Дважды бывший - Седова Александра. Страница 9

Каждый раз ускоряю шаг в надежде, что никто не остановится и не пристанет с вопросами.

Водители сами осторожничают, не спешат тормозить у одинокой женщины, идущей по обочине в столь позднее время.

Большая часть пути пройдена. Определяю оставшееся расстояние до деревни по появившемуся на горизонте небольшому мосту через мелкую речушку с названием «Гнилая». Мост старый, ветхий. Из года в год слои ржавчины маскируют всё более толстыми слоями краски. На машине время пути до Веры занимает от силы 10 минут. А пешком оказалось довольно далеко. За это время я успела отрезветь от эмоций, сильно замёрзнуть и проклясть своё спонтанное решение сбежать из дома на ночь глядя. О чём думала?

На мосту немного задерживаюсь, развеиваю мысли в смазанном отражении луны на поверхности узкой мелкой реки. Свежий воздух бодрит. Но хочется плакать. Без истерик и жалости, просто тихо выплакаться о своём горе. О разрушенной семье, о предательстве мужа. Признаться себе в этой тишине в том, что мне на самом деле страшно и я сама не знаю, как жить дальше.

Если бы не весенний холод, то, наверное, разревелась бы тут, на мосту. Но замёрзшее тело требует двигаться, чтобы согреться. Приходится быстро идти дальше.

Как только схожу с моста, из-под него на трассу выходит собака. Не маленькая дворняга. Вышла посмотреть, кто это тут бродит по ночам.

Ускоряюсь. Пёс не выглядит опасным, но после всех новостей о нападениях собак на людей просыпается какой-то неконтролируемый страх, поднимающийся из глубины груди и окутывающий полностью.

Пёс не отстаёт. Следует по пятам на небольшом расстоянии.

Я слышу его шаги и цоканье когтей по асфальту.

Оборачиваюсь на ходу. Их уже трое.

И все идут за мной, преследуют, будто добычу.

Теперь уже натурально страшно. Молюсь, чтобы хоть какая-то машина проезжала мимо. Но, как назло, звуков автомобилей не слышно даже вдали.

Только журчание реки, что становится всё дальше, и сопение бездомных собак.

Оборачиваюсь.

Их много. Мелкие, большие, средние. Целая стая! Откуда повылазили?

Помню, что собаки чувствуют страх и могут напасть, если испугаться. Заставляю себя перестать бояться, но, учитывая обстоятельства, это сложно.

Собаки всё ближе. Постепенно сокращают расстояние между нами, приближаются.

Самая мелкая начинает лаять. Остальные подхватывают.

От испуга пускаюсь бежать. Псы кидаются. Рычат, выставив передние зубы, лают, окружают. Выпрыгивают вперёд, пытаются ухватить за ноги, но пока сильно не атакуют.

Оборачиваюсь вокруг, испуганно осматриваю злобные морды с опасными острыми клыками. Бежать некуда. Они поймали меня в кольцо.

Что делать-то?

Дура набитая! Сидела бы дома — ничего бы не случилось!

Уже вижу заголовки утренних новостей: «Женщину загрызли собаки».

Подбираю камень под ногами. Небольшой, так как больших нет. Замахиваюсь.

Камень летит мимо, а мой жест провоцирует собак на атаку. Первый пёс кидается на ноги, кусает. Второй прыгает вверх, целится в лицо. Отбиваюсь руками — он цепляется за руку.

Внезапно оглушает визг шин. Сверхъяркие фары слепят глаза.

На нас мчится огромный чёрный автомобиль, как надвигающаяся тень, как грозовое облако. Резкий сигнал отпугивает собак. Большая часть бросается бежать, но некоторые остаются. Слышу, как хлопает дверь автомобиля.

На свет перед капотом выходит Макс. В руках парня деревянная бита. Не разбираясь, без сострадания к животным, он наотмашь бьёт битой по собакам. Пинает ногами тех, кто прыгает на него.

Собаки визжат, воют и разбегаются.

Странно встретить Макса посреди ночи на пустой трассе. Странно встретить его снова.

— Не ранена? — закинув биту на плечо, проходится взглядом по моим ногам.

— Нет, вроде. Только штаны потрепали, — выдаю дрожащим голосом. Меня начинает трясти как больную. От шока, от перенесённого стресса.

— В машину садись, — говорит Макс. Сам закидывает биту на заднее сиденье и тоже садится.

В салоне сразу включает печку. От резкого потока горячего воздуха окна мгновенно запотевают. Становится жарко, но меня всё ещё трясёт.

— С-спасибо. Т-ты м-меня спас… — обнимаю себя за плечи, скрестив руки на груди.

— Куда твой муж смотрит? Какого чёрта шарахаешься одна по трассе? — с наездом, грубо повышает голос, как будто я подчинённая, а он мой начальник.

Нет сил лепить маску счастливой женщины, чтобы пустить пыль в глаза бывшему.

— Я развожусь. Муж мне изменяет. И я совершенно не знаю, как жить дальше… — отворачиваюсь к окну, покрытому простынёй конденсата.

Макс молчит. Стучит большим пальцем по рулю, обдумывая, что ответить.

— Это не повод гулять одной по ночам.

— Знаю.

— Куда шла? Говори адрес, подкину.

— К подруге.

— Ночью? Уверена, что тебя там ждут?

— Не ждут. Макс, меня нигде не ждут… — закрываю лицо ладонями, глотаю острые слёзы.

Он переключает поток воздуха на стёкла, ждёт, пока они отпотеют, и трогается с обочины.

Машина мягко выезжает на трассу. Я всё ещё сижу, сжавшись, будто если расслаблюсь — развалюсь на части.

Через минуту он резко сбрасывает скорость.

— Куда? — хрипло спрашиваю.

Он не отвечает.

Съезжает с трассы перед мостом. Колёса шуршат по гравию, машина медленно катится вниз, ближе к реке. Там темнее, тише. Только вода негромко журчит, и ветер гуляет в кустах.

Он глушит двигатель.

Сразу становится непривычно тихо. Давяще.

Макс достаёт сигареты, щёлкает зажигалкой. Огонёк на секунду освещает его лицо — резкие скулы, щетину, тень под глазами, напряжённый взгляд.

Втягивает дым, выдыхает в сторону открытого окна.

— Говори, — спокойно произносит.

Как будто готов сидеть здесь и слушать меня, как друг.

А он ведь куда-то ехал. Его кто-то ждёт.

— Тебя, наверное, ждут, — озвучиваю свои мысли.

— Подождут ещё, — отмахивается интонацией и смотрит так, будто предупреждает больше не говорить глупостей.