Правила игры - Аренев Владимир. Страница 77
– И драться, значит, тоже будешь «наравне»?
– Буду, – кивнул тот. – Обязательно.
– И людей убивать, лить им на головы кипящее масло, швырять в них камнями, да? Дробить кости, ударами стрел фаршировать черепа глазными яблоками, а? Обязательно?
Паренек растерянно вздрогнул.
– Да, пацан, похоже, такого в твоих дворовых играх не было?.. И даже в самых смелых мечтаниях. В это вы не играли.
– Оставь парня в покое! – прогремел до демонов знакомый голос с верхней лестничной площадки. – Слышишь, Мабор?
Бешеный изогнулся и посмотрел вверх, хотя, в общем-то, и так знал, кого там увидит.
– Слышу, братец, слышу, старшенький, – как не слышать? Только я ведь его не трогаю, парня. Это он меня толкает, болезного. Дерзкая нынче пошла молодежь, не находишь?
– Это правда, Кэн. Я его ненароком задел, я сам виноват, – подал голос парнишка.
– Ладно, Кэйос, иди куда шел. Нам нужно поговорить с этим человеком. Ступай.
Парень кивнул и, смущенный, побежал вниз по лестнице. Бешеный скользнул по нему взглядом и снова посмотрел на Кэна:
– Поговорить? О чем, скажи на милость?
Клинок уже спускался к нему, медленно, не торопясь, и Мабор поневоле сравнил его с диким медведем – не черным, древесным, а бурым, большим и свирепым, вставшим при виде чужака на задние лапы и угрожающе надвигающимся, чтобы показать, кто в этом лесу хозяин. И еще почему-то вспомнилось, что за всю их жизнь старший брат только однажды применил к младшему «силовые методы воспитания» – когда тот, сорвавшись, нагрубил матери. Задница болела несколько дней; к тому же пришлось извиняться, а это задело гордость Мабора (пускай даже в душе он и понимал, что был не прав).
– Да о всяком поговорить, – сказал Кэн. – О дерзкой молодежи в том числе.
Да пошел ты!!!…
– Понимаю, понимаю. Понимаю насчет молодежи. – Бешеный ухмыльнулся одной из своих коронных ернических ухмылочек. – Защищаешь, опекаешь, заботишься. А что, порошок, которым так обильно сдабривают нашу жратву повара, действует только на тех, у кого имеется тяга к противоположному полу? Или же ты тайком выливаешь суп, а? А может, большим начальникам – ты ведь у нас большой начальник, так? – порошок не положен, а молоденьких мальчиков – сколько угодно?
Внезапно Кэн оказался рядом; он ухватил Бешеного за отвороты новой форменной рубахи и притянул к себе. При этом лицо Клинка оставалось бесстрастным, словно у вырубленной из дерева статуи на мосту через Ханх.
Он встряхнул Мабора, как встряхивает хозяйка старое одеяло, чтобы выбить пыль, потом развернул и швырнул вниз по лестнице.
«Счастливчик» рухнул на каменные ступени и почувствовал во рту знакомый еще по Могилам соленый привкус.
– Я бы пришиб тебя, но не для того вытаскивал с рудников, – сказал Кэн откуда-то сверху. – Поэтому живи, но знай: твоя жизнь давно уже ничем не отличается от жизни постельного клопа. И в этом – твоя вина, брат. Я дал тебе еще один шанс, а ты его снова похерил. Как знаешь. Это – твоя жизнь.
Бешеный заставил себя подняться и посмотреть в спину уходящему:
– Какие мы благородные и милосердные, братец! Ну что же, там, у Ув-Дайгрэйса, тебе, может, зачтется, что ты когда-то сберег жизнь одному постельному клопу. Хотя, я думаю, вряд ли. Сом…
Он закашлялся. Все-таки что-то там такое во мне попортилось от этих лестничных полетов.
Кэн, разумеется, не ответил.
Мабор вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ и стряхнул капли на каменные ступеньки Лучше бы уж добил, благодетель хренов. Все равно подыхать в этих башнях.
Бродить по Северо-Западной что-то расхотелось, и Бешеный направился в казармы «счастливчиков».
Как выяснилось, там его ждал Шеленгмах.
Трехпалый рассказал, что хумины «увеличили свою активность и, скорее всего, готовятся к серьезным осадным действиям». В общем же все это сводилось к следующему: отныне, чтобы хотя бы частично восстановить потерянную на рудниках форму, «счастливчики» должны заниматься в тренировочных комнатах – по несколько часов в день. Разумеется, если они не будут заняты более важными делами.
Ответственным за посещение этих самых тренировочных комнат Шеленгмах назначил, естественно, Мабора. Бешеный язвительно (но так, чтобы звучало не слишком явно) поблагодарил Трехпалого за оказанное доверие и тут же приказал всем выметаться из казарм и идти на тренировки.
Встать с кем-нибудь лицом к лицу и помахать мечами, пускай даже – деревянными, было как раз тем, чего Мабору сейчас больше всего не хватало.
/смещение – клинок разрезает в воздухе солнечный луч/
Енг Цулан был растерян, и Брэд его понимал. Когда те, кому удалось уцелеть после бойни в ущелье, вернулись в лагерь, Охтанг лично допросил офицера, и тот говорил, что вроде бы все, кто выжил, здесь. Остальные погибли.
А теперь посреди ночи вся эта катавасия.
Демоны! Демоны, демоны, демоны!… Если бы я знал, если бы я только знал!…
Данн отпустил Цулана, понимая, что тот, в сущности, ни в чем не виноват. Он спасал и спас тех, кого смог. До оглядок Ли тогда было? Конечно нет. А вот Брэд Охтанг, данн этого войска, должен был предусмотреть такую возможность и устроить отвлекающий маневр – пошуметь, сделать вид, что атакует башни.
Не сделал, не предусмотрел. И теперь около двух десятков своих людей загубил ни за что ни про что. Конечно, не ахти какое количество, а все же. Тем более что среди выживших вполне мог оказаться Орз Витиг – человек, жизнь которого стоило бы спасти в любом случае.
Брэд с досадой потер небритую щеку и выбрался из шатра Мысли путались, и данн надеялся, что свежий воздух немного прояснит их.
В лагере горели огни и сновали там и тут люди По приказу Охтанга спешно устанавливали две катапульты, привезенные с собой; из подручных материалов строили еще несколько баллист, хотя Брэд подозревал, что этот процесс может серьезно затянуться.
Он перевел взгляд на ущелье с ползающими по нему лучами-червяками. Северяне и впрямь подготовились как следует. И все же мне придется их оттуда выковыривать.
– Прости, данн, нам нужно поговорить. Брэд обернулся и увидел одного из офицеров-десятников, высокого и плечистого Пинца Зикила.
– Слушаю, – кивнул Охтанг. – Или ты хочешь вести беседу в шатре?
Десятник покачал головой:
– Нет. Разговор, в общем-то, недолгий. У моих ребят появилась идея… в связи с тем, что только что произошло. – Он кивнул в сторону ущелья, где, казалось, все еще ломается о стены крик подстреленного хумина.
– Это насчет птиц. Мы тут решили, что падалыцики играют на руку северянам. Они же жрут… – Зикил осекся.
– Тела наших воинов, – продолжил за него Охтанг. – И что дальше?
– Думаю, следует вспугнуть этих тварей. Сейчас деньки стоят жаркие, так что вскорости трупы начнут распространять душок. Думаю, северянам это не понравится.
Брэд задумался: взвешивал все «за» и «против». Разумеется, всегда будет оставаться вероятность, что шальной ветер снесет трупные запахи на лагерь хуминов, но большая часть этого «удовольствия» все же должна достаться северянам. А это, в свою очередь, резко снизит их настроение. К тому же трупные газы, кажется, ядовиты. По крайней мере, так утверждают некоторые современные алхимики, а при современном уровне науки не прислушиваться к их словам глупо.
– Хорошо, пускай люди, свободные от работ, займутся отпугиванием птиц. Пращи, луки; можно пошуметь. Займись этим, Зикил.
– Да, данн. – Десятник поклонился. – Думаю, мы еще покажем этим северянам.
– Я тоже так думаю. Ступай.
Брэд зашагал по ночному лагерю, подбадривая солдат и проверяя, как двигаются работы.
Одну катапульту уже почти собрали и теперь приделывали к ней массивные колеса. Рядом суетились инженеры, прикидывая, долго ли придется пристреливаться. Впрочем, армейские алхимики пообещали уже к завтрашнему дню изготовить достаточный запас зажигательных снарядов, а простые камни я так валялись повсюду – бери не хочу. С этим-то особых проблем не будет.