Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина. Страница 8

— Боюсь, вам придется винить в моем акценте мое оксфордское образование. Но мне нравится знакомиться с новыми друзьями с другой стороны пруда.

— Извини, что приставал к тебе, — сказал Чернобородый, он же Хэнк Джонс. — Я ничего такого не имел в виду.

— Не беспокойся об этом — я могу понять шутку, как и любой парень. — Улыбка Джеймса не коснулась его темно-синих глаз, но байкеры, казалось, этого не заметили. — Давайте я угощу тебя и твоих друзей? Что бы ты ни заказал, всё за мой счет.

— Серьезно? — Глаза Чернобородого расширились. — Черт возьми, да, это было бы здорово!

— Отлично. Официантка? — Джеймс подозвал официантку, которая их усадила. Поскольку она и все остальные в «Айхоп» жадно наблюдали за разговором, то сразу же подошла.

— Да, сэр, — отозвалась она, глядя на Джеймса уже с почтением.

— Проследи, чтобы мой новый друг Хэнк и его приятели заказали

все, что захотят, из твоего превосходного меню, и запиши это на мой счет, — распорядился Джеймс.

— Да, сэр. Конечно, сэр. — Официантка кивнула, а байкеры за соседним столиком зааплодировали и заулюлюкали.

Деньги снова спасают положение, подумала Элиза, а затем мысленно пнула себя за циничность. Не похоже, чтобы ее жених решал все свои проблемы, бросая на них большие суммы наличными. Он тоже был очень обаятельным — по крайней мере, все байкеры, казалось, им очарованы. «Когда-то и я тоже была очарована им, — заметила про себя Элиза. — Что со мной сегодня не так?»

Джеймс снова улыбнулся и пожал руки Хэнку и его другу, затем сел и посмотрел на Элизу.

— Итак. Катастрофа предотвращена, — пробормотал он. — Но в следующий раз, дорогая, не могла бы ты, пожалуйста, быть немного осторожнее с тем, кому строишь глазки? Я был чемпионом по боксу в Оксфорде, но предпочел бы не драться со всеми этими неряшливыми парнями сразу, если не возражаешь.

— Я не строила ему глазки, — тихо запротестовала Элиза, удивленная внезапным нападением.

— Нет? Ты сказала, что он тебе кого-то напомнил. Не того ли огромного уродливого парня, которого видел рядом с тобой на обзорном экране?

Кровь прилила к щекам Элизы.

— Меррик не уродлив!

— Не уродлив, да? — Джеймс приподнял бровь. — Возможно ли, что мы говорим об одном и том же мужчине? Тот, у которого разные глаза и довольно большой неприятный шрам на всю сторону его лица? Честно говоря, дорогая, я подумал, что тебя спас призрак оперы, когда впервые его увидел. Ему достаточно надеть белую полумаску и заиметь приличный баритон, чтобы сыграть эту роль.

— Это не смешно, — отрезала Элиза. — Меррик спас мне жизнь, когда ты даже не знал, что я пропала!

— Что ж… возможно, именно благодарность мешает тебе разглядеть его довольно очевидное уродство, — задумчиво произнес Джеймс. — Или, возможно, что-то еще? Или среди звезд вы разыграли сценарий «Красавицы и чудовища»? Мне показалось, что он слишком опекает тебя.

Элизу бросило сначала в холод, а затем в жар.

— Просто… просто… на что именно ты намекаешь, Джеймс? — спросила она дрожащим голосом.

Это прозвучало как оправдание, но ничего не могла с собой поделать. Вся ее вина за эмоциональный роман, который у нее был с большим Киндредом, внезапно нахлынула на нее. Конечно, она намеревалась рассказать Джеймсу все. Но теперь это казалось плохой идеей — действительно, очень плохой идеей.

Джеймс бросил на нее проницательный взгляд.

— Ни на что, — наконец тихо ответил он. — Просто… постарайся с этого момента не отрывать глаз от меню. Хорошо?

— Хорошо.

Элиза опустила взгляд на ярко раскрашенное пластиковое меню, все еще кипя от злости. Обычно Джеймс не был таким придурком. Или, может, он был таким, и она просто не замечала этого раньше?

Как раз в этот момент официантка закончила принимать заказы байкеров и подошла к их столику. Она поставила на их столик два стакана воды со льдом и достала планшет и ручку.

— Что будем заказывать?

— Мне кофе. Горячий, черный и в самой чистой кружке, какую только можно найти в этом заведении. — Джеймс протянул ей меню, аккуратно зажав его между большим и указательным пальцами. — Это все. Спасибо.

— Принято. — Официантка кивнула и посмотрела на Элизу. — А вам, мэм?

Элиза слепо уставилась в меню. В животе у нее все еще яростно урчало, но теперь она слишком зла и расстроена, чтобы есть.

— Я возьму…

— Выбери что-нибудь легкое, дорогая, хорошо? — попросил Джеймс своим самым умиротворяющим тоном. — Я действительно не могу задержаться надолго — мне нужно вылететь в Японию сегодня днем.

Элиза стиснула зубы. Несмотря на голод, она планировала заказать что-нибудь небольшое и быстрое именно по этой причине. Но сейчас почувствовала иррациональное желание разозлить Джеймса.

— Вот это, — сказала она, тыча пальцем в большую красочную картинку в центре меню.

— Это? — Официантка удивленно приподняла свои явно подведенные карандашом брови. — Фирменное блюдо «Лесоруб»?

— Да, именно это, — решительно кивнула Элиза.

— Принято. — Официантка пожала плечами. — Правда, не знаю, куда всё это влезет в такое крошечное создание как вы. Вы хотите бекон или сосиски? И тосты или картофельные оладьи?

— Всё, — ответила Элиза.

— Всё? — нахмурилась официантка.

— Дорогая… — Джеймс бросил на нее раздраженный взгляд, но Элиза его проигнорировала.

— Все это, — повторила она. — Я хочу бекон, сосиски, тосты и картофельные оладьи. — Она мило улыбнулась официантке. — Пожалуйста.

— Конечно. — Официантка снова пожала плечами и закончила писать в планшете. — Будет сделано. — Элиза протянула ей меню, и она ушла, тихонько напевая себе под нос.

Джеймс приподнял безупречно ухоженную бровь.

— Дорогая, это действительно было необходимо?

Элиза нахмурилась.

— Я же говорила тебе, что проголодалась. — И на самом деле ее голод стал настолько сильным, что она почувствовала слабость. — Надеюсь, она поторопится, — пробормотала, скрестив руки на животе в защитном жесте. — Мне следовало сделать срочный заказ. — В животе у нее громко заурчало, как будто подтверждая ее слова.

— Элиза! — Джеймс выглядел шокированным. — Мы же в общественном месте, не забывай!

— Прости.

Внезапно будто кто-то щелкнул внутри нее эмоциональным выключателем, Элиза почувствовала, что вот-вот расплачется. Она быстро встала, опрокинув стаканы с ледяной водой, которые в спешке оставила официантка. Джеймс вскрикнул, когда вода вылилась с его стороны стола прямо ему на промежность.

Элиза сначала хотела принести ему салфетки, но потом передумала. Она вот-вот заплачет и не желала, чтобы Джеймс видел, как теряет контроль над собой. Снова пробормотав извинения, она поспешно побежала по проходу между кабинками, едва замечая удивленные взгляды других посетителей, и ворвалась в дамскую комнату.

Внутри она нашла единственную чистую кабинку — для инвалидов — и забилась в угол, обхватив себя руками и дрожа. «Что со мной не так? — с несчастным видом спрашивала она себя, наверное, в сотый раз за день. — Мои эмоции переполняют меня! Это не я — я не такая эмоциональная, не такая хрупкая — даже во время месячных у меня больше контроля над собой, чем сейчас. Что, черт возьми, происходит?»

По сути, именно ее безэмоциональное, профессиональное поведение позволило ей сделать отличную карьеру. Независимо от того, насколько ужасным было преступление или насколько презренным считался преступник, против которого выступала, Элиза всегда умела воздвигнуть барьер между собой и уродством мира. Джеймс также ценил в ней ее деловитость — ему нравилась ее «уравновешенность», и он часто хвалил ее за здравый смысл.

Но теперь, казалось, все ее барьеры исчезли. Все ее эмоции были обнажены, и она теряла контроль. И словно для того, чтобы усугубить ее эмоциональную боль, ее тело продолжало настаивать на том, что она голодна… очень голодна.

«Я так больше не могу. Мне нужно поесть, иначе я упаду в обморок». Слегка пошатываясь, Элиза вышла из кабинки, зацепилась за грязную раковину и умудрилась открыть кран. Она плеснула в лицо прохладной водой, а затем промокнула щеки грубыми коричневыми бумажными полотенцами из ржавого металлического диспенсера на стене.