Вид с озера Комо - Трижиани Адриана. Страница 29

Она пожимает плечами и кладет ключи от седьмой квартиры — моего нового дома — на обеденный стол. На прощание я протягиваю ей пакет каштанов:

— Castagne. Per Lei [44].

Она с улыбкой принимает пакет.

— Grazie, signorina [45].

— Prego [46].

Конор закрывает за хозяйкой дверь.

— Это ты хорошо придумала с каштанами.

— А что за семья была в саду?

— Ее сын. А Далию и Аличе я тоже впервые вижу.

— Женатый, значит? Жаль. Красавчик. А еще я умираю с голоду.

— Я тоже. Есть тут одно местечко. Ты пока устраивайся. Я сделаю пару звонков, и встретимся внизу.

Первым делом я прячу паспорт в шкафчик на кухне. Но сначала раскрываю его и любуюсь круглым красным штампом, которым меня удостоили при въезде в Италию. Я прибыла в место назначения.

Взвалив чемодан на кровать, я расстегиваю молнию. Вешаю в шифоньер жакет поприличнее, платье и пальто. Раскладываю в ванной туалетные принадлежности. Повезло, удалось ухватить что получше на осенней распродаже в «Нордстроме». Новая жизнь начинается с ухода за собой (спасибо, доктор Рода). В последний раз я покупала столько средств для ухода, когда собиралась в Ратгерс. Стеклянная полочка над раковиной теперь похожа на витрину шикарного бутика. Я открываю кран. Обжигающе горячая вода начинает заполнять белую мраморную ванну на четырех ножках.

Рядом на стуле лежит стопка чистых белых полотенец. Я возвращаюсь в комнату доразобрать вещи. Обувь — на полку внизу шифоньера. Недавно купленное белье и пижаму — в комод. Моя новая жизнь в Италии будет основываться на простоте.

Еду для перекуса я убираю в кухонный шкафчик. Телефон беру с собой в ванную. Нужно следить за временем. Рука автоматически тянется набрать номер матери и сообщить, что я долетела без проблем. Но, вспомнив, что родители на Острове, я вместо этого отправляю сообщение брату и сестре.

Кладу телефон на полку, раздеваюсь и опускаюсь в горячую воду. Каждая мышца в теле наконец расслабляется после долгого перелета и дороги из Милана на машине. Наношу шампунь, смываю его и пропускаю чистые волосы через пальцы. Аллилуйя. Итальянская вода подходит моим кудряшкам. Она мягкая и приятная. А ванна такая большая, что я чуть ли не плаваю в пузырьках.

Я всю жизнь мечтала о такой вот мраморной ванне. Запись в дневник придется сделать позже, но, лежа в воде, я вспоминаю, как Бобби Биланча нашел нашу первую квартиру.

— Я уверен, тебе понравится!

Бобби заехал за мной 9 января 2020 года, на руках перенес через порог квартиры номер три и осторожно поставил на пол.

— Все как раз для нас, правда?

От восторга он даже покружился. Комплекс «Шор драйв» предназначался для начинающих семейную жизнь или заканчивающих жизнь земную.

В пустой квартире пахло краской. Входная дверь открывалась прямо в гостиную, что лично мне было не по нраву. Кухонная зона в правой части комнаты была совсем маленькой и будто обустроенной наспех в последний момент. Бобби уже внес залог: не иначе, все молодожены на побережье Джерси знали про эту квартиру и готовились перебивать цену.

— Давай осмотрим спальню, — предложила я, и Бобби повел меня в дальнюю часть помещения.

— Самую важную комнату в доме, — игриво приобнял меня он.

— Это не дом, а квартира, — сказала я тоном своей матери, вечно всем недовольной даже в мелочах.

Но Бобби это не смутило:

— Надо с чего-то начинать. Дом мы еще купим. Подкопим только немного.

— Но сейчас отличные процентные ставки. И я посмотрела онлайн, в Белмаре есть вполне недорогие дома.

— Я хочу, чтобы наши дети ходили в школу Святой Розы, как мы когда-то. Аренда нам по карману, разумнее подкопить, — твердо сказал Бобби. — У моих родителей сработало, сработает и у нас.

— Но инвестировать в дом выгоднее, чем снимать.

— Деньги уходят на многое, — вздохнул Бобби. — А эта квартира близко к мясной лавке, я мог бы добираться на работу на велосипеде. Экономить на бензине. Давать машину тебе.

Я закусила губу. Ну да, машина бы мне пригодилась.

— Хорошо, — сдалась я, потому что спорить смысла не было. Бобби готовился принять на себя управление мясной лавкой, а я оставалась помощницей и проектировщицей при дяде Луи. Заработок мужа был куда выше моего. Но мне почему-то казалось, что дело вовсе не в дороге на работу. Бобби хотел жить поближе к родителям — вот прямо в двух шагах.

Бобби открыл дверь в примыкающую к спальне ванную. Половину пространства занимала гигантская душевая кабина вровень с полом с раздвижными стеклянными дверями и всякими шведскими наворотами на стене. Рядом располагались двойная раковина и унитаз за стенкой из стеклоблоков.

— Крутой душ, а? — гордо поинтересовался Бобби.

— Зато ванны нет.

— В ванне лежать — только время тратить, — отмахнулся Бобби. — А ты хочешь ванну? — спросил он, поняв, что я расстроена, но явно надеясь на отрицательный ответ.

— Я люблю полежать в пене.

— С каких это пор?

В голосе мужа сквозило раздражение, и я пошла на попятную. Совсем не хотелось его огорчать, пусть и ценой отказа от ванны.

— Не знаю. Просто приятно об этом думать. Но и душ пойдет.

— Суперсовременный! По последнему слову техники! Еще бы он не пошел. Тебе понравится!

Бобби шагнул внутрь и принялся возиться с лейкой душа.

— Внизу подогрев. Надо только нажать кнопку вот на этой панели.

— Замечательно, — отозвалась я, с трудом выдавливая улыбку. Какой бы новой ни была ванная, она оказалась самой невыразительной комнатой в этой безликой квартире.

— Тогда берем? — нетерпеливо спросил Бобби. — Теперь это квартира Биланчей?

— Теперь это квартира Биланчей.

Бобби принялся целовать меня. Эта квартира должна была стать нашим первым семейным гнездышком. Если муж счастлив, так ли важно, где именно жить? Я верила, что у меня получится создать тепло и уют где угодно, а если нет — можно спать на теплом полу в душе.

12. Вид из глаз Марии Беатриче

Я вылезаю из ванны своей мечты, заворачиваюсь в полотенце и направляюсь к шкафу. Обновки, которые я привезла с собой, всех цветов, кроме черного, — неосознанное свидетельство тяги к новой жизни, к свету, прочь из подвала. Одеваясь, я вспоминаю, как мы с дядей Луи слушали «Уолдена». «Я советую вам остерегаться всех дел, требующих нового платья» [47], — писал в этой книге Генри Дэвид Торо. Дядя Луи считал, что Торо перегнул палку («Кто откажется от симпатичной вещички?» — недоумевал он), но мне эти слова показались мудрыми. Теперь же я взяла с собой только новую одежду и предвкушаю дела, для которых она понадобится, начиная с моего первого ужина в Италии в компании Конора. В конце концов, в новой жизни все должно быть новым, а не только мой настрой.

Конор стоит на площади и беседует с Анджело.

— Ты совсем не похожа на ту женщину, которую я оставил здесь час назад, — удивляется Конор.

Сын синьоры Страццы разглядывает меня, и выражение его лица немного смягчается.

— Мне надо было смыть с себя душок доставшегося даром первого класса.

— Новый жакет?

— Откуда ты знаешь?

Конор отрывает распродажный ценник на моем рукаве и вручает мне. Я прячу улику в карман. Плакал мой ореол изысканности! Теперь Конор в курсе, что я охотница за скидками.

Я протягиваю ладонь, чтобы представиться Анджело.

— Ciao, — приветствует он меня, не вынимая рук из карманов.

Неловко убрав свою отвергнутую ладонь, я стискиваю пальцами ремешок сумки.

Анджело не ниже Конора. У него темно-каштановые волосы (короткие после недавней стрижки), выразительный нос и приятный рот. Насчет зубов не знаю, потому что губы постоянно сжаты, как заевшая молния. Одет Анджело в накрахмаленную белую рубашку и джинсы с отворотами. Ботинки, разумеется, «тимберленд» — национальная обувь итальянцев. Уж я-то знаю, как-то раз мы с Гульо и дядей Луи весьма прибыльно отправили партию в Милан.