Мастер Рун. Книга 12 (СИ) - Сластин Артем. Страница 7

Только он не собирался хитрить, а наоборот, рядом с каждым отпечатком лапы земля была чуть тронута инеем, который даже в ночи светился. И вот это тоже было что-то новое, раньше он так никогда не делал. Иней был на земле, он был на коре деревьев, на низких ветках, где видно было, что Бабай прислонялся к ним специально. Это были такие своеобразные этерные метки.

Он оставлял за собой след из замороженного этера, и каждая его метка несла в себе одно и то же послание, которое я считывал через связь как набор ощущений. Он говорил всем, кто только попытается пройти по его следам, что делать этого совершенно точно не стоит и это будет слишком опасно для них.

Вскоре я достиг места, где мой друг остановился и, видимо, что-то делал. Что он делал, стало понятно, когда я осветил фонарями небольшую прогалину между тремя старыми деревьями, которая сейчас выглядело как место побоища. Земля была разрыта, кора с ближайших деревьев содрана на высоту, наверное, в два человеческих роста, и посередине этого пейзажа лежала здоровенная туша.

Мой фонарь выхватил её частями, сначала лапу, широкую, с огромными когтями длиной, наверное, в два моих пальца, а потом бок, покрытый жесткой щетиной, под которой выступали толстые ребра. А затем, собственно, и саму голову. Я не знал, как называется зверь, но остановился и даже присвистнул.

Корневики наверняка имели для него какое-то поэтичное название, слишком он был устрашающ. Сам зверь был размером с лошадь, если бы лошадь была пошире в туловище и имела пасть, способную перекусить здоровенное бревно.

Зверь был мертв. Его горло было разорвано буквально одним движением, рана спеклась ледяной коркой, которая даже не таяла, но уже парила. Кровь вымерзла прямо в момент вытекания, и ее было мало. Сам Бабай спокойно сидел рядом, даже не пытаясь сожрать свою добычу. Он почувствовал моё приближение, мотнул головой.

Еда-много-дом.

— Ты сейчас серьезно? — спросил я у него вслух. — Давай-ка ты лучше его сожрешь прямо тут, а уже что останется, может, мы и заберем.

Но Бабай оказался не голоден и абсолютно серьезно настроен. В том плане, что он собирался доставить эту тушу домой для стаи, чтобы накормить нас всех и отплатить за добро, которое сделали ему. Меня и тех, кто носит мое клеймо, он считал как раз своими. И сейчас решил, что он достаточно взрослый для того, чтобы позаботиться о пропитании этих маленьких лысеньких обезьянок, которые до этого кормили, помогали и расчесывали его.

Я обошел тушу по кругу, оценивая масштаб проблемы. Выглядела она килограммов на четыреста, если не больше. Не знаю, можно ли есть это мясо, но раз Бабай убил эту штуку, то, пожалуй, придется тащить. Зря, что ли он пошел в ночной лес, нашел достаточно крупного хищника в округе, порвал ему глотку.

— Жаль нельзя подать сигнал, чтобы сюда прибежал Рен с десятком бойцов и утащили его на своих руках. Ты мне ещё вот что скажи, ты дальше пойдешь охотиться или на сегодня всё?

Доволен-домой-спать.

Среди других эмоций отдельно стоило выделить то, что Бабай почувствовал этого зверя и пришел именно за ним, считая его достаточно опасным для своей стаи. И вот это слово, было здесь ключевое. Для него мои люди, носящие мое клеймо, были одним целым, и он, как альфа-хищник, отвечал за безопасность территории, и тут же, как только возникла проблема, он ее убил. А я, получается, был вожаком стаи, которому альфа-хищник приносит добычу.

— Ну спасибо, — сказал я ему. — Это действительно мило. А теперь давай подумаем, как мы эту лошадь с тобой потащим наверх обратно.

Прыгать обратно, звать народ, собирать, поднимать всю эту шумиху, смысла никакого не видел. Поэтому мы потащили её обратно домой сами. Благо, сумка у меня была большая, и туда поместилось много всякого разного. Верёвка точно была. Я обвязал тушу верёвкой обвязал ей Бабая, и мы поволокли её по лесу в сторону лагеря.

Процесс, мягко говоря, был не совсем героический, скорее это напоминало путешествие двух грузчиков. Я упирался, Бабай тянул, туша цеплялась за каждый корень и каждый камень, и где-то на полпути подумал, что нужно иметь с собой еще и топор, как минимум, чтобы разделать тушу на месте и засунуть в пространственную сумку кусками.

Те книги, которые мне доводилось читать в библиотеках, рассказывали, что в пространственных артефактах чуть ли не замки могли помещаться, с землями и крестьянами, при этом сами артефакты имели достаточно скромные размеры. А у меня в сумку ничего толком и не влезет, ограничивая мои возможности и это было обидно.

Надо всё таки дальше изучать пространственные руны, повышая своё мастерство.

Ближе к деревне нас уже остановили дозорные, и я понял, что ругаться на них всё-таки не стоит. Можно сказать, на выход они пропускали спокойно, а на вход контролировали прямо хорошо. Дисциплина у них всё-таки была. Пока один, тот, которого я видел, спал, второй всё-таки меня отследил и видел, как я уходил. А теперь они оба, немного шокированные, смотрели на тушу, которую мы притащили, и не знали, что с ней делать.

— Ну что, встали? — Рявкнул я на них. — Мясо, что ли, не видели? Взяли верёвки, тащите дальше в разделку или куда его, пока не протухло. Это подарок нам от Белого Духа.

Не знаю, кто из этой дозорной двойки поднял тревогу и передал дальше, но вскоре к нам всё же подскочил Рен с дежурным десятком бойцов. Там же присутствовал и Дуб, и Сучок. И дальше пошло один за другим, как костяшки казино. Деревня словно не спала, хотя была глубокая черная ночь, в которой было хоть глаза выколи. Все собрались и смотрели весьма восторженно на тушу, которую мы притащили.

— Рен, ту штуку можно есть? — спросил я у своего командира.

— Да, мастер. Это Проглот. — Назвал он мне умершее животное. — Очень опасная ночная тварь. Это вы его убили?

— Говорю же, — ответил я уже слегка раздраженно, — это подарок от Белого Духа.

В свете фонарей и факелов, я отвязал верёвку от Бабая, отдавая право тащить тушу остальным. Людям невероятно понравилось, если мягко сказать, то что сделал мой байшоу. У них была настоящая и даже какая-то непробиваемая вера, в то, что Белый Дух послан им свыше, и что пророчество сбывается, и всё будет хорошо. И Бабай своей охотой только подлил масло в огонь, принеся им еду. И неважно, что ему было скучно, и он занимался охраной периметра, и территории, которую считал своей и всё. Поздно, легенда кормила себя сама, я мог только смотреть, как она жирнеет.

За самой разделкой я не следил. Знаю только, что шкура этой твари была настолько прочной, что обычные ножи её не брали, и Горбуну даже пришлось использовать рунные пилы. Зато вот кости отложили мне все. Я уже прикинул, что из них можно вырезать. Плотность их была запредельная и гораздо лучше, чем у оленьего гребня.

А утром, и уже после весьма сытного завтрака со свежим мясцом, который в лагере прошёл приподнятом настроении, потому что свежее мясо хищника нижнего яруса считалось здесь чуть ли не деликатесом, ко мне в мастерскую пришёл Горбун. Причём без стука, как обычно, вошёл, неся на плече деревянную конструкцию.

— Готово, — сказал он, и поставил её на пол.

Я отложил кусок кости, который обтачивал, и посмотрел на то, что он принес. Да, как и надо, рама из железного дерева, собранная точно по моему эскизу. Две вертикальные стойки толщиной с руку и верхняя перекладина с пазом для направляющей, ну и нижняя площадка для заготовки. Горбун даже добавил себе боковую опору, чтобы пластина не съезжала при нажатии. Это было грубовато, зато весьма крепко.

Узкое горлышко моего личного участия в создании доспехов, через которое проходила вся производственная цепочка, теперь должна была измениться и расшириться, а может быть, и вообще исчезнуть.

Достав из пространственной сумки один из двух своих накопителей, я положил его рядом с прессом. Теперь нужно было сделать самое сложное, но невероятно интересное. Мне нужно было создать рунную цепочку, которая делала три вещи одновременно. При нажатии верхней направляющей на заготовку, матрица с краской должна отпечатывать рисунок руны на самой пластине. Это чисто механика, тут ничего хитрого. Затем, в момент контакта матрицы с пластиной, срабатывал триггер. Рунная связка из группы управления выполняла достаточно простое условие, если есть давление, значит, работай. И вот тут начиналась настоящая работа.