Когда родилась луна - Паркер Сара А.. Страница 5

Мой клип.

–Нет жетона – нет входа,– бурчит стражник, сразу определяя меня как низшую. Пустую. Ту, кто не слышит ни одной из четырех песен стихий.

Я лезу в карман и достаю каменный жетон, украшенный эмблемой престижного клуба: пастью из сталактитов, выступающих острыми краями с обеих сторон. Сдерживая легкую дрожь, протягиваю жетон стражнику, и он подбрасывает его в воздух, лязгнув синим доспехом, а его испытующий взгляд пронзает меня наскозь.

Мне любопытно, зачем он заставляет жаворонков скапливаться у двери, а не впускает сразу, но это Рейв может болтать что в голову взбредет, а я сейчас не она.

– Я Кемори Дафидон, – покорно говорю тихим голосом. – Странствующий бард.

– Откуда?

– Ориг.

Поселение в стене, где я никогда не была, что, впрочем, не помешает мне поделиться подробностями, если стражник их потребует.

Подготовка – та же броня. Надень ее или умри.

Стражник проверяет жетон и возвращает его с ворчливым «Никаких вуалей».

Я смотрю на него из-под ресниц, украшенных ярко-красными перьями.

– Это часть моего образа. Я участвую в запланированных представлениях. – Достаю из кармана свернутый пергамент и протягиваю ему. – Меня предупредили, что вуали быть не должно, поэтому я прикрыла только нижнюю часть лица.

Нахмурившись, стражник разворачивает свиток, и его глаза-бусинки скользят по письму-приглашению так мучительно медленно, что у меня начинает сводить шею, а нетерпение сжирает изнутри.

Наконец его глаза расширяются в узнавании.

– О, так ты дублер!

Я застенчиво киваю, хотя на самом деле мне хочется приложить его головой об стену, да посильнее.

Он сворачивает пергамент, отдает обратно и отступает в сторону, чтобы открыть дверь.

– Третий уровень. Не обращай внимания на скитальца: в конце цикла авроры он всегда очень голоден.

Моя дрожь отнюдь не притворна.

Я вхожу в теплые дымные объятия «Голодной лощины», и на меня обрушивается густой аромат мускуса и серы. Дверь с грохотом захлопывается за мной, а стайка пергаментных жаворонков разлетается в стороны. Пройдя по темному тоннелю, оказываюсь перед узким входом в огромную, величественную пещеру, своей формой напоминающую каменное легкое.

Ступеньки выводят меня на одну из многочисленных тропинок, проложенных через скопление светящихся источников, из бирюзовых глубин которых поднимается пар. Фейри томятся в ласковом тепле, прижавшись к ступеням и склонив головы. Рай для тех, кто достаточно властен и влиятелен, чтобы наслаждаться благосклонностью короны.

Я горько усмехаюсь.

Здесь легко притвориться, что наше красочное королевство не покоится на костях.

Лестница вдалеке ведет на второй этаж, поддерживаемый замшелыми колоннами. Я направляюсь к ней, петляя по лабиринту дорожек, когда из клубов пара появляется бледное долговязое существо с глазами, похожими на черные драгоценные камни.

– Проклятье, – бормочу я, останавливаясь.

Неестественно повернув голову, скиталец смотрит прямо на меня, втягивает носом воздух, а затем жадно выдыхает.

–Так, так, так… какая аппетитная у тебя душа, сочная штучка.

Ах.

– Благодарю за комплимент. Позволь я просто…

– Духи кричат от отчаянного желания поговорить с тобой. Не желаешь позволить мне ненадолго присосаться к твоей душе? – спрашивает существо, и, готова поклясться, у него едва не текут слюнки. – Тогда ты сможешь услышать все, что они хотят сказать.

Нет, спасибо.

– Я пас.

От всей души.

Не обращая внимания на мои возражения, скиталец устремляется вперед. Сотканные из клубов пара руки тянутся за мной.

Я разворачиваюсь и спешу по другой тропе, а волосы у меня на затылке встают дыбом. Оглянувшись через плечо, вижу, как существо склоняется над мужчиной на краю источника и высасывает из его приоткрытых губ что-то похожее на тень.

Дрожь пробирает меня до костей.

Я молча благодарю Творцов за то, что скитальцы встречаются редко, появляясь лишь в туманных завесах, где пожирают души в обмен на послания от услужливых мертвецов.

Даже не знаю, что может быть хуже. Уверена, духи, так отчаянно желающие пообщаться со мной, не скажут ничего хорошего.

Не то чтобы я могла их винить.

К счастью, жуткие пожиратели душ легко отвлекаются.

Я взбегаю по лестнице, поднимаясь намного выше тянущихся ко мне пальцев пара. Когда я выхожу на второй уровень, уставленный столами для игры в Скрипи, до меня доносится смех и звон бокалов.

Вокруг столов толпится народ. Все пыхтят сигаретами, пьют игристые напитки, прижимая к груди игровые осколки. Падают игральные кости, кучки драконьего кровавика переходят из рук в руки.

Я украдкой рассматриваю наряды посетителей: одни одеты в красочные, инкрустированные драгоценными камнями платья, другие – в искусно расшитые плащи. В их прически вплетены перья, с мочек свисают бусины – почетный знак их способности слышать песни разных стихий.

Красные – Игноса.

Синие – Рейн.

Коричневые – Булдера.

Прозрачные – Клод.

Даже если не брать в расчет бусины, высокопоставленных стихиалей Сумрака можно запросто узнать издалека по их нарядам, нередко сочетающим больше десяти цветов за раз. Словно это равняет их в могуществе с яркими драконами, которые правят небесами этого королевства.

С великими молтенмау.

Забавно, ведь именно они первыми пустят кровь зверям, если рудник с кровавиком иссякнет.

Я уже на полпути вверх по узкой лестнице, вырубленной в задней стене, когда кто-то высокий и широкоплечий начинает спускаться.

Я замираю, не в силах разглядеть ничего, кроме волевого подбородка и темной, аккуратно подстриженной бороды: капюшон плаща скрывает остальное.

Он не замедляется. Просто продолжает спускаться по лестнице, несмотря на то что я одета в откровенное ярко-красное платье, которое невозможно не заметить.

Я едва не стискиваю зубы, но вовремя вспоминаю о металлической пластине, закрепленной на моем заднем моляре, и ничем не выдаю свое секретное оружие.

Он едва помещается на лестнице, а значит, не задеть друг друга будет непросто.

Прекрасно.

Типичное дерьмо стихиалей, думающих только о себе.

Вздохнув, я опускаю плечи и делаю шаг в сторону, напоминая себе, что я – Кемори Дафидон, странствующий бард из Орига. Я испуганная бродяжка. И я здесь совершенно не за тем, чтобы случайно подставить подножку этому мужчине и наблюдать, как он кувыркается по лестнице.

Вообще нет.

Прижавшись спиной к стене, я опускаю глаза и жду, когда он пройдет мимо. Его тяжелые шаги становятся все ближе, звучат так близко, что на меня обрушивается дымный мускус, сдобренный запахом свежерасколотых камней и смягченный нотками чего-то маслянистого.

Я задерживаю дыхание – а потом выдыхаю, словно не желая расставаться с густым, насыщенным ароматом, который, возможно, является одним из лучших запахов, которые я когда-либо вдыхала…

Мужчина протискивается мимо.

Останавливается.

Я замираю в его тени, как пламя в темноте. Только сердце бьется быстро и отчаянно, все сильнее колотится в горле с каждой бесконечно долгой секундой.

Почему он не двигается?

Я боком отступаю вверх по лестнице, освобождаясь от его притяжения.

– Извините.

Нам нужно скорее разойтись и отправиться по своим делам.

Он издает глухой скрежещущий звук, словно сквозь зубы.

Воздух приходит в движение.

Я двигаюсь вместе с ним.

Резко развернувшись, молниеносно хватаю мужчину за запястье. Воздух густеет от напряжения, и я смотрю на большую, покрытую шрамами руку – протянутую, застывшую на полпути, как будто он вот-вот схватит мою вуаль и сорвет ее.

Засранец.

Хотя его глаз не видно, я чувствую его пронизывающий взгляд так, что сковывает легкие. Его внимание переключается на округлую выемку в моем ухе.

И снова возвращается к глазам.

Резкие слова шипами увязают на языке, и я испытываю огромное искушение плюнуть в этого ублюдка. Но потом вспоминаю, что фейри, которые противостоят высокопоставленным стихиалям, в итоге становятся драконьим кормом, – и проглатываю свои слова. Это никогда не приносит удовольствия, сколько бы раз я этого ни делала.