Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт. Страница 10

Как только Вири вошла в кабинет, ее взгляд невольно метнулся к окну. Дрожь пробежала по спине при виде смертоносного черного тумана, зависшего над океаном. Однако внимание пришлось сменить, когда она услышала деликатное покашливание. Вири обернулась и увидела Дарика, стоявшего у массивного стола из красного дерева в глубине комнаты. Его хмурый взгляд был таким же тяжелым, как и у Миры.

Оба руководителя были высокими, сильными и бесспорно внушительными людьми, но на этом их сходство заканчивалось. Мире было около тридцати пяти: смуглая кожа, волнистые каштановые волосы, всегда облегающая кожаная броня. Дарик был старше лет на двадцать, с проседью в волосах и бледной кожей под наглухо застегнутым мундиром Nox. Нефритово-зеленые глаза Миры были острыми и внимательными, тогда как черный взгляд Дарика — суровым, граничащим с враждебностью, хотя обычно он берег такое выражение только для Вири.

Было широко известно, что капитан Nox Custodia недолюбливает ее, даже если его профессионализм не позволял этому влиять на их рабочие отношения. В основном.

Все знали причину, трагичную, как и всё в их истории:

Он винил Вири в смерти своей дочери.

Это была не её вина — она даже не была знакома с Истрид Фэрроу. Но их связывало общее прошлое. Шестнадцать с половиной лет назад Истрид была молодым охотником под началом родителей Вири, Джорта и Амити Солас. Мира тоже проходила у них обучение; они с Истрид только что закончили тренировки. Как новоиспеченная пара, Мира и Истрид всегда охотились вдвоем, под присмотром Джорта и Амити — до той самой ночи, когда родители Вири внезапно не явились на встречу. В ту же ночь жнец застал Миру и Истрид врасплох, полоснув клинком по горлу Миры и оставив Истрид сражаться в одиночку.

Истрид удалось убить жнеца, но сама она ту атаку не пережила.

Мира, разумеется, выжила, хотя ее горло было повреждено настолько сильно, что с того дня она была вынуждена полагаться на магический амулет — артефакт, оставленный древними магами, который позволял ей общаться телепатически. Его радиус действия ограничивался зоной прямой видимости, и ее собеседники всё еще должны были отвечать вслух, но, по крайней мере, она могла говорить.

Гильдия охотников располагалась прямо над штабом Nox Custodia — настолько близко, что они пользовались одним лифтом и путевым порталом, так что Вири не пришлось покидать кабину. Мира вошла следом, и напряжение стало таким густым, что Вири облегченно выдохнула, когда двери наконец открылись, обнажая знакомый коридор Гильдии, отделанный темно-зеленым мрамором.

В отличие от Nox, у охотников не было индивидуальных рабочих мест, поскольку они почти всё время проводили в поисках жнецов, посещая Гильдию лишь для тренировок, собраний и отчетов перед наставниками. Всякий раз, когда им удавалось поймать жнеца, они передавали его Nox для завершения ареста и оформления бумаг. Это идеально подходило Вири, которая ненавидела быть прикованной к столу. Ей нужно было движение, постоянная активность — во всех аспектах жизни.

Сейчас же она чувствовала себя в ловушке, следуя за Мирой по коридору, освещенному вечносветами. Они миновали туннели, ведущие к залам для спаррингов, конференц-залу размером с театр и группе офисов для неформальных встреч. У Миры, разумеется, был свой постоянный кабинет — место главы Гильдии, вырубленное в скале. Его главной гордостью была герметичная стена-окно, выходящая на восточные утесы острова Элвердайн и бушующее море сотнями футов ниже.

Все знали причину, трагичную, как и всё в их истории:

Он винил Вири в смерти своей дочери.

Истрид удалось убить жнеца, но сама она ту атаку не пережила.

По крайней мере, она осталась жива, в отличие от своей возлюбленной невесты.

С момента гибели Истрид Дарик ненавидел семью Вири — сначала её родителей за то, что не уберегли его дочь, а затем и саму Вири, после их смерти.

Она понимала его боль. Она даже могла ей сопереживать. Но её терпение по отношению к его неоправданной обиде имело пределы. Если Мира, которая любила Истрид безмерно, смогла найти в себе силы пережить случившееся, то и Дарик мог бы.

Он же отказывался отпустить свою вражду. Даже сейчас Вири видела это в тенях его глаз и в том, как плотно он сжимал челюсти. Но она встретила его взгляд без тени страха, и когда он сердито указал пальцем на стул перед столом Миры, она тяжело направилась туда и рухнула на сиденье, готовясь к выговору, который вот-вот должна была получить.

Решив, что лучшая тактика — нападение, Вири дождалась, пока Мира сядет, и сразу пошла на опережение:

— Есть что-то, что вы оба хотели бы мне сказать?

Брови Миры взлетели вверх, и в голове Вири прозвучал её ментальный голос: «Что-то, что мы хотим сказать тебе?»

— Угу, — Вири смахнула ворсинку со своего плаща. — Подскажу: когда правую руку Жнецового жреца арестовывают и он заявляет, что будет говорить только с одним человеком, может быть, только может быть, этому человеку стоило бы об этом знать?

В глазах Миры мелькнуло мимолетное чувство вины, но черные глаза Дарика остались суровыми.

— Существуют протоколы, Солас, — произнес капитан Nox. — Ты это знаешь.

Вири посмотрела на свою наставницу и почувствовала слабое облегчение, заметив тень раздражения на лице Миры. Дарик был законником до мозга костей и прививал эту черту своим подчиненным. У Миры же было сердце охотника, и она понимала, что некоторые правила существуют для того, чтобы их нарушать.

— У жнецов нет прав, — продолжал Дарик своим низким, хриплым голосом. — То, что Эштон хотел поговорить с тобой, не означает, что мы были обязаны согласиться. Мы следовали процедуре и передали его просьбу в совет; если бы они проголосовали «за», мы бы вызвали тебя.

— Они проголосовали «против»? — Вири была удивлена. Близость Рива к Жрецу была столь значима, что даже Сариэль признала бы важность заставить его говорить, чего бы это ни стоило. Магистрат, может, и была её опекуншей, но, как бы она ни оберегала Вири, у неё была моральная обязанность ставить благо большинства выше интересов немногих.