Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина. Страница 28

Он тихо постучал в дверь, а затем мысленно выругал себя за это. Это же его комната. Но почему-то он не мог заставить себя просто ворваться внутрь. Элиза и так нервничала из-за всей этой истории с совместным сном, и он не хотел усугублять положение.

На стук не последовало ответа. Нахмурившись, Меррик постучал снова. Снова тишина. «Наверное, она уже спит. Просто зайду и лягу рядом на постель», — сказал он себе.

Тихо отодвинув металлическую панель, он шагнул в комнату. Было темно, и хрупкая фигурка, которая, должно быть, принадлежала Элизе, сжалась в комочек под одеялом на дальнем краю спальной платформы, там, где она примыкала к стене. Меррик тихо позвал её по имени, но она не шелохнулась. Вздохнув, он стянул сапоги и начал снимать тонкую рубашку с V-образным вырезом, намереваясь бросить её на пол и спать просто в штанах, хотя это и было бы очень неудобно. Ему не хотелось, чтобы Элиза проснулась и обнаружила его голым рядом с собой, когда…

Высокий, испуганный вскрик вырвался из фигуры на спальной платформе, и затем, внезапно, Элиза метнулась с постели, словно пуля, выпущенная из бластера.

Меррик перехватил её за плечи.

— Эй, стоп-стоп… куда ты?

— Отпусти! Отпусти меня!

Её голос звучал как отчаянное рыдание, чистый ужас. Меррик чувствовал, как от неё волнами исходит страх — пот с примесью адреналина ударил в его чуткий нос. Боги, что с ней не так?

— Это я, Элиза. Это просто я, — сказал он ей, но она всё ещё сопротивлялась, на ощупь двигаясь в тёмной комнате и отчаянно пытаясь вырваться.

— Оставь меня в покое. Не трогай меня! Не так. Не снова!

Она пнула ногой, и Меррик был рад, что он так высок. Будь он хоть на несколько дюймов ниже, лишился бы как минимум одного яйца. Но Элиза продолжала бороться, очевидно ослеплённая ужасом.

«Она не видит меня — думает, что я кто-то другой. Кто-то, кто хочет причинить ей боль». Мысль мелькнула в его мозгу, и он сразу понял: это правда.

— Свет! — рявкнул он. — Свет в этой комнате, живо!

Мгновенно загорелись потолочные светильники — крейсер послушно выполнил голосовую команду. Как только комнату залило золотистое сияние, Меррик опустился на колени. Он всё ещё держал Элизу за плечи, и, будучи намного выше неё, они оказались почти на одном уровне глаз, но он надеялся, что так будет выглядеть менее угрожающе. Менее опасно.

— Это я, — снова сказал он ей, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе. — Просто я, детка. Просто я.

Наконец она перестала сопротивляться.

— Меррик? — Она говорила так неуверенно, что он не был уверен: действительно ли она всё поняла.

— Да, это я, — тихо ответил он. — Ты в порядке?

— Да, всё хорошо. Я… я в порядке. — Она провела дрожащей рукой по волосам и судорожно, с хрипом, вдохнула. — Прости. Видимо, мне приснился… дурной сон.

— Правда? — ровно спросил он. — Сон… или воспоминание?

— Воспоминание? — повторила Элиза.

Меррик был рад видеть, как с её лица исчезает затравленный взгляд, словно у животного, спасающегося бегством. Но и выражение, пришедшее ему на смену, не обрадовало его. Взгляд человека, собирающегося солгать — и не только ему, но и самой себе.

— Я… я не понимаю, о чём ты говоришь. — Элиза покачала головой. — Это… это просто был плохой сон, вот и всё. То есть, после всего, через что мне пришлось пройти за последний месяц или два, я, думаю, имею право видеть дурные сны, разве нет?

— Конечно, имеешь. — Меррик подошёл и сел на край спальной платформы. — Только я не думаю, что это был просто сон. — Он похлопал по месту на матрасе из гелевой пены рядом с собой. — Давай. Поговорим об этом.

— О чём говорить? Тут нечего обсуждать. — Она скрестила руки на груди. Впервые он заметил, что на ней надета одна из его рубашек — подол доходил ей почти до колен.

И колени её дрожали.

Меррик долго и пристально смотрел на неё. Очевидно, сейчас не время заводить разговор о её прошлом. Он чувствовал в воздухе её нервозность, а остаточный аромат отчаяния висел вокруг неё, словно удушающий парфюм. Элиза не просто не хотела говорить об этом — она была почти в панике, лишь бы не говорить. Почему? Меррик не знал и должен был признать: в данный момент он не в состоянии это выяснить. День выдался долгий. Очень долгий, и внезапно всё навалилось на него разом.

Проведя рукой по коротко стриженным волосам, он вздохнул.

— Ладно. Оставим это на сегодня. Давай, я вымотался — пошли спать.

Он растянулся на постели, чувствуя усталость и готовность отключиться. Он позволил векам сомкнуться и почти уснул, когда осознал, что один в постели. «А где Элиза?»

Когда он открыл глаза, то увидел её. Она стояла на краю спальной платформы, скрестив руки и сжав кулаки под грудью. Но именно выражение её лица, даже больше, чем язык тела, привлекло внимание Меррика.

Она наклонилась к нему, и в ее карих глазах читалась тоска, голод настолько сильный, что граничил с истощением. Нижняя губа была прикушена ровными белыми зубами, напомнившими ему жемчуг, а ноздри периодически раздувались, словно она принюхивалась к нему. «Как голодный человек, чувствующий запах желанной еды», — с недоумением подумал Меррик.

Но, несмотря на очевидный голод, Элиза не сдвинулась с места. Словно она была снаружи и смотрела внутрь — не в силах получить то, чего хотела, в чём так отчаянно нуждалась. Что-то удерживало её. Что-то мешало ей подойти к нему.

Что-то… или кто-то? — задался вопросом Меррик, вспомнив её ужас, когда он впервые вошёл в комнату.

— Элиза? Детка? — сказал он, приподнявшись на локтях. — Почему бы тебе не лечь в постель?

— Я не… — Она неуверенно покачала головой. — Прости, Меррик, но я не знаю, комфортно ли мне… спать с тобой в одной постели, после всего. То есть, что если я проснусь, пока ещё темно, увижу тебя и подумаю, что ты… Я имею в виду, что если мне снова приснится дурной сон. Очень дурной? — прошептала она.

Меррик устало вздохнул. Было соблазнительно почувствовать раздражение на неё за внезапный страх перед ним… но он видел ужас в её глазах, слышал панику в её голосе. Что-то случилось в прошлом, и так или иначе, его появление в темноте спровоцировало воспоминание, хочет она того или нет.

— Послушай, — разумно сказал он. — Мне жаль, что ты чувствуешь себя неуютно, но так или иначе это должно произойти. Я должен касаться тебя, детка. Должен утолять голод, иначе ты не выживешь. Ты же это понимаешь, верно?

— Понимаю.

Но она всё ещё не сдвинулась с места, её хрупкое тело было натянуто, как струна. Дело было не только в том, что она не хотела ложиться на постель так близко к нему — она физически не могла заставить себя сделать это, осознал Меррик. Страх, который он невольно пробудил в ней, был слишком силён, чтобы его преодолеть. Им нужно было найти иной способ — но какой?

Внезапно ему пришла в голову идея. Это будет не очень удобно, но он устал настолько, что мог бы спать где угодно.

— Вот, — произнес он. Двигаясь медленно, чтобы не напугать её, он поднялся со спальной платформы. Затем, схватив пару подушек, он опустился на пол прямо рядом с постелью. Лёг на спину, устроился как можно удобнее и кивнул ей. — Хорошо, всё твоё.

— Но… — Она нахмурилась. — Я не понимаю.

— Ложись на постель. Увидишь.

— Хорошо.

Она всё ещё колебалась.

— И ты… ты не будешь…

— Я останусь прямо здесь, — твёрдо сказал ей Меррик. — Не поднимусь к тебе на постель, пока ты сама не попросишь.

— Хорошо.

Осторожно, не сводя с него глаз, Элиза забралась на постель.

— Но я всё ещё не вижу, как это поможет.

— Вот так.

Спальная платформа была низкой, а он крупным, что означало: Меррик мог протянуть руку и положить её на матрас. Это не было суперудобно, но ничего в этой ситуации не было удобным. Он решил, что лучше извлечь из этого максимум.

— Можешь просто подержать меня за руку? — мягко спросил он. — Это будет нормально?

— Да. Да, думаю, да.

Облегчение в её голосе было настолько велико, что почти походило на рыдание. Меррику хотелось приподнять голову и посмотреть, не плачет ли она, но он знал: если она плачет, ему захочется утешить её, обнять. А сейчас она не готова к этому. Не готова ни к чему большему, чем держаться за руки.