Тени Льена. Книга вторая - Красовская Марианна. Страница 8

В два широких шага доктор преодолевает крохотное пространство каюты, потом бережно усаживает меня на койку и неуверенно смотрит. Неужели уйдёт? Только не это! Приходится тихо и жалобно всхлипнуть, бросив короткий и выразительный взгляд из-под ресниц. Разумеется, это срабатывает.

— Вас что-то ещё беспокоит? — его голос вдруг странно осип. Он стоит в шаге от меня, и я отчётливо слышу, как доктор пытается удерживать своё предательски сбившееся дыхание.

— Конечно.

Нервно облизываю губы, тут же снова ловя его тёмный, жадный, по-мужски голодный взгляд.

— Расскажите мне подробно. Не стесняйтесь, пожалуйста. Я ведь доктор, помните?

Выразительно смотрю на приоткрытую дверь за его спиной. Умница Ли тут же к ней разворачивается, быстро подходит, её закрывает и даже щёлкает запором. Всё идёт по плану.

— Сердцебиений вам недостаточно? — мрачно спрашиваю я. — Тогда ещё дышать тяжело и иногда в животе так… холодеет. Тянет будто.

— Сейчас тянет? — требовательно и строго спрашивает доктор, снова приблизившись к койке.

— Да-а-а.

Не сводя с него взгляд, я прижимаю ладони к животу и глубоко вздыхаю.

— Позволишь себя осмотреть? — смотрит пристально, поблёскивая очками в полумраке каюты.

Мы перешли вдруг на «ты»? Хлоп-хлоп ресничками, прикусила губу. Мне ведь только этого и надо!

— Осматривайте, доктор.

— Придётся раздеться. Прости, это действительно необходимо.

— Да, доктор. Если считаете нужным.

— Привстань, я помогу.

Я поднимаюсь навстречу, снова оказываясь к нему непростительно и волнующе близко. Горячие мужские ладони скользят по спине не спеша, изучающе. Сладко.

Молча выпутываюсь из его невольных объятий, раздвигаю волны кружева, обрамляющего декольте, и расстёгиваю первую крохотную пуговку, с вызовом глядя ему в глаза. Щёки пылают.

— Я сам, — его голос звучит низко и хрипло.

Сам так сам, разве я против?

Ли быстро и ловко справляется с мелкими петельками — вот что значит пальцы хирурга! Я утром возилась не меньше четверти часа. Блузка Рози чёрной плотной волной соскальзывает с моих плеч.

— Теперь юбка, — его взгляд становится серьёзным.

— А это зачем? — я отступаю на шаг.

— Мне нужно будет тебя полностью осмотреть, — док осторожно развязывает шейный платок.

С юбкой проще: два крючка сбоку, и она тяжело падает к моим ногам. Я остаюсь перед ним в одном лишь корсаже, простеньких панталонах и чулках.

Мужчина внимательно меня оглядывает, сглатывает. Его рука нервно сдёргивает с шеи платок и теребит верхнюю пуговку рубашки.

— Чулки тоже снимать? — спрашиваю я, глядя на его напряжённое лицо.

— Не… не нужно. Ложись… тесь, — док немного заикается, что вызывает у меня нескрываемый восторг.

Ух ты! Невозмутимый и холодный доктор настолько взволнован? Какая прелесть!

— А пиджак вы зачем снимаете? — интересуюсь я, откровенно им любуясь.

— Чтобы не сковывал движения, — док на мгновение отворачивается и педантично вешает пиджак на спинку единственного в каюте стула. — Ложись, Лив, — он выразительно кивает мне в сторону койки, и я снова ловлю тёмный взгляд. — Я тебя осмотрю. Нужно будет тактильно… пальпировать. Живот, говоришь?

— И сердце? — подсказываю я, перешагивая через юбку и заодно скидывая туфли.

— Действительно. И сердце, — док тихо фыркает, улыбаясь мне краешком губ, отчего это самое сердце резко пускается вскачь.

Я осторожно присаживаюсь, перекидывая волосы на грудь, и потом медленно вытягиваюсь на койке. Ли не сводит с меня взгляда. Из-за расширяющихся зрачков глаза у него из ярко-голубых стали почти чёрными, аппетитные губы плотно сжаты. Какой неприступный!

— А рубашка вам движения не сковывает? — тихо спрашиваю, отодвигаясь от края. — Мне кажется, что она очень узкая.

— Нет, но… если тебя что-то смущает… — док начинает расстёгивать пуговицы, и я не могу скрыть своего восхищения.

Кажется, док вовсе не такой скромник, как казался. И ещё — совсем не дурак. Ах, какие у него плечи! Только ради его торса стоило сыграть весь этот бездарный спектакль!

— Итак, Лив, ты ничего не пропустила? — бросив рубашку на тот самый стул, доктор подошёл к койке вплотную и неторопливо склонился, заглядывая мне в лицо. — Сердцебиение. Слабость в коленях. Живот. Головокружение… Сухость во рту, да?

Жадно разглядывая его, я невольно облизываю пересохшие губы и хрипло добавляю:

— Мурашки.

В ответ он удивлённо изогнул левую бровь и опять приподнял краешек рта.

— И где же? — его голос звучит заинтересованно.

Я сделала вид, что задумалась.

— По спине. Вниз, — мой голос дрожит от волнения.

— Тревожный симптом. Но… мне их под корсажем не видно, — док наклоняется ближе, его дыхание становится прерывистым.

— Мне раздеться совсем? — я бросаю вызов, глядя ему прямо в глаза.

— Это очень бы помогло… для правильной постановки диагноза. Сложно увидеть невидимое, — док старается сохранить профессиональный тон, но его голос выдаёт волнение.

— Так сними сам, — я чувствую, как моё сердце бьётся всё быстрее.

— С удовольствием, — он немного выбился из роли, но тут же поправил очки и спрятал усмешку в уголках губ. — И ради здоровья моих пациентов.

Он наклоняется ещё ниже и ловко расстёгивает стальные застёжки корсажа, выпуская на волю потяжелевшую обнажённую грудь. Длинные смуглые пальцы тут же неторопливо очерчивают её контуры.

— Пальпация?

Я снова фыркаю, не будучи в силах отвести взгляд от этой картины.

— Она самая.

Док плавным движением присаживается на край койки, и я тут же громко возмущаюсь:

— Эй, вы же врач!

Он тут же замирает, внимательно глядя мне прямо в лицо.

— Верно. И что тебя так возмутило?

— В брюках и на постель пациентки! Это негигиенично! Снимайте немедленно!

Теперь уже обе его тёмные брови насмешливо ползут вверх, но он покорно поднимается.

— Пожалуй, упрёк справедлив.

Громкий щелчок стальной пряжки ремня, шорох плотной ткани, и теперь мы с доком на равных. Я — в чулках и панталонах. Он — в одних лишь тонких, шелковых, с кокетливыми пуговками кальсонах. А доктор у нас сибарит, оказывается! Ли опускает глаза и, конечно, видит то, что я так пристально рассматриваю. Игра в доктора и пациента не оставила его равнодушным, и шёлк откровенно подчёркивает этот незыблемый факт. Невольно я протягиваю руку, чтобы потрогать… но моя ладонь тут же припечатывается к постели.

— Доктор тут я, — строго напоминает Ли. — И провожу осмотр тоже я. Будешь хорошей девочкой — я позволю тебе нечто большее. Позже.

Ого, у него есть зубки! И он умеет шутить! И прекрасно понимает, что делает! Я в восторге!

— Осматривайте, — умирающим голосом дозволяю я, откидываясь на подушки.

Ли снова оказывается на кровати. Через тонкий слой ткани панталон, обтягивающей моё бедро, я чувствую пламя его кожи. Аристократически длинные пальцы с ровными овальными ногтями снова оглаживают мою грудь, вызывая те самые мурашки. Раскрытая мужская ладонь ложится мне на рёбра под грудь, как раз ровно над сердцем.

— Вот теперь вижу, — довольно заявляет Ли, склоняясь ещё ниже. — Всё верно. Но чтобы окончательно поставить диагноз…

Боги, он нависает над моей грудью и проводит по ней языком, медленно и влажно! Не сдерживаю всхлипа, выгибаюсь…

А-а-а! Из меня вырывается громкий откровенный стон.

— Хороший симптом! — До меня тут же доносится тихий смех, и мужчина переключается на вторую грудь.

Ох, вот это осмотр! Меня начинает трясти, я невольно цепляюсь за его плечи, жалобно постанывая. А Ли продолжает исследование: горячими губами, кончиками зубов, влажным языком и умелыми пальцами. Я извиваюсь под ним, раздвигая колени.

Губы быстро спускаются вниз, к животу.

— Да поцелуй же меня наконец! — требую я, хватая его голову.

Он отрывается от своей… нет, далеко не пальпации… и заглядывает мне в глаза. Я стаскиваю с него очки и кидаю куда-то в сторону. Сдёргиваю с его головы толстый шнурок, распуская неизменный хвост. Чёрные волосы гладкой волной рассыпаются по плечам. Ли тут же меняется, он становится совершенно другим. Нет больше серьёзного и вдумчивого доктора, надо мной нависает дрожащий от нетерпения молодой возбуждённый мужчина с пылающими глазами и подрагивающими губами. Бездна! Это самый красивый мужик, которого я только встречала в жизни!