Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич. Страница 23

Песня «Ты ко мне не подходи» мне очень нравилась. Я с удовольствием слушал её не только в молодости, но и в более позднее время. И к моему удивлению, я с удовольствием послушал эту пластинку, а Валерка уехал осуществлять свою мечту. Договорились, что Вегу он мне дал на время, «послушать». Что он будет объяснять своей матери, тёте Гале, я не представлял, но Валерка её с класса восьмого ни во что не ставил, а отец был вечно в рейсе. Из морей не вылазил, как говорится.

Вот Валерка и был сам себе голова. Нормальный парень, Валерка. И учился, кстати, неплохо. И не хулиганил. Хоккеем-футболом увлекался. Ну, и меломанил, да, и фарцевал с десятого класса. Сначала пластинками, потом джинсами… Крученный был как поросячий хвост. Хотя… Почему был? Будет. Пока мы ещё маленькие. Хм. Да-а-а… Маленькие, млять. Тьфу!

Так, размышляя под «Весёлых Ребят» я прилёг на свою тахту и, приснув, не заметил прихода мамы.

— Мишенька! Что это с тобой! — услышал я её вскрик и проснулся.

— Ой, да что же это⁈ — она стояла рядом со мной в сапогах и в зимнем пальто с пушистым воротником.

Зная, что говорить пока ничего не нужно я перетерпев мамин речетатив и дождавшись вразумительных вопросов и паузы, я всё рассказал, как было, только без трубы. Снова переждав мамин эмоциональный выплеск, вставил ещё «пять копеек», в плане того, что не всё так страшно, как выглядит. Рассечения, де, поверхностные. Мозг не пострадал, ничего не поломано. Потом до мамы дошло, что я стал победителем турнира и получил звание кандидата в мастера спорта и она, сев в кресло, расплакалась.

На этом фоне моя встреча с мамой прошла нормально, хотя я сильно опасался этой встречи. Отец же, пришедший примерно через час, отнёсся к моему виду прагматично.

— Сотрясения нет? Переломов? Нормально! До свадьбы заживёт!

— Надо в милицию заявить, — сказала мама.

— Не нужна никакая милиция. С ними только суета. Затаскают. Потом не рады будем, что заявили. Я поговорю с тренером. Узнаю, что там и как. Завтра же ему позвоню.

На том и порешили. По этому вопросу, хе-хе…

— А что это за куртка? — спросил отец, а мать толькоеё заметила и т оже всплеснула руками.

— Купил.

— На какие шиши? — спросила мама.

— Тулуп продал, а куртку купил.

Мама всплеснула руками.

— Да, как же? Это же тулуп, а это тряпка.

Я развернул куртку мехом наружу. Мама округлила глаза.

— Папа же про такое покрытие говорил? Вот я и поменялся.

— Хм.

Отец накинул куртку на себя.

— Хм. Тёплая. Хорошая куртка! — резюмировал он. — Кому продал тулуп?

— Игорю Кауфману. Он в ней вернулся. Если нужен тулуп, можно выкупить обратно.

— За сколько продал тулуп? Должен не остался?

— За пятьдесят рублей. Он старый уже и рваный немного.

— Нормальная цена. Я его за двадцатку у вохровца купил. Достойный обмен.

Мама потрогала куртку изнутри и снаружи, внимательно осмотрела лэйблы.

— Мэйд ин ЮЭсЭй, — сказала она. — А джинсы?

— На джинсы занял денег. Пятьдесят рублей. Но я отработаю, пап. Устроюсь на овощебазу и отработаю.

Отец потрогал штаны.

— Крепкие, — сказал я. — Долго носиться будут.

— Хм. Он уже перестал расти, — сказал отец. — Сэкономим на брюках. В этих джинсах сейчас ив ресторан и на учёбу ходят.

— Мало того, пап, их еще и продать можно после года носки, — сказал я.

— Как это? Они же вытрутся?

— Так в этом самый цимес. Джинсы так вытираются, что ещё красивее становятся. Их даже специально пемзой трут. Здесь краска особая. Индиго называется. Она голубой становится.

— Хм! Молодец, сын. Хорошо прибарахлился. А как поборолся-то?

— Первое место, — скромно сказал я. — Кандидата в мастера спорта присвоили.

— Ух ты! — только и смог сказать отец.

Он посмотрел на маму.

— Доставай, Надежда, бутылку. Сейчас обмывать будем.

У нас в «стенке» в нижнем шкафу всегда лежали разные консервы и вино с водкой. Родители понемногу подкупали к праздникам. А кое что и оставалось после них. Отец у меня много не пил. Только по праздникам, как говорится. А среди недели или по выходным ни-ни.

— Не надо на работу устраиваться, — сказал отец. — Твоё дело сейчас учиться и спортом заниматься, раз у тебя и то и то хорошо полцчается. Но и то, и то нельза запускать. Особенно учёбу. Сейчас самый ответственный класс. Я запустил, потом не смог догнать. Восемь классов там другая программа. Для тех, кто в ПТУ пойдёт учиться. А кто в институт нацелился, тому десятилетка и предметы намного сложнее. Особенно, математика, химия и иностранный язык. Вон, мать не даст соврать. Не дашь ведь?

— Не дам, — сказала мама и увидела на стенке проигрыватель. — А это что ещё такое?

— Вот о том я и говорю. Валерка проигрывательсвой принёс. Ему тоже какой-то дали лучше ещё. А этот он продавать будет. Мне принёс, чтобы не мешал ему. Его я хочу выкупить. Сто пятьдесят рублей всего. Заработаю потихоньку.

— Хм. Сто пятьдесят рублей. Это деньги. Сколько ты там на овоще-базе заработаешь на переборке овощей? Двадцатку в месяц? Подрабатывал я там.

— Ему не к спеху, Валерке.

Отец подошёл в «Веге».

— С усилителем и колонками, — сказал я. — Включай и слушай.

Я нажал кнопку, иголка опустилась и снова из динамиков полилась полилась музыка.

— А вот ещё маме из Москвы подарок, — сказал я и достал коробочку с набором теней для век и туши для ресниц.

— Ах, какая прелесть! — всплеснула руками мама.

— Вот, молодец! Отцу победу в первенстве, матери косметику! Верной дорогой идёшь, сын.

[1] https://rutube.ru/video/04afe9ae5a4faaade22c78ff140792b8/?r=plwd

Глава 12

После ужина, когда мы сидели перед телевизором и смотрели вечернюю программу, я решил продолжить «напрягать» родителей. Шла трансляция баскетбольного матча ЦСК — «Динамо». Мама смотрела внимательно, папа читал журнал «Наука и жизнь». Мы много выписывали журналов. Даже удивительно сколько. При не очень большой родительской зарплате, это сейчас для меня казалось странным. Зато я был начитанный-начитанный, потому что читать любил до безумия. А, так как, книжек «нормальных» было мало, то читал каждый журнал от корки до корки.

Ладно — «Наука и жизнь», «Техника молодёжи» и «Вокруг света», но мы выписывали и «Крестьянку», и «Работницу», и «Химию и жизнь». Выписывали и детские журналы: «Пионер» и «Юность». Во всех этих журналах печатались повести и рассказы, а в «Крестьяне» с «Работницей» были вкладки с выкройками.

Журналы мы выписывали давно, и у нас их скопилось великое множество. Очень было интересно перечитывать старые. Так же, как и старые отрывные календарь, которые мы не отрывал, а загибали за резинку. Так бабушка всегда делала. А календари был великолепным источником разнообразных знаний от огородничества-садоводства до космоса.

— Мне пап ещё нужно будет семьдесят рублей на магнитофон, но я у тебя их просить не буду, а сам заработаю.

— У нас же есть магнитофон, — нахмурился отец. — Или ты хочешь стерео?

— Ну, конечно пап. У нас же по два уха. Зачем же мы себя ограничиваем? Ведь в концертном зале звук объёмный и там музыка слушается лучше.

— Ладно! Замучил ты меня уже этим стерео. Вместе же выбирали магнитофон год назад. Четыре дорожки… Транзисторы… Заработаешь — покупай.

— Спасибо, пап.

Про переделку «Ноты» я ему пока решил не говорить. Надо было ещё найти схему предусилителя. Но это нужно с Громовым Серёгой поговорить.

Я проснулся в шесть часов под гимн «Советского Союза». Так было всегда, кроме субботы и воскресенья. У родителей была пятидневка, и они отдыхали два дня, а мы учились шесть дней в неделю и выходной имели только один.

Я сделал хорошую зарядку минут на сорок с растяжками, отработкой стоек и ударной техники.