покойного министра образования, просит выдать ей телефон мужа, потому что он ей дорог как память. Следственные действия? Ну да, фактически закончены. Подозреваемый находится в камере. Да, для суда все материалы собраны. Да. Хорошо. Всего доброго.

Положив трубку, он посмотрел на женщину и перевёл уставший взгляд на своего напарника:

— Выдай ей телефон.

После разговора с матерью мне необходимо было прогуляться. Голова трещала, звуки из соседней комнаты раздражали, а нужно ещё было о многом подумать.

Я проводил её до такси, а сам пошёл вдоль улицы, наслаждаясь прекрасной погодой и относительно свежим воздухом.

Как всё-таки иногда некоторые решения оказывают на нашу жизнь такое влияние, которое раньше предугадать было просто невозможно. Иногда, правда, не в ту сторону, в которую надо, но сейчас, я был уверен, всё шло отлично.

Эта женщина, ставшая меньше чем за год вдовой дважды, добьётся своего. Она приедет из участка с телефоном министра, в этом я был уверен.

И вот, когда я уже был готов переключиться на совсем другие, но не менее актуальные мысли, я вдруг увидел Ду Бон Нам, отца Юми. Тот выходил из припарковавшейся на краю дороги машины.

Причём, по его выражению было видно, что он не просто проезжал мимо и решил выйти прогуляться. Или просто очутился тут по делам. Отнюдь. Он явно направлялся ко мне.

Но больше всего мне не понравилось, когда он вытащил из багажника большой чемодан, и покатил его навстречу ко мне.

— Как ты можешь это объяснить⁈ — вместо приветствия начал Ду Бон. — По какой причине моя дочь находится у тебя⁈