Черная дама (ЛП) - Грубер Андреас. Страница 8

После горячего душа в гостиничном люксе и обстоятельного завтрака в зимнем саду Хогарт вошел в кондиционированный вестибюль. Колонный зал с черно-оранжевым интерьером был наполнен густым запахом сирени. Хогарт положил листок с адресом на стойку регистрации перед Терезой.

— Доброе утро, господин Хогарт.

Сначала она улыбнулась ему широко раскрытыми глазами, но потом молча уставилась на бумажку.

— Вы знаете, что там находится? — спросил он.

— Вы ведь уверяли, что вы не из полиции. А я подумала… — Она заправила прядь за ухо, и ее обычно безупречное каре чуть сбилось.

— Я и не из полиции. Как я уже говорил вчера, я работаю на страховую компанию.

В ее взгляде по-прежнему стояло недоверие.

— Тогда что вам нужно от Владимира Греко?

— Владимира Греко? — Хогарт слышал это имя впервые.

Тереза понизила голос:

— Пресса называет его еще Král z Prahy. Король Праги.

— Он торгует предметами искусства? — спросил Хогарт, хотя прозвище звучало скорее как кличка сутенера.

Тереза посмотрела на него так, будто он решил над ней поиздеваться, потом покачала головой. Хотя, кроме них, в холле никого не было, она продолжала говорить приглушенно:

— Он переправляет людей с Востока в Чехию.

Нелегальная переправка людей. Этот тип заставил Сендлинг исчезнуть.

Такова была первая мысль Хогарта. Он и сам не понимал, откуда взялась эта уверенность, но все как-то складывалось.

Он поблагодарил Терезу и подвинул ей через стойку купюру в пятьсот крон.

Остаток утра Хогарт провел в интернет-зоне отеля. Он заказал три крепких мокко и главным образом просматривал онлайн-архив «Пражской газеты» — единственного немецкоязычного еженедельника в городе. Иногда цифровое безумие все-таки бывало полезным.

Пока сумма на его трехчасовой карте медленно таяла, он прочитал все статьи о Владимире Греко и его делах. Время от времени Хогарт распечатывал несколько страниц. Не потому, что боялся забыть какое-нибудь имя — имен он не забывал никогда, — а потому, что хотел иметь на руках бумаги, если Раст или Кольшмид потребуют от него конкретные материалы.

Судя по статьям, Греко вошел в эту среду тридцать лет назад как сборщик долгов — кое-кто утверждал, что как обычный вышибала. Тогда еще контрабандой возили алкоголь и сигареты. Теперь Греко возглавлял систему нелегальной переправки людей и тем самым контролировал рынок черной рабочей силы.

Он организовывал банды карманников, держал игровые автоматы и букмекерские конторы, доставал любые документы — от паспортов до фальшивых разрешений на работу. Хотя все, по-видимому, это знали, Греко так и не могли ничего доказать. Или же никому особенно не хотелось прижимать Короля к стенке.

С каждой новой статьей Хогарт все яснее понимал, насколько влиятельным и опасным был этот человек. Если бы к Греко явился совершенно незнакомый тип и начал расспрашивать его о пожаре в Национальной галерее и исчезновении Сендлинг, это взволновало бы его не больше, чем собачья блоха — паршивого волка.

Но у каждого человека есть враги — тем более у такого, как Греко. Хогарт быстро нашел то, что искал. Если в Праге нужно было раздобыть оружие или наркотики, лучше всего было идти к Патрику Цизеку. За проституцию, похоже, отвечал некий Антонин Полашек, которому, среди прочего, принадлежал «Papousek» на Бернардигассе.

Некоторые статьи читались как справочник «кто есть кто» пражского подполья. Границы в Золотом городе на Влтаве, казалось, были проведены, а все виды бизнеса аккуратно поделены. Хогарт понимал: ни один из этих господ не станет болтать о Короле Праги. Но знать конкурентов своей цели никогда не вредило.

Прежде чем разорвать соединение, Хогарт ввел в Google запрос «Vladimir Greco». Список международных результатов оказался длинным. Уже на пятой позиции значилась запись, которая его удивила.

Греко был не только переправщиком людей, но и любителем искусства. В статье из New York Times сообщалось, что в 2002 году он участвовал в торгах Sotheby’s за одну картину маслом и едва не выиграл лот. Но полотно ушло не в его родную Чехию, а в Нортгемптоншир.

Хогарта бросило то в жар, то в холод, когда он прочитал, что экспонатом был «Святой Фома» Октавиана. Похоже, Греко все-таки добрался до своего Октавиана. И не просто добрался — разом заполучил тринадцать редких работ.

Кто еще мог подменить картины перед пожаром в галерее? Александра Сендлинг каким-то образом выяснила это и вышла на след Греко. Она дважды приезжала к нему — и это стало для нее роковым.

Для Хогарта дело было совершенно ясным. Теперь оставалось только найти способ подобраться к Королю Праги.

В полдень Хогарт обедал в зимнем саду отеля «Ventana». Он рассеянно ковырял вилкой еду, а в пальцах вертел визитную карточку Кольшмида.

Ему было велено сообщать начальнику выездного отдела Medeen & Lloyd о каждом своем шаге. Он, конечно, не был одним из лакеев Кольшмида, но о следующем намерении все же следовало кого-нибудь поставить в известность — пусть даже гостиничную уборщицу. Кроме того, давно пора было связаться с заказчиком.

Хогарт посмотрел на часы — чуть больше часа — и набрал номер. Он никак не ожидал, что в воскресенье в такое время кто-то ответит, но после третьего гудка Кольшмид снял трубку.

— Говорит Хогарт, я…

— Господи, почему вы объявляетесь только сейчас? Вчера я пять раз звонил в отель. Вас все время не было на месте.

— В конце концов, вы платите мне не за то, чтобы я сидел в гостинице.

Хогарт посмотрел на список, где Тереза записала пять отметок времени.

— Что вы выяснили?

— Для предположений еще рано, — уклонился Хогарт. — Я хотел только сообщить вам, что собираюсь нанести визит человеку по имени Владимир Греко. Он…

— Греко? — вырвалось у Кольшмида. — Сегодня воскресенье! У вас назначена встреча?

Хогарт помолчал. Он ожидал какой угодно реакции, только не такой.

— Откуда вы знаете Греко?

— В прошлом году он несколько раз пытался купить у Музея истории искусств две картины Октавиана. Безуспешно.

Хогарт вскочил со стула.

— И почему я об этом ничего не знаю?

— Послушайте, если вы собираетесь навещать каждого потенциального покупателя картины Октавиана, вы будете заняты месяцами.

— Но не здесь, в Праге! — отрезал Хогарт.

Он почувствовал, как у него вздулись жилы на шее.

Если Кольшмид такой умный, пусть сам и берется за это дело. Но этот кабинетный крысёныш с помадой в волосах понятия не имеет, как раскрывают страховые мошенничества.

— Вы еще что-нибудь от меня скрыли, что напрямую связано с Октавианом или Прагой?

— Я от вас ничего не скрывал! — взорвался Кольшмид.

Хогарт глубоко вдохнул. Продолжать спор не имело смысла. Этот хлыщ, как и Акула, с самого начала был против того, чтобы дело поручили ему. Еще одно слово на эту тему — и разговор скатится в непрофессиональную грубость.

— В любом случае теперь вы в курсе. Я немного прощупаю Греко.

По звукам в трубке казалось, что Кольшмид взволнованно расхаживает по кабинету. Потом с тяжелым грохотом захлопнулась дверь.

— Вы хотя бы предупредили его о своем визите?

— Зачем? Если у него хорошие информаторы, он уже знает, что я в городе, и ждет меня. Мне пора.

Хогарт оборвал связь. Он подумал о последнем телефонном разговоре Александры Сендлинг и о том, что она не могла привлечь пражскую уголовную полицию к своему расследованию. Возможно, в ближайшие часы он выяснит почему.

Пришло время навестить пражский вилловый квартал.

На плато изломанной скальной стены, серо вымытой дождем, над городом царил Пражский град. Ниже располагались дворцовые сады. Двадцать лет назад они еще были закрыты для публики; теперь по ним гуляли туристы.

Подмостки и павильоны, частично уже накрытые брезентом, напоминали Хогарту об осени. Время концертов и садовых праздников прошло, но даже под покровом листвы смотровые террасы сохраняли особое очарование.