Мастер Рун. Книга 14 (СИ) - Сластин Артем. Страница 13

Так началось самое кошмарное путешествие, в котором я когда-либо участвовал, так как пейзаж, прыгающий перед глазами на каждые полторы сотни метров, удар лапами о землю, от которого я тыкался в ледяной загривок зверя, а затем короткий разгон и новый скачок. Каждый такой перенос стоил Бабаю около восьмисот единиц, плюс-минус в зависимости от того, насколько он успел разогнаться перед этим самым прыжком.

С любой точки зрения такое путешествие было совершенно невыгодным. Да через порталы гораздо дешевле путешествовать, но тесты провести стоило, поэтому мы продолжали.

Зато, как только мы оказались на территории Проклятых пределов, у меня сразу буквально зачесалась голова. Живая сеть и узлы-ретрансляторы фонили беспокойством, причем я без труда вычленил конкретный источник. Все были встревожены пропажей Бабая, и меня, при этом никто не понимал, что происходит, хотя нас не было чуть больше суток. Судя по всему, алхимику не сильно-то и поверили в том, что произошло с Бабаем и куда я намылился. Поэтому сейчас яма и строящаяся крепость были как встревоженный улей. Все ждали меня и явно переживали, не понимая, что происходит.

В общем, пропадать, никого не предупреждая, это дело плохое. Тяжело, когда несколько тысяч человек зависят от тебя полностью и от всех твоих решений. Но тут я сам виноват. Никто не обещал, что роль повелителя целого древнего города и главы секты Белого Духа сведется к раздаче приказов из теплого кресла. Ага. Дайте мне это кресло, так оно будет пылиться без дела, потому что я не успею примостить на него свою задницу.

Ну и плюс у этого путешествия тем не менее был. Несмотря на то, что до дома было еще далеко, но здесь сейчас, в пределах сиденья и подножки своего обновленного сильного друга, я понял достаточно простую вещь, расстояние перестало быть приговором. Если Бабай согласится, и мы сможем сделать достаточно хорошее седло на его спину, то с его помощью я смогу перемещаться очень быстро по территории Проклятых пределов. Это будет гораздо быстрее, чем лететь с помощью крыла. Я уже успел оценить, как километры мелькают мимо за считанные секунды. Причём понимал, что ещё есть куда развиваться и Бабаю нужно просто осваиваться с новой силой.

Где-то на середине пути, земли проклятых пределов решили напомнить, что я здесь не хозяин. Бабай вынырнул из очередного прыжка над участком, где земля шла непонятными буграми, словно внизу кто-то пытался вылезти. Я даже подумать не успел, как почва под его лапами вспучилась и лопнула фонтаном и наружу, шипя, полезла тварь, встревоженная появлением байшоу. Что-то среднее между сколопендрой и каменным червем, причем достаточно приличного уровня прокачки.

Бабай даже носом не повел. Его лапа немного сместилась в сторону после переноса, и панцирь негодующего зверя лопнул с таким хрустом, что я даже почувствовал, как брызги крови разлетаются во все стороны. Все это произошло мимоходом, словно ничего не случилось, я только и увидел ядро зверя валяющееся в кусках плоти неподалеку от нашего прыжка, забрать мне его не дали

— Эй, а добыча? — возмущенно буркнул я в ледяной загривок, хотя сам понимал, что вопрос про добычу был чисто риторический.

Ядро-то было приличное, зверь тянул как минимум на стадию закалки мышц и при этом так глупо умер. Но для Бабая это была мелочь, ради которой не стоило бы даже останавливаться. И это отрезвило меня даже сильнее, чем рана от багрового ножа, которая продолжала меня беспокоить.

Сейчас стоило трезво прикинуть то, насколько сильно мы разошлись. Бабай шагнул на ступень вверх, причем серьезную ступень, а я, по сути, все еще болтался там, где был раньше. Когда он был щенком в сумке, то был тот, кто эту сумку таскает, был сильный я, и это нас всех устраивало. В Яме каждый из нас занимался своими делами, и у нас были достаточно партнерские отношения. Мне не нужно было Бабая защищать, ему не нужно было защищать меня, соответственно, все было в порядке вещей. Это было равноправное партнерство, но сейчас все изменилось, и изменилось кардинально.

Дом-спать-долго.

Словно подслушивая меня, передал мне свой мыслеобраз Бабай. Он собирался не просто так отдохнуть денек и снова рваться в бой, а именно залечь в долгий сон, чтобы взрастить в теле свою новую силу, восстановить внутренний баланс, который после такого рывка пошел вразнос.

Насколько по времени это растянется, было непонятно, он сам точно не знал, но заранее предупреждал. И я его прекрасно понял, после каждого такого скачка зверю нужно заново себя перекроить, иначе сила, которая распирает его изнутри, может уничтожить все то, что не успело под нее перестроиться. И мой зверь хотел выжать из этого максимум. Это было логично и немного обидно, потому что у меня были серьезные планы на использование Бабая в дальнейших рейдах и, в частности, в путешествии.

А еще в том, что он мне передавал, я заметил мысль, которая была очень важной. Бабай буквально говорил мне о том, что, когда он проснется, ему будет нужен рядом тот, кто не отстанет. Потому что зверю нет смысла водить дружбу с обузой. Он был рядом со мной, потому что я был сильнее, умнее и полезнее. А теперь несмотря на то, что полезность и ум остались, сила, на которую он привык опираться рядом с собой, начала проседать на фоне его собственной.

Бабай не хотел меня обидеть. Тем более не говорил со зла или презрения. Да и не знал он таких понятий, всё же он по своей сути был зверь, поэтому ему и не нужна была дипломатия или попытки смягчить удар. Просто констатировал факт того, что это необходимо. Как воздух, который нужен, чтобы дышать, и вода, чтобы пить. Равный нужен, чтобы быть рядом с равным. А сейчас я был в роли отстающего.

— Ладно, мой друг, — выдохнул я, прогоняя обиду. — Ты прав, ты вырос, а значит, теперь моя очередь догонять.

Понемногу начал складываться будущий план прокачки. Если обычные методы, даже с использованием Ямы, становятся для меня слишком медленными, значит, нужно лезть глубже и использовать новые навыки в полной мере. Но это всё чуть позже.

В одном из очередных прыжков, которые я давно уже перестал считать, мы оказались возле самой крепости под испуганные крики рабочих и грузчиков, таскающих камни. Люди шарахались во все стороны, а часовой на стене истошно заорал, но я не разобрал, что именно, кроме того, что орет он испуганно.

С одной стороны, орет он правильно. Когда из ниоткуда перед воротами материализуется двухметровая белая туша с седоком, любой нормальный стражник должен схватиться за рогатину либо начать поднимать тревогу. Вот только тревогу-то уже будет поднимать поздно, я-то уже нахожусь внутри стен. Кажется, нам стоит пересмотреть меры безопасности, а то выглядит всё это сейчас слишком глупо.

— Свои, спокойно! — рявкнул я, слезая с Бабая на подгибающихся ногах.

Первым к нам подбежал десятник из третьей сотни Корневиков, которого узнал только по татуировке на скуле. Парень был бледный и совсем не понимал, радоваться ему или бить тревогу.

— Мастер жив! — заорал кто-то за спиной, и крик прокатился по стройке эхом, а вместе с ним и радостный ор.

— Орать то зачем-то? — поморщился я, — где Гвоздо или Рен? Кто сейчас на поверхности?

— Нет никого, мастер, — радостно ответил десятник. — Весь внутренний круг собрался на четвертом ярусе на совещание, уже часов десять там сидят.

— А радуешься ты чему? — ответил я. — Там на нас армия прёт в десять миллионов проклятых, воевать некому, где командиры?

— А?

— Б! — усмехнулся, видя его открытый рот и приказал. — Панику не поднимать, удвоить дозоры. Я пошел внутрь, никого не пускать. — перевёл взгляд на Байшоу — Пойдем домой, лохматый. Сначала я тебя спать уложу, а потом я буду разбираться с этим бардаком. — и снова вернул фокус внимания на стражника. — Как тебя зовут?

— Серый Лист, мастер, десятник третьей сотни. — Тут же бодро отчитался парень.

— Слушай внимательно, Серый Лист. Возьми своих парней и пройди по маршруту в сторону Костяного хребта. Где-то в километрах сорока отсюда тебе попадется убитая тварь, у нее должно быть духовное ядро на поверхности валяться. Заберите его и принесите сюда.