Надуй щеки! Том 9 (СИ) - Дубов Дмитрий. Страница 28

Джисон сглотнул и проговорил:

— Хорошо, спасибо, — после чего вернулся и сел на свою койку.

Вокруг царила серость и даже некоторая сырость. Но Джисон внезапно почувствовал тепло на душе, так как в мешочке оказался телефон его отца. Возможно, это был самый необходимый предмет в расследовании.

— Ай да, Гису, ай да сукин сын, — вслух пробормотал сын министра.

В этот момент он ясно понял, почему к Гису все относились с огромной симпатией и уважением. Этот мелкий на первый взгляд мальчишка действительно мог провернуть практически всё, что угодно. Хоть чёрта лысого достать.

Да уж, Хегай мог многое, и очень хорошо, что в данном случае он на стороне Джисона.

Парень достал телефон и покрутил его в руках, а затем нажал на кнопку сбоку. Экран мягко засветился. Аппарат был заряжен на сто процентов. То есть Гису даже позаботился о том, чтобы телефон не сел в самый необходимый момент.

Сын министра поймал себя на том, что у него дрожат пальцы, и ему очень сложно сосредоточиться на том, что нужно делать дальше.

— Конечно, — прошептал он, неловко улыбаясь, но даже не замечая этого, — разблокировать и понять, что отец делал в последние минуты.

Телефон был заблокирован. Можно было бы войти с помощью отпечатка пальца, но Джисон никогда не думал, что ему придётся лезть в отцовский телефон. Его отпечаток привязан не был.

Оставался пароль. Подумав, совсем недолго, Джисон набрал свой день рождения, и…

«Пароль неверный», — сообщил ему дисплей телефона.

— Хм. Ладно.

А затем, словно это показывалось на самом телефоне, перед своим внутренним взором он увидел одно воспоминание.

Это было давно, когда Джи Джисону было лет тринадцать или четырнадцать. Отец отвёл его на выставку спорткаров, каждый из которых казался мальчишке, которым был тогда сын министра, чем-то невообразимым, восхитительным и невероятно красивым.

Под каждым капотом огромная мощь, и каждый отдельно взятый спорткар — произведение искусства.

Джисон помнил, как у него тогда захватило дух, и он, повернувшись к отцу и задрав голову, проговорил:

— Я люблю тебя, папа!

У министра, который тогда был ещё только заместителем министра на глазах выступили слёзы.

— Я запомню этот день навсегда! — Еле слышно прошептал он.

Как ни странно, но и Джи Джисон запомнил этот день. Может, и не навсегда, но сейчас он вспомнил дату, когда именно они ходили на выставку.

Вбил её в строку пароля, и дисплей загорелся ярче, впуская парня в свои недра. Сын министра почувствовал комок в горле, потому что это бы единственный случай, когда он признался отцу в своей любви.

Но вместе с тем он понимал, что стал значительно сильнее. Теперь он уже не был той размазнёй, которая не знала, что делать с собственной жизнью.

Звонков в день смерти отца практически не было. Точнее, значилось всего два с того момента, как Джисон ушёл из дома.

Один от службы доставки. От тех же следователей парень знал, что именно благодаря курьеру службы доставки обнаружили тело. А вторым значился некто Чхе Дон Гиль. Причём, Джисона заинтересовало не само имя, оно ему ни о чём не говорило. А приписка, которая значилась возле него.

«Начальник аппарата связи с руководством старших школ». Затем эта запись была зачёркнута, но не стёрта, видимо, чтобы министр мог понимать, кто ему звонит. А рядом значилось: «Бывший».

Подобные приписки были у многих из записной книжки Югая Гён Тхэ, но лишь эта заставила его сына насторожиться. Остальные просто в двух словах давали понять, откуда министр его знает, а эта…

Тут был и мотив для убийства и даже возможность. Этот человек звонил непосредственно перед тем, как убили отца Джисона.

Прямо с того телефона, который держал в руках, парень вышел в сеть и вбил имя Чхе Дон Гиля. Мгновенно перед его глазами возникла фотография и послужной список. Особенно выделялась последняя строка.

Джисона словно молнией пробило, когда он прочитал:

«Был уволен с позором из министерства образования. Причина: опираясь на своё влияние пытался уволить Бём Сока — директора элитной старшей школы Дайвегу. Когда это не вышло, он всё же продолжил своё давление и перевёл господина Сока в другую школу. Махинация вскрылась, и Чхе Дон Гиль был уволен».

Джисон снова сжал кулаки. И почувствовал, как заиграли желваки на скулах. Полицейским настолько неважен был настоящий преступник, что они даже не удосужились проверить телефонные звонки. А зачем? У них же уже есть подозреваемый!

Что же делать? Как поступить дальше?

Мысли крутились в голове у сына министра, но он пока не понимал, что именно должен предпринять. Скорее всего, дождаться Гису и сообщить ему о своём открытии. Но когда это произойдёт? Сколько ещё дней пройдёт до того момента, когда Хегай вытащит его?

Нет, Джисон хотел услышать голос убийцы отца прямо сейчас!

И не совсем осознавая, что делает, он нажал на иконку вызова напротив имени Чхе Дон Гиль.

После благотворительного вечера прошло несколько дней. За это время Чан успел связаться с несколькими молодыми чеболями, из числа тех, с которыми познакомился на вечере.

Все эти контакты обещали стать весьма продуктивными, так как новая поросль активно нарабатывала свои бизнес-цепочки, а потребности у них были основательными. Вот только пятьдесят тонн алюминия пока так и висели на плечах Чана мёртвым грузом.

Но в один из дней ему на телефон поступил звонок с незнакомого номера.

— Слушаю, — на автомате ответил Чан, так как в последние дни уже привык разговаривать с новыми знакомыми.

— Прошу прощения, — раздался из трубки голос, судя по всему принадлежавший взрослому мужчине, привыкшему решать различные бизнес задачи, — я имею честь разговаривать с Чаном Ан?

— Всё так, — ответил парень, понимая, что уже составил портрет звонящего для себя. Это было его новым умением, которое очень радовало Чана. — Вы по какому-то конкретному делу? Или…

— О, да, — голос стал гораздо увереннее, — по вполне конкретному. Я слышал, что у вас есть листовой алюминий превосходного качества, и вы готовы его продать по вполне сходной цене.

— Именно, — Чан почувствовал, как внутри поселилось предвкушение. Неужели металл перестанет висеть мёртвым грузом и наконец-то даст прибыль⁈ Впрочем, парень был готов продать этот чёртов алюминий и по себестоимости, но вовремя вспомнил слова Гису про то, что это ценный товар. — Если хотите, можете убедиться в качестве на месте.

— В этом нет необходимости, — голос на той стороне был мягким, и Чану казалось, что он его уже слышал, но не помнил откуда именно. — Ваша деловая репутация на данный момент, хоть и не слишком объёмная, но всё же исключительно положительная, поэтому предлагаю сразу перейти к вопросу количества и стоимости. Мне нужно тонн сто для начала…

— У меня есть только пятьдесят, — с замиранием сердца ответил Чан, всё ещё не веря собственным ушам.

— Но вы же сможете достать ещё? — поинтересовался собеседник, после чего возникла небольшая пауза, во время которой Чан снова слышал голос другого покупателя, который отказывался от уже прибывшего металла. — Разумеется, — продолжил звонящий, словно угадал причину заминки, — под договор и с предоплатой новой партии. Понимаю, что у делового человека не всегда имеются свободные средства.

— Под договор, конечно смогу, — сглотнув, ответил Чан, понимая, что язык едва ворочается в пересохшем рту. — Сколько пожелаете.

— Вот и отлично, — заключил голос с той стороны. — Давайте перейдём к документам и прочим бюрократическим моментам, если вы сейчас не слишком заняты. Но можем и перенести сделку на другое время. Единственное что, не хотелось бы затягивать.

— Нет-нет, — спохватился Чан, — я готов сделать всё сейчас.

Уже через час сделка была завершена. На счету Чана снова красовалась кругленькая сумма, а контейнер с листами алюминия устремился к своему новому владельцу.

Парень некоторое время сидел за столом и не мог поверить собственному счастью. Кроме самой сделки перед ним лежал договор на поставку аналогичной партии алюминия в этом месяце и предложение о дальнейшем сотрудничестве.