Матабар VIII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой". Страница 19

На чаше весов стояла возможность добыть очередную подсказку для решения сложной головоломки или действовать согласно логике и регламенту. Вдруг одна из их с Миларом теорий оказалась верна, и Кукловоды планировали нанести удар по Конгрессу?

Арди скрипнул зубами.

– Милар не одобрит, – коротко выдохнул он.

Ардан протянул руку в сторону замерзшей Ньювы и позволил своей воле и мыслям холодным покровом сползти с кончиков собственных пальцев. Он кутался в холодный скрип нежащегося на морозе льда; бродил среди коротких, таких быстрых вспышек парящих снежинок; бродил между дрожащими от холода камнями.

Осколок имени Льдов и Снегов пришел к нему быстрее, чем когда-либо. Даже не как третья рука, а как неотъемлемая часть не тела, а самой сути Арда. Будто он всегда знал, что стоит ему пожелать, стоит подуть на навершие посоха, как с него сорвется плотный поток белесого тумана, в котором охотливый до рисунков иней разукрасил все, чего только мог коснуться.

– Ох, мать моя, скорей бы лето, – поежился Полевка, нахохливаясь встревоженным голубем.

А Ардан все дул, пока вся площадь не погрузилась в молочное марево, внутри которого дальше собственной руки не увидишь, да и не захочешь. Температура опустилась даже ниже прежнего.

Ард же, опустившись на корточки, прикоснулся ладонью к снежному настилу. Тот ощущался продолжением его мысли и воображения, в котором Ардан карабкался по стволу родной Алькадской сосны.

Мгновением позже он уже держался за ледяные ветви, сверкающие внутри снежного вихря, поднявшего юношу на высоту в несколько десятков метров. Ардан спокойно шагнул на карниз отеля, а за его спиной пурга разметала лишь мгновение существовавшее ледяное древо.

Чувствуя, как внутри камня под его ступнями дрожит граница стационарного щита, Ард принюхался. Запах серы вел его за собой, и юноша спешил по следу. Миновав несколько вентиляционных труб, пыхтящих паром из-за подведенного к их горловине отопления, Ардан подошел к небольшой будке с железной дверью, запираемой изнутри. И до недавнего времени она действительно была заперта.

Вот только характерный след на снегу и расколотая наледь на створках и косяке намекали на то, что недавно ее открыли. Самое удивительное – других следов на снежном настиле, укрывшем пологую крышу, Ардан так и не увидел.

Мгновение Ард боролся с желанием воплотить Щит Орловского, но из-за близости стационарной конструкции, защищавшей отель, не рискнул. Сигнальный медальон, разумеется, не работал – весь Правительственный квартал буквально гудел из-за защитной магии.

Только представители Армии, Черного Дома и личной охраны дипломатических миссий имели возможность колдовать.

Ардан, поддерживая связь с Осколком Имени, открыл дверь и вгляделся во тьму. Серыми силуэтами всплывали лестница, предметы мебели, трубы и все то, чем заполнили чердачно-техническое помещение отеля.

Запах серы лентой вился в глубину мрака.

Ард аккуратно спустился по лестнице, и тут же, стоило над его головой закрыться двери, а каблуку ботинка опуститься на пол, он расслышал тихий, короткий стук.

Стук живого сердца.

Пока еще живого.

Ардан в мрачно-серых тонах зрения полукровки-матабар различил скорчившегося на полу мужчину. В изорванном меховом пальто, он все еще пытался убрать внутрь выпотрошенного живота собственные кишки. По полу растекалась лужа черной крови, с губ срывались короткие облачка тумана того же мрачного цвета.

Перед Ардом на чердаке отеля, где собрались послы и министры иностранных дел со всей планеты, в луже собственной крови, дергаясь в предсмертной агонии, со вспоротым животом и рассеченным горлом, лежал тазидахский мутант.

Глава 95

Ардан, переместив свободную от посоха ладонь на рукоять отцовского ножа, наклонился пониже. Даже если бы у Ардана внутри сознания пылала Синяя Звезда, то вряд ли бы он смог спасти жизнь раненому. И дело вовсе даже не в щитовых чарах, сторожевым псом обнюхивавших юношу, спустившегося под их сени.

От ран мутанта, глубоких, рваных, совсем не тех, что оставили бы магия или сталь, пахло серой. Густым, удушающим запахом, не сулящим ничего хорошего.

– М-м… – промычал мутант и с сильным акцентом, на последнем издыхании, коротко закончил: – Монстр.

Его тело дернулось последний раз, грудь выгнулась дугой, и вместе с тем, как широко раскрылись зрачки, затем тут же сузившись в едва различимую точку, тазидахец испустил дух. Осколок имени Льдов и Снегов в сознании Арда дрогнул, заставив защитные чары на отеле ощерить далеко не милосердный оскал.

Как бы ни были тонко настроены, сколько бы десятков тысяч рунических соединений, математических формул и генераторов ни поддерживали структуру – Звездную магию попросту невозможно настроить на всю полноту искусства Эан’Хане. Что в целом не означало, что маги-инженеры, соорудившие защиту, не могли записать в структуру какие-то базовые понятия и…

– И о чем ты сейчас только думаешь, – сам на себя прошипел Ардан.

Ситуация стремительно ухудшалась. Если бы он подал сигнал тревоги несколько минут назад и хотя бы вместе с Полевкой обнаружил данный труп, картина бы наполнилась совсем иными красками. А подними он тревогу сейчас? Да, у Черного Дома не возникнет вопросов, а вот у остальных дипломатических миссий…

Полукровка-матабар рядом с трупом мутанта, у которого живот, обнажив кости грудной клетки и раздробленный позвоночник, вспорот когтями. Ардан не хотел проверять, насколько сильно в других странах укоренилась презумпция невиновности, созданная в древнем Галессе, чтобы побороть влияние Инквизиции Энарио.

И все же…

Поддерживая связь с осколком (что было возможно лишь благодаря морозной ночи), Ардан наклонился над телом мутанта. Так близко, что почти испачкал лицо в его крови. Шумно, почти не таясь, он втянул воздух широко раскрытыми ноздрями. От удушливого, въедливого запаха серы горло едва не одолел тошнотворный ком, но Ард сдержал порыв.

В омуте вони он, пусть и с трудом, различил что-то мокрое, что-то усталое и даже вспотевшее. Совсем не то, чем пахли Бездомные Фае и их собственные Сидхе – демоны. Да, пожалуй, насколько успел понять Ардан за прошедшие полтора года, демонов действительно можно было назвать антагонистами Сидхе.

Прислушиваясь к звенящему шепоту осколка, Ардан коротко прошептал на языке Фае:

– Покажи мне, – и подул на навершие посоха.

Нет, ему вовсе не требовалось говорить на языке Фае, чтобы что-то попросить у осколка имени Льдов и Снегов, просто… так было проще. В чем именно? Вряд ли Ардан сможет ответить на данный вопрос в ближайшие годы.

Но что он знал точно – мороз жил здесь уже почти месяц. Прятался от потоков горячей воды, бегущей по чугунным каналам, выкованным в людских печах. Ютился на чердаке, беседуя с тьмой, пауками и редкими ветрами, пробиравшимися сквозь щели в крыше. Мороз видел, что здесь произошло. Особенно когда его разбудили распахнутой дверью, впустившей внутрь зиму, поспешившую рассказать кузену о том, что творилось во внешнем мире. Таком странном. Таком чуждом. И таком далеком. Лишь размытом мираже, о котором мороз чердака отеля «Корона» уже почти и не вспоминал.

Ардан позвал память местного холода, и та закружила в ледяном мареве, сорвавшемся с навершия посоха. Оставляя узоры синего инея на стенах и полу, избегая небольших участков, так сильно похожих на следы, ведущие к лестнице, марево ненадолго сгустилось. Ветер задул в нем, поднимая мелкую, как мука, метель. В ее недрах Ардан, прищурившись, увидел полупрозрачные силуэты.

Тазидахский мутант, поводя носом по воздуху, аккуратно приближался к тому месту, где сейчас стоял Ардан. А затем внезапно прямо перед ним возникла обыкновенная человеческая рука. Только вот уже в следующий миг кожа на руке забурлила кипящей водой, кости изломались, а вместо человеческой ладони воздух рассекла когтистая, бугрящаяся какими-то волдырями, а может, и сломанной чешуей, истекающая вязкой жижей лапа.