Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер. Страница 9

У них были дети. У них были внуки.

И они были настолько потеряны в собственной порче, что им было всё равно, что будет означать для них их выбор. В этом месте не было любви, не было тепла.

Только холодный, жестокий эгоизм.

Уиллоу подняла руку, коснувшись пальцем горла Итана. Одна из лоз последовала за ней, обвивая его шею и сжимая её, пока он смотрел на неё с жестоким вызовом. Он задыхался, пытаясь освободиться от пут, которые крепко его сковывали.

Мстительность в моей крови была дурной кармической энергией, и я это знала, но не могла сдержать ликования, которое испытывала, наблюдая, как он пытается дышать так же, как я.

— Уиллоу! — запротестовал Ибан, подходя ближе к Уиллоу. Люцифер тут же преградил ему путь, заставив держаться на расстоянии, пока его дядя задыхался под контролем Уиллоу. Двадцатилетняя ведьма напомнила старейшинам, какую силу можно почерпнуть, поддерживая баланс нашей магии, возвращаясь к тому, какими мы всегда были предназначены.

Уиллоу наклонилась так близко, что её лицо заполнило поле зрения Итана, убедившись, что он видит только это. Я знала, как сужается его зрение, как расплываются края поля зрения, когда он борется за дыхание и кислород. Была слишком хорошо знакома с этой борьбой и с тем, как она заставляет жертву сосредоточиться на том, что ей меньше всего хотелось видеть.

— Расскажи своему племяннику, что ты с ней сделал, — с усмешкой сказала Уиллоу. Она не произнесла моего имени, но я не смогла сдержать потрясённого вздоха. Хотя знала, что это грядет, хотя думала, что готова, ничто не могло подготовить меня к моменту расплаты, которого я ждала годами.

Уиллоу встретилась со мной взглядом, и я видела, как Ибан проследил за её взглядом прямо на меня. Остальные члены Ковена ещё не поняли, но его рот приоткрылся, а брови нахмурились, вопросительный взгляд заставил меня поднять подбородок, хотя нижняя губа дрожала от моего прерывистого дыхания.

Уиллоу подняла руку, указывая на то, как лианы извивались между ног Итана и давили на ту часть его тела, которую он использовал для насилия надо мной. Это было оружие, которым он вооружился против меня.

А теперь это была его слабость.

— Дядя, — сказал Ибан, но осторожность в его голосе разрывала сердце. Я хорошо знала Ибана, выросла вместе с ним и знала, что семейные узы для него — всё. Он проведёт остаток своих дней, преследуемый мыслью о том, на что способен его родственник.

Глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, высвобождая этот воздух и отпуская весь свой страх. Моё дыхание дрожало, когда я делала первый шаг, ноги дрожали, когда пробиралась сквозь толпу к центру круга. Подошла к Уиллоу, переплетя её пальцы и предлагая ей своё присутствие. Моя хватка дрожала, когда она сжала меня в ответ, предлагая безмолвное утешение.

Я почти слышала её голос в своей голове, когда она посмотрела на меня, и та же гордость, которую видела на лице Люцифера, когда он смотрел на неё, теперь отражалась на мне.

— Хватит, — пробормотала я. Уиллоу тут же вняла моей просьбе, без малейшего колебания предложив мне силу, которой так долго была лишена. Она отпустила лиану с его горла, и я смотрела, как он рухнул на плитку. Его лицо ударилось об пол, когда он не смог удержаться, губа раскололась от силы.

— Марго, спасибо, — прохрипел он, и хриплый звук его голоса едва долетал до нас, хотя мы стояли перед ним.

В последний раз, когда был так близко, он осквернил меня. Он отнял у меня так много, чего я бы никогда не отдала ему добровольно.

Он больше никогда ничего у меня не отнимет.

Я сделала шаг вперёд, прижав носок каблука к его ладони. С силой надавила на неё, вырвав крик из его горла, а мои глаза наполнились жгучими слезами, которые чувствовала сквозь свой взгляд.

— Я остановила её не ради тебя, — сказала, осторожно приседая перед ним. Использовала все тренировки, которые мне пришлось пройти в тот момент, не забывая о наставлениях матери и тёти.

Красота и грация — всегда. Даже в самые тёмные моменты.

Я заправила платье ниже колен.

— Хочу услышать это от тебя, — сказала я.

— Что сказать? — он захрипел, когда я повернула ногу, чтобы причинить ему ещё больше боли.

— Расскажи им, что ты со мной сделал, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Чувствовала, как слёзы наполняют мои глаза, но не позволяла им пролиться. Весь мой мир сузился до измученного лица Итана. Единственное, что пронзало мой туман ярости, — это присутствие крылатого архидемона, шагнувшего вперёд.

Люцифер отмахнулся от него, но я не упустила из виду ярость, написанную на его лице, его тело напряглось и было готово к убийству. Он застыл на месте, когда я сильнее надавила ногой. Едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не схватить его за горло, не позволить своей силе проникнуть ему в кожу и не заставить его признаться, чего так хотела.

В далёком тумане знала, что его защитники используют это, чтобы сказать, что я выбила у него ложное признание. Они используют против меня мою магию, обвинят меня в поступках, которых я не заслуживала. Он застонал, когда Уиллоу вывернула руку, позволив своим лозам пробраться под его тело и подол рубашки, коснувшись пояса его брюк с безмолвной угрозой. Этого было достаточно, чтобы он вздрогнул и подпрыгнул на месте, словно мог это остановить.

— Я пробрался к тебе ночью, — внезапно сказал он, но всё ещё намеренно говорил неопределённо.

— И что сделал? — спросила, вставая и отступая от него на шаг. Уиллоу своими лозами подняла его с пола и поставила обратно на колени.

— Коснулся тебя.

— Нет, — выплюнула я, наклоняясь к его лицу. Всё, что было во мне тихо и скрытно, на мгновение исчезло. Мои действия были продиктованы яростью от того, что потребовались годы, чтобы этот момент настал, а он всё ещё пытался преуменьшить то, что сделал со мной.

— Ты не тронул меня. Ты изнасиловал меня. Скажи хоть слово.

— Ты, маленькая сучка…

— Скажи это, чёрт возьми. Признайся, что ты с ней сделал и что ты и остальные члены Трибунала сговорились сделать с этим Ковеном, и я устрою тебе быструю смерть. Но не заблуждайся, Итан, ты умрёшь в любом случае. Я позабочусь о том, чтобы ты страдал за каждый день, когда ты заставлял её смотреть на твою отвратительную рожу, боясь, что это будет день твоего возвращения, — сказала Уиллоу, ожидая и обдумывая варианты.

Он взглянул на остальных членов Трибунала, и ужас на их лицах заставил меня почувствовать, что я наконец-то добилась хоть какого-то крошечного кусочка справедливости. Они боялись разоблачения, которое последует за признанием Итана, но, похоже, они не сомневались в правдивости моих слов, веря мне больше, чем моя собственная мать. У неё хватило такта и порядочности не смотреть на меня, не встречаться со мной взглядом, когда правда о том, что она называла кошмарами и отмахивалась, наконец-то вышла наружу.

Я подавила желание накричать на неё.

Это была ярость для другого дня.

— Я изнасиловал тебя, — наконец произнес Итан, и эти слова заставили меня облегчённо поникнуть. Они обрушились на меня, словно поток, захлестнув, словно разрыв уз, о существовании которых и не подозревала. Я так долго была в тисках этой тайны, что облегчение от того, что больше не нужно молчать, заставило меня почувствовать себя по-новому тяжёлой.

Не знала, как он появился так быстро и почему, но в тот момент, когда моё дыхание стало прерывистым, массивные, но нежные руки схватили меня за плечи. У меня даже не было сил отстраниться от этого прикосновения, когда Вельзевул повернул меня к своей груди, предлагая место, где могла бы плакать, где они не могли бы видеть.

Его обнажённая грудь прижалась к моему лицу, но я не могла заставить себя отстраниться, не тогда, когда слёзы наконец хлынули и хлынули по лицу. Не тогда, когда безмолвные рыдания сотрясали моё тело и заставляли меня дрожать.

Я не могла позволить им увидеть.

— Тсссс, — успокаивал он, поглаживая своими нежными руками мою руку, в которой крепко держал меня. — Я поймал тебя, певчая птичка. Выпусти.