Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина. Страница 36

— Хорошо, — мягко прогудел Меррик. — Мне нравится чувствовать тебя. Ты прижимаешься ко мне.

— Мне… мне тоже нравится, — призналась Элиза, чуть дыша. Тёплое ощущение его твердой, мускулистой груди под своей мягкой грудью было восхитительным. Она чувствовала, как бьётся его сердце — медленнее, глубже, чем её маленькое, частое. Его запах — тёплый, мужской мускус, напоминавший дым и мех, — казалось, целиком заполнял её чувства и заставлял чувствовать себя в безопасности. Стало лучше — намного лучше… но всё ещё недостаточно хорошо. Ей хотелось — нет, нужно было — большего контакта. Больше его кожи, прижатой к её коже. Но как?

— Забирайся на меня полностью, если хочешь, — мягко предложил Меррик. — Ложись на меня.

— Я… — Элиза закусила губу. — Я не хочу тебя, э-э, раздавить.

К её удивлению, он откинул голову на подушку и искренне расхохотался.

— Раздавить меня? Детка, ты крошечная.

— Я просто миниатюрная, — чопорно возразила Элиза. — Меня это, между прочим, не беспокоит. Мне нравится быть маленькой и компактной. Из-за этого мои противники в зале суда меня недооценивают.

— Глупец тот, кто так делает. — Он всё ещё улыбался, кончики его клыков выглядывали из-под чувствительной верхней губы. — Но это хорошо — нравиться себе. Мне тоже нравится быть большим. Достаточно большим, чтобы ты могла лежать на мне, если захочешь.

Вот мы и вернулись к этому.

«Он правда этого хочет, — поняла она. — Так же сильно, как и я».

— Ладно, — сказала она вслух. — Но не жалуйся, если тебя раздавят. — Осторожно, медленно она перенесла вес так, что полностью легла на него.

Меррик теперь лежал на спине со связанными под собой руками. Неудобно, наверное, но он не жаловался, просто лежал тихо, пока она устраивалась сверху. Её груди расплющились о его грудь, а он был таким высоким, что его толстый член прижимался к её бедру, а не к животу. Элиза подумала было подвинуться, чтобы не касаться его там… и не стала. Вместо этого она расслабилась на нём, наслаждаясь полным телесным контактом, чувствуя себя котёнком, прижавшимся к догу.

Тепло его большого тела окутывало её, наполняя чувством благополучия, от которого невозможно было отказаться. Наконец она почувствовала, что грызущий голод отступает, и на его место приходит покой. Это было хорошо — это было правильно, она не могла отрицать. Где-то в глубине души она знала, что это всего лишь искусственная связь заставляет её так чувствовать, шепчет, что она нуждается в большом Киндреде, что должна прикасаться к нему и принимать его ласки. Но почему-то ей было всё равно. Искусственная связь или нет, ощущение было чудесным, и ей не хотелось портить его излишним анализом.

Но когда голод отступал, другое желание росло. Похоть снова разгоралась внутри неё, лизала внутреннюю сторону бёдер, как пламя. Она начала острее осознавать толстую длину члена Меррика у своего бедра, начала думать о том, как близко он находится к её киске, которая пульсировала, горела и требовала.

«Но я не хочу его внутри. Я вообще никого не хочу там! — подумала она с лёгкой паникой. — Я не могу… после того…»

Дверь хранилища содрогнулась, будто внутри кто-то пытался вырваться наружу. Отчаянно Элиза пыталась удержать её закрытой.

«Я не хочу об этом думать. Ни о чём из этого. Мне так хорошо, зачем я порчу это глупым желанием?» И всё же она портила. Нельзя было отрицать: её лоно горело, соски напряглись. Как она, так долго бывшая счастливо холодной, вдруг так сильно захотела этого? Это не имело смысла, но нельзя было отрицать это чувство внутри неё. Эту потребность в прикосновениях, в ласках, в удовольствии и оргазме…

— Элиза? — Меррик зашевелился под ней, и она подняла глаза — его ноздри ритмично раздувались.

— Да? Я слишком тяжёлая? — Она приготовилась слезть с него, но следующие его слова остановили её.

— Всё в порядке, лежи. Скажи мне, что случилось.

— Что… что ты имеешь в виду? Ничего не случилось, — запротестовала она. — Просто мне никак… не лежится… удобно. — Говоря это, она прижималась к нему, словно пытаясь найти место получше.

— Насколько удобно нужно? — Его нога каким-то образом скользнула между её ног, и она почувствовала, как его тёплое, мускулистое бедро сильно прижалось к её киске.

— О! — сорвалось с её губ коротким вздохом смущения. Она, наверное, вся его намочила! — О, я… прости. Я не хотела…

— Не извиняйся. Я не извиняюсь. — Он пошевелился, приподнимая бедро, потираясь об неё, заставляя её как бы оседлать его.

— О-о-о… — снова выдохнула Элиза. Она чувствовала, как её набухшие внешние губки раскрываются, словно сами собой раздвигаются для него. Её скользкая внутренняя плоть и чувствительный клитор обнажились и тёрлись о его твердое бедро так, что она застонала вслух.

— Нравится? — Меррик снова пошевелился, посылая новый каскад искр удовольствия по всему её телу. — Нравится на мне, детка?

— Я… да. Да, нравится, — призналась Элиза, не в силах с собой совладать. Но хотя ощущение его бедра, прижатого к её пульсирующему бугорку, было изумительным, всё равно было мало. Со стоном разочарования она потёрлась об него, чувствуя, что сойдёт с ума, если нарастающее внутри неё напряжение не достигнет пика. Ей нужно было что-то — нужно было кончить, она в этом не сомневалась. Но как? К её тайному стыду, у неё никогда не было оргазма, и поэтому она понятия не имела, как к нему прийти.

— Ты в порядке, детка? — спросил Меррик, очевидно, чувствуя её разочарование.

— Да… нет. — Элиза издала тихий стон неудовлетворённости. — Просто я… не совсем… этого как-то мало.

Ответ Меррика был мгновенным и отражал её собственные мысли.

— Тебе нужно кончить.

— Как… откуда ты это знаешь? — спросила Элиза, чувствуя, как щёки заливаются жаром. — Как?..

— Говорил же, я чую это по тебе. Ты возбуждена, но упёрлась в стену. Тебе нужно подняться и перелететь через неё — позволить себе воспарить.

— Ладно, допустим. Но как? — спросила Элиза с раздражением.

— Легко. Потрогай себя. — Он говорил так буднично, словно это было неважно. Но для Элизы это было важно — очень важно. Выпустить свою сексуальную часть настолько, чтобы активно стремиться к удовольствию, было страшно и чуждо. Она не знала, сможет ли.

Элиза закусила губу.

— Я… я никогда…

— Никогда? — нахмурился он.

— Если и было, я не помню, — ответила Элиза с вызовом. Отодвинувшись, она вернулась на свою половину кровати и плотно скрестила ноги. — Я просто… я стараюсь не думать о таких вещах. Так что мне никогда… никогда не нужно, ну, понимаешь… делать это.

Ответ Меррика удивил её.

— Позволь мне помочь тебе.

— Помочь мне с чем?

— Кончить. — Он посмотрел на неё, и теперь она была уверена: он видит её сквозь чёрное кружево повязки. — Позволь мне помочь тебе кончить.

— Как… как бы ты это сделал? — Элиза чувствовала, что дыхание перехватывает, она сильнее сжала бёдра, словно пытаясь спрятать свою потребность.

— Помнишь, что я говорил тебе по дороге на материнский корабль? Что хочу попробовать тебя на вкус? — Его низкий голос был полон желания — желания к ней, поняла Элиза. Желания раздвинуть ей ноги и попробовать, и сосать, и лизать её обнажённую киску. Эта мысль была и волнующей, и пугающей — и совершенно невыносимой.

— Я… о. О, нет! — Она сжала бёдра ещё крепче. — Я не могу позволить тебе это сделать. Просто не могу.

— Хорошо. — Он вздохнул. — Я думал, что это слишком, но должен был спросить. Ты так чертовски вкусно пахнешь, я не мог удержаться.

— Я… о. Ну, спасибо. — Она неуверенно кивнула. — Слушай, может, просто забудем об этом? Мне уже гораздо лучше, и…

— Голод прошёл? Совсем прошёл? — спросил Меррик.

Элиза открыла рот, чтобы солгать… и вспомнила, что он чувствует то же, что и она.

— Нет, — призналась она наконец тихим голосом. — Нет… но стало намного лучше.

— И станет ещё хуже, если ты не дашь себе кончить, — твёрдо сказал Меррик. — Слушай, Сильван говорил, что может дойти до секса, так что это не должно быть сюрпризом. Если не хочешь моей помощи, тебе придётся справляться самой — я ставлю на то, что это единственный способ надолго унять голод.