Занесённые снегом - Лебедева Алла Михайловна. Страница 10

У Енны сжалось сердце.

Как бы она хотела, чтобы вернулось то время, когда она могла в любое время суток нагрянуть к подруге домой и посидеть с ней за бокалом красного вина. Когда можно вволю наплакаться и высказать всё, что печалило и беспокоило.

Писательнице задавали разные вопросы, просили оставить авторский автограф на купленных в фойе зала, книгах.

Енна дождалась, когда Юля останется одна и подошла к ней.

— Литературная месть. Так это, кажется, называется? — тихо спросила Енна, держа в руках одну из книг Юлии.

— Привет, Еня! Как ни странно, рада тебя видеть. Нет никакой мести. Если ты внимательно читала, то я пишу о своей героине с любовью. Она не носит твоё имя и фамилию. О том, что речь идёт о тебе, знаем только мы с тобой. А ты, заметь, обсуждала со своим мужем подробности моей личной жизни и вы смеялись над моими неприятностями. Это, согласись, другое дело. Довольно не красиво с твоей стороны, если учесть, что я откровенно тебе рассказывала о себе, веря в твою порядочность. Я, разумеется, знала, что ты любишь своего мужа, но представить, что ты обсуждаешь с ним всё без исключения, не ожидала. Ну, это дело прошлое, Бог тебе судья! — сухо ответила Юля и встала из-за стола.

— Юля, постой. Может, мы никогда больше не встретимся, поэтому хочу, чтобы ты знала. Игорь выкрал тогда мой дневник и прочитал. Я никогда не обсуждала с ним тебя и тем более, никогда не смеялась с ним над тобой. Прости меня за то, что так случилось, — Енна взяла подругу за руку.

— Но ты же продолжаешь быть Ватагиной? Значит, тебя устраивает твоя жизнь, лишённая тайн от мужа? — спросила Юля.

— Нет. Я давно развелась с Игорем, — ответила Енна, глядя в глаза Юле.

— Мне очень жаль, — Юля убрала руку и спустилась со сцены.

Енна с горечью смотрела ей вслед. У неё не было другой такой подруги.

* * *

Встреча с Енной взволновала Юлию. Она из всех сил пыталась изобразить равнодушие перед бывшей подругой.

Но войдя в свой гостиничный номер, не сдержалась и расплакалась.

Эта боль по разрушенной дружбе напоминала фантомную. Дружбы давно нет, а боль осталась.

Юлия вымыла растекшуюся косметику тёплой водой с мылом, медленно промокнула кожу мягким полотенцем.

Она хорошо помнила тот день, когда пришла в шестой класс новой школы.

Янина, её мать, не хотела, чтобы дочь продолжала учиться в гимназии, где раньше работала её бывшая свекровь Софья Силантьевна, и где позже учился её бывший муж Кирилл. Там были платные секции по художественному чтению и театральный кружок, которые Юля посещала с первого класса.

По мнению Янины, платить за все это было все равно, что выбросить деньги на ветер.

Поэтому, невзирая на протесты Юли, перевела её в простую среднюю школу рядом с домом.

Новый класс встретил Юлю молчаливой неприязнью.

— Что, богатенького папашу посадили? — ехидно протянул мальчик с соседней парты. Остальные весело засмеялись. Не смеялась её соседка по парте, светловолосая девочка с длинными косичками, убранными корзинкой.

— Заткнись, Рукосуев! — сказала она насмешнику и показала кулак.

— Шульгина! Перестань разговаривать! — одёрнула её классный руководитель Галина Модестовна.

Юля открыла тетрадь и начала писать задание. Но как назло, шариковая авторучка перестала писать.

Перед ней на страничку тетради положили новенький стержень.

— Спасибо, — прошептала Юля. Быстро заправила стержень в ручку и стала писать.

* * *

Из школы Юля с Енной возвращались вместе.

Они медленно шли по улице и разговаривали.

— Мы к тебе идем? — спросила Енна, увидев, что Юля остановилась у своего подъезда.

— Понимаешь…мама ремонт устроила… — замявшись ответила Юля и залилась краской от того, что соврала новой подруге. На самом деле никакого ремонта не было. Юля знала, что дома сейчас отчим Панкрат. Он наверняка ходит в одних трусах, распространяя вокруг себя невыносимую вонь.

— А, ну ладно. Пошли ко мне! Мама вчера настряпала пирожков с вишней! — сказала Енна, и девочки повернули на другую улицу.

У Шульгиных в квартире было просто и уютно. На полках множество книг. Нинель Васильевна работала в книжном магазине и старалась купить дефицитные по тому времени книги для дочери. У Юли загорелись глаза, когда она увидела на полках полные собрания сочинений Жюля Верна, Конан-Дойля, Пушкина. Здесь были исторические романы английских и французских авторов, которых не было даже в городской библиотеке.

Отец Енны Борис Николаевич преподавал физику и математику в лицее. Худощавый мужчина небольшого роста, в темных очках и ироничной речью.

У Енны была отдельная комната, заполненная куклами и плюшевыми игрушками. На стеллаже стояли шкатулки с монетами разных лет и стран. Борис Николаевич в юности коллекционировал монеты и передал свои сокровища дочери в надежде, что она продолжит собирательство. Енна знала историю каждой монеты и воодушевленно рассказывала подруге.

Юля не замечала, как быстро течет время, когда находилась в доме у Енны. Там ей очень нравилось.

В этом доме никто не сквернословил и никогда не повышал голос. Если Нинель Васильевна и Борис Николаевич были дома, они разговаривали между собой спокойно и тихо.

Обычно Борис Николаевич сидел перед телевизором в большом мягком кресле. Нинель Васильевна сидела на диване и что-нибудь вязала. Ее манера одеваться, интонации и тембр голоса напоминал Юле о любимой бабушке Софье Силантьевне.

— Ты можешь брать книги и читать их дома, — разрешила Енна, заметив, как заинтересованно устремлен взгляд Юли на книжные полки.

С первого дня они стали неразлучными подругами.

Даже когда поступили в разные институты, всё равно встречались почти ежедневно.

Когда Енна стала студенткой Иркутского медицинского института, ее родители решили переехать поближе к дочери. Они продали квартиру в Малозерске и купили дом в пригороде Иркутска.

Там Юля бывала часто. Зимой подруги сидели у костра и болтали о своих девичьих делах. Летом пили чай в беседке и загорали на лужайке перед домом.

Енна стала такой же неотъемлемой частью Юлиной жизни, как родители. Впрочем, отношения с Енной были теснее, чем с родителями.

Юля не могла рассказать матери многое из того, чем делилась с подругой.

С отцом, живущим в Санкт-Петербурге, она виделась редко.

Без преувеличения можно сказать, что Енна отныне занимала в жизни Юли первое место. Они были словно две сестры. Несмотря на разные темпераменты.

Юля была категорична и готова отстаивать свои интересы с горячностью бойца. В старших классах она активно занималась общественной работой, издавала стенгазету и ездила на различные конкурсы. Ее карие глаза блестели, когда она читала свои стихи на школьных концертах или призывала одноклассников вступить в очередное социалистическое соревнование. В десятом классе Юлю избрали секретарем школьной комсомольской организации. Ее портрет висел на школьной доске почета. Юля отличалась эмоциональностью и была импульсивна в своих порывах. Она с восторгом рассказывала подруге о своих поездках на различные пленумы и конференции, где обязательно выступала на трибуне с пламенной речью.

Енна была более спокойна и рассудительна. Она тоже любила читать, сочиняла стихи, однако публичных выступлений избегала. В отличие от стихов Юли, насыщенных патриотизмом, стихи Енны были лиричны по содержанию. Общественная работа ее не интересовала. Под разными предлогами она уклонялась от участия в массовых школьных мероприятиях и часто была углублена в себя.

Но вместе с тем Юле ни с кем не было так интересно, как с Енной.

Представить, что может случится что-то такое, что разрушит их отношения, было не возможно.

Но случилось…

Юля с горечью вздохнула, вспомнив о том прекрасном времени, когда Енна была рядом.

В жизни Юли и теперь происходили разные ситуации, когда она порывалась взять телефон и как раньше сказать в трубку: «Слушай, Енька, я приеду сейчас и такое расскажу!» или «Енька, быстро гони ко мне! Я снова погорячилась. Мне нужен твой совет!»