Матабар VIII - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой". Страница 9

Сам Парламент внутри выглядел как самое обычное, ничем не примечательное здание, в равной степени способное принадлежать, к примеру, какой-нибудь конторе клерков или бухгалтеров. Атриум с парной лестницей, разделенной надвое, скамьями, диванчиками и бесконечными вереницами ковровых дорожек, по которым сновали господа самого разного… политического и чиновничьего калибра.

Премьер-министр спокойно разделся у гардероба, где его одежду приняли… люди в масках животных и птиц. И точно такие же стояли у входа – один с ружьем, а другой – с посохом. Ладно, возможно, здание все же отличалось. Пусть не внешне, но по духу…

– Даже перед венчанием его императорского величества на престол такой суеты не помню, – как и всегда, немного задумчиво, слегка насмешливо и очень радушно произнес премьер-министр.

Насколько Арду позволяла судить короткая беседа, господин генерал-герцог Олег Закровский относился к тому типу людей, которые напоминали поведением медведей.

У родичей Гуты не было принято выражать свое недовольство или агрессию каким-либо образом, кроме физической расправы. Они никогда не угрожали, не поднимали голоса и не опускались до оскорблений. И потому их можно было воспринять как безобидных или добродушных. И подобная ошибка могла стоить порванной в клочья спины, сломанных костей, а то и жизни.

Премьер-министр вел себя точно таким же образом. Так что нельзя в разговоре с ним быть уверенным, что правильно понимаешь скрытое за интонацией и словами истинное настроение человека, в чьей власти в самом прямом смысле, отнюдь не фигурально, находилась твоя жизнь.

По дороге, в коридорах и на лестницах, с премьер-министром вежливо здоровались, порой обменивались рукопожатиями и улыбками, но ни разу не всучили в руки ни одной папки или документа.

– Терпеть не могу коридорных сделок, – будто почувствовав мысли Арда, зачем-то прокомментировал премьер-министр. – У меня рабочий день в Парламенте начинается с момента, как я переступаю порог своего кабинета. И если у них вопрос не настолько серьезный и требовательный, чтобы с личным визитом приехать ко мне домой, то он может подождать еще несколько минут, пока я не доберусь до рабочего места. Запомните, капрал: никогда не позволяйте никому распоряжаться вашим временем, кроме вас самих.

Ардан несколько раз моргнул и ответил:

– Спасибо, генерал.

– Обращайтесь, капрал, – с ледяным взглядом и теплой улыбкой добавил герцог Закровский.

Арди не стал задумываться, почему и для чего премьер-министр решил поделиться с ним какой-то своей мудростью. В конечном счете – где он, Ард, а где правая рука Императора. Пожалуй, те заботы, которые заставляли Ардана иногда, в минуты душевной слабости, ощущать свою беспомощность, для премьер-министра не более чем бумага на столе. В его ведении находилась судьба одной пятой населения всей планеты. И одной шестой всей суши. Невообразимая ноша.

Ардан даже представлять не хотел, сколько сил данная задача требовала от его императорского величества, премьер-министра, Полковника и всех прочих, причастных к такому уровню задач. Сил, жертв и, возможно, чего-то большего.

Наконец они поднялись на последний этаж и, миновав секретариат премьер-министра, где трудилось порядка дюжины человек, вошли в кабинет. Тот на удивление оказался точной копией того, что находился в личном поместье генерал-герцога. Даже шторы того же самого цвета.

Только, разве что, стол – пусть и копия, но из более простого материала, нежели Алькадская сосна.

– Клементий, Алоаэиол, вы в комнате охраны, – распорядился Старший магистр.

Мутант и маг кивнули и, явно зная, что делать, подошли к книжному шкафу. Как в одной из книг Тесс, капитан-мутант потянула за корешок книги по истории Империи, и одна из секций шкафа ожила. Бесшумно она отодвинулась назад, а затем и в сторону, открывая проход в небольшую комнату с диванами, самоваром и еще несколькими дверьми.

Клементий и Алоаэиол исчезли внутри, а следом за ними закрылась потайная дверь.

– Капрал, – премьер-министр, сев за стол, протянул лист характерных бланков, которые тут же узнал Ардан.

Допуск к секретности. Только если раньше Арди видел перед собой лишь засекреченную копию, то сейчас рядом лежала и расшифрованная.

«Данным специальным распоряжением утверждается допуск: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, номер сотрудника: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО к информации о: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, сроком на: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Приказ вступает в силу: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, дата окончания специальных полномочий: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Подписи: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

Рядом же, на втором бланке, который подписал Ард, попросту описывалось, что на время проведения Конгресса он имеет допуск к абсолютному уровню секретности. За любое распространение или попытку воспользоваться допуском вне сути текущей служебной задачи – смертная казнь. Просто, лаконично и весьма пугающе.

– Я, наверное, не стану вам напоминать, капрал, что все, что вы услышите или увидите за эти две недели, вам предстоит унести с собой в могилу. – Забрав подписанные листы, премьер-министр буднично убрал их в ящик стола.

Арди почувствовал покалывание… не на кончиках пальцев, а по всему телу. Наверное, если кому-то взбредет в голову попытаться взломать данный стол, то он встретит Вечных Ангелов еще прежде, чем прикоснется к рукояти. Трудно даже вообразить, что за защита оберегала содержимое.

– Капитан Понских, вновь прошу прощения, что вам придется взять на себя роль моего помощника на эти две недели, – скорее всего, искренне извинился премьер-министр. – Думаю, вы не для этого положили свои лучшие годы на алтарь науки. Медальон Старшего магистра тому подтверждение.

– Во славу Империи, – отсалютовал капитан Понских и уже в более расслабленной манере добавил: – Для меня это честь, генерал.

Сердце Старшего магистра не сбилось ни на шаг. Он говорил абсолютно искренне.

– Взаимно. Всегда радостно быть рядом с достойными сыновьями Империи, – и точно так же не сбилось и сердце премьер-министра. – А теперь, капитан Понских, начнем нашу рутину. Раз уж сегодня день личного приема, то будьте любезны – пригласите первого, кто в очереди.

– Так точно, – вновь на армейский манер отсалютовал капитан Понских и вышел за дверь.

Ардан с премьер-министром остались наедине. В кабинете повисла немного тяжелая тишина.

– Я полагаю, капрал, вам придется по душе данная встреча, – внезапно улыбка премьер-министра из теплой превратилась едва ли не в ту, которой Шали приветствовала добычу, неосторожно забредшую на ее тропу.

В помещение, опережая капитана Понских, взволнованный, раскрасневшийся и с чуть бешеным взглядом, вошел не кто иной, как… Цилиндр. Только в этот раз без своего старомодного головного убора.

Перед Ардом на расстоянии в несколько метров стоял генерал-лорд Фома Криницкий. Тот самый человек, который год назад, после взрыва в центральном отделении Императорского Банка, пытался упрятать Арда и всю его семью в казематы Черного Дома.

Глава 93

С бегающими маленькими глазками и подобострастным видом, готовым, скорее всего, расцеловать ботинок премьер-министра, если бы тот хотя бы намекнул, что это может принести какую-то личную пользу для Цилиндра, – тот совсем не выглядел таким же всевластным вершителем судеб, как тогда, на пирсе. Ардан на мгновение растерялся, не зная, куда ему себя деть, но вовремя почувствовал легкий толчок посохом о подошву ботинка. Капитан Понских едва заметно кивнул в сторону.

Вместе они отошли к противоположной стене и застыли неподвижными изваяниями. Все равно что горгульи в атриуме Большого. Молчаливые стражи покоя и благополучия вверенной им территории.

– Ваша светлость, – утирая лоб пожелтевшим платком, заговорил Цилиндр, – спасибо, что приняли меня первым.