Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В.. Страница 11

Небольшие коробки стояли высокими стопками, наверху которых валялись какие-то предметы, которым не нашлось другого места в пустой комнате. Здесь, внизу, трубы постанывали громче, будто становясь бьющимся сердцем дома в самом прямом смысле.

Это место было капсулой времени, внутри которой была похоронена наша история. Это был наш первый дом после приезда в этот город, еще до того, как мои родители разбогатели и переросли его.

Они даже оставили здесь старый ящик для льда, такой не высокий, что я могла бы удариться о него коленом, случись мне запнуться в темноте. Дерево было приглушенно-зеленым, а от износа кое-где отваливались кусочки дерева и облезала краска.

Прежде чем я успела вытащить из небольшой коробки кое-что скоропортящееся, прозвучал звонок, а следом — звук открывающегося тяжелого замка на входной двери.

Он рано вернулся.

— Кто там? — позвала я, едва не перепрыгивая через ступеньки, чтобы скорее добраться до первого этажа. — Оставьте обувь у двери, глину трудно счищать с ковров!

Когда впереди появился коридор, я поняла, что у входа никого нет.

— Аркадий? — сказала я, уже тише.

Я осторожно закрыла дверь, прижав ее к раме без лишнего шума. Сердце колотилось у меня в горле, грудь постепенно сжималась от тревоги. Я посмотрела на входную дверь на другом конце коридора, рядом с лестницей. Возле нее не было ничьей обуви, а на вешалке — нового пальто. Мотыльков на стене никто не беспокоил.

Я осторожно подкралась к гостиной, делая глубокие вдохи, которые ничуть не успокоили моего обезумевшего сердца.

Отец сидел на стуле в углу, в его фирменной мрачной позе.

Хотя сидя в доме собственной дочери, он держался так, словно чем дольше остается здесь, тем больше денег теряет попусту.

«Время — не деньги, время — куда важнее», всегда говорил он. Я почти слышала его слова. Его вид только подкреплял эту иллюзию.

Он наклонил голову набок, сосредоточившись на набивании трубки, и не смотрел по сторонам. Сидел он в своем старом кресле, в которое никто не садился, пока он не приходил.

— Ты открыл дверь сам, — сказала я.

— В конце концов, это мой дом.

— В чем смысл дарить мне жилье и приходить без приглашения, когда тебе заблагорассудится?

— Осторожнее, — его взгляд скользнул на меня, — в этом положении у тебя крайне мало влияния.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Я был с тобой добр, а мог бы использовать тебя для куда более выгодного брака, — он откинулся в кресле, разжигая трубку.

— Но ты этого не сделал.

— Потому что на данный момент эти инвесторы нужны мне хотя бы относительно невредимыми, — умолкнув, он затянулся, глядя на то, как с каждым вдохом угольки вспыхивают, оживая. — Я лишь думал, что ты будешь более благодарна.

— Я благодарна.

— Вы консуммировали брак? — он внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Разве это не мое личное дело? — мне удалось выдавить скромную улыбку сквозь стиснутые зубы.

Его смех был мелодичным, и мог бы сойти за искреннее веселье, если бы не предмет разговора.

— Нет, моя дорогая, то, что будет с твоим телом, никогда не было твоим личным делом, — он снова умолк, делая очередную затяжку.

Я заметила, что сжала руки в кулаки лишь в тот момент, когда ногти впились в ладони, и те места, где пыталась циркулировать кровь, начало жечь.

— Я так понимаю, ты его уже отпугнула? — вздохнул он, поднимаясь с места и аккуратно застегивая пиджак.

— Мы узнаем друг друга, — мой голос дрожал. — Ты не думал, что ему может понравиться мой ум, а не плоть? — я не уверена в том, сможет ли Аркадий разглядеть это во мне, но отцу об этом было неизвестно. Единственным моим преимуществом было то, что мы некоторое время не жили вместе.

Он склонил голову набок, улыбаясь так, словно я сказала какую-то глупость.

— Моя дорогая девочка, мужчины почти что рождаются, жаждая плодов плоти.

— Всему свое время.

— Как занимательно, с покровителями это совсем не занимало времени. И твои сестры отлично справлялись, — он собрался было уходить, но остановился возле меня. — Я полагал, что твой опыт поспособствует скорости развития событий, но предпочту довериться процессу, пока вы собираетесь с силами.

Его слова были полны такого яда, что незнакомый с нами человек усомнился бы в том, что их произнес отец. Он отлично контролировал себя, позволяя другим видеть в своем образе лишь то, что ему хотелось.

В дверь снова позвонили.

— Пожалуй, я пойду, было приятно повидаться, — его губы сложились в приятную улыбку, прежде чем он сжал мое плечо.

Открыв дверь, чтобы его выпустить, я нос к носу столкнулась со второй за день гостьей.

— Ох… я не знала, что ты не одна. Я зайду позже, — испугалась Лорелея, увидев моего отца.

Его губы расплылись в неискренней усмешке.

— Я уже уходил.

Он прикоснулся к краю шляпы и ушел, бросив на меня еще один взгляд, прежде чем неторопливо зашагать по тротуару.

— Как ты? — пробормотала я, глядя на свои туфли, носки которых упирались в обувь Лорелеи, и лишь деревянный порог двери разделял нас, будто прочерченная на песке линия.

— Мы можем поговорить? — вздохнула Лорелея. Она сжимала в руках небольшую сумочку, потирая ее порядком износившуюся ручку.

Она не была сильна в извинениях, но всегда приходила мириться первой.

Я отошла в сторону, жестом приглашая ее внутрь.

Лорелея уже говорила о чем-то поспешнее, чем скаковая лошадь несется через барьер и тут же расположилась в гостиной. Я прислонилась к дверному косяку, и ее слова казались мне приглушенными, пока мой разум блуждал, притягиваемый ко входу в подвал, на котором болтался открытый замок, скважина для ключа, на котором, издеваясь, наблюдала за моим днем, как чей-то злобный взгляд.

Наконец, я осталась одна.

Можно было начинать мой послеполуденный ритуал. Заварить свежую порцию нового черного чая с солодом, который мне подарила Козетта. Она сказала, что его шоколадный аромат будет отлично сочетаться со вкусом сушеных абрикосов. Достать мои любимые чашки кремового цвета с золотой и глубокой оранжево-красной эмалью вокруг краев. У меня осталось их всего две, остальные были давно разбиты, испорчены или выброшены.

Я удобно расположилась на диване в гостиной, взяв с полки роман. Этим вечером мне хотелось принимать решения лишь о том, хочу ли я прочитать нечто новое или перечитать старую, хорошо знакомую книгу. Моя библиотека в основном состояла из книг, которые я перечитывала бесчисленное количество раз, новых книг, которые я купила из-за симпатичных обложек и небольшого количества подаренных, которые мне не нравились и к которым я никогда не прикасалась.

И только я устроилась, как от двери раздался громкий, тревожный звон.

— Да бога ради, ни минуты покоя, — простонала я, захлопывая и бросая на стол книгу и со звоном ставя чашку на блюдце.

Только я открыла дверь, как она попросту отлетела внутрь, ударяя меня в лоб.

— Ты что, правда думала, что сможешь меня избегать? Быстро же ты обо мне забыла, ветренная девка, — прорычал коронер, врываясь в мой дом, как взыскатель долгов.

Я торопливо подхватила и заперла дверь.

— Я тебя не избегала, Винсент, не говори глупостей, — на самом деле я, безусловно, его избегала.

— Ты не можешь от меня попросту избавиться, знаешь ли, — он издал жестокий смешок, и развернулся на пятках, чтобы посмотреть на меня. Несколько прядей упали на его лоб, подчеркивая то, насколько безумными были его глаза с расширенными, как у впавшего в ярость зверя, глазами. — Кто еще поможет такому порочному созданию, как ты? Твой новоиспеченный муж? Нет, он сбежит, как только…

— Я не пыталась ни от кого избавиться, — перебила его я, торопливо собирая почту, которая рассыпалась возле двери, и складывая ее на стол в коридоре. — Это было не мое решение, у меня связаны руки, — солгала я.