Разрушенная (ЛП) - Доун Элисон. Страница 5

14:27.

Я не смогла сдержать вспыхнувший огонек предвкушения. Через четыре часа у меня появится шанс заработать кучу денег, просто развлекаясь и делая крутые снимки. С этим напоминанием я перепроверила, что Атлас ушел, и снова достала телефон. Открыв карты, я ввела «Разрушенная». Это было недалеко — минут двадцать езды.

Вполне выполнимо.

Сделав скриншот маршрута, я забросила телефон обратно в открытую сумку и вернулась к своим обязанностям.

Сайлас

Моей первой ошибкой было то, что я позволил брату остаться.

Второй — то, что я зашел в комнату для игр, которую считал огороженной лентой для уборки, и обнаружил его сосущим чьи-то пальцы ног.

Мне хотелось выжечь свои гребаные сетчатки.

На секунду я попытался убедить свой мозг, что это был кто-то другой, кто угодно. Но, к моему несчастью, взгляд выхватил дурацкий кусочек пазла, выжженный шрамом на его груди — зазубренный символ, клеймивший нас как семью. Как иронично, что татуировка такого ничтожного размера оказалась виновна в уничтожении частички моего рассудка.

Следующие несколько часов я с головой ушел в работу, надеясь забыть увиденное, но ничего не помогало. Направляясь в свой кабинет, я качал головой, убеждая себя в том, что брату нужно найти другое место для своих экспериментов. Оказавшись внутри, я сразу сел за стол перед монитором. Стянув белую маску, я положил руку на мышь и дважды кликнул, чтобы запустить систему видеонаблюдения клуба. Маленькие квадраты замелькали на экране ровными, послушными рядами. По мере того, как настраивался фокус, каждый квадрат выводил изображение из определенной комнаты в здании. Я ненавижу слежку, но владение подобным клубом означало, что я никогда не могу быть слишком осторожным. Мне нужно было не просто контролировать взглядом основной зал, мне требовалось видеть все смежные комнаты или скрытые пространства. Для этого камеры безопасности были установлены практически в каждом углу.

Прямо сейчас я видел, что в третьей комнате находились как минимум четыре человека. Седьмая использовалась под оргию, а пятая была той самой, где меня абсолютно ошарашил Кайрин. Наведя курсор на этот квадрат, я ненадолго отключил его. Они обойдутся без присмотра минут десять... зная его, всё наверняка закончится уже через пять.

Я наблюдал за остальными трансляциями на несколько минут дольше, чем требовалось. Вид членов клуба в различных позах наконец позволил моему мозгу вытеснить мысленный образ моего придурка-брата. Некоторые, вероятно, назвали бы это злоупотреблением властью, но каждый член клуба сам предоставил мне эту свободу. Подписывая мой контракт, они соглашались с тем, что я могу наблюдать за ними сколько угодно.

Хотел ли я этого на самом деле? Нет.

Трансляции из комнат никогда не были тем, чем я тешился. Я делал это либо по привычке, либо чтобы занять мысли — как сейчас, когда мне нужно было закрыть глаза и увидеть хоть что-то, кроме пальцев ног, засунутых в рот.

Как только картина померкла, я переключил ментальные вкладки и погрузился в подготовку к маскараду. До начала мероприятия мне оставалось выполнить совсем немного задач. Я гордился тем, что не позволял ни одной детали ускользнуть от внимания. Мой разум в принципе не допускал подобных промахов, ведь я постоянно всё анализировал. Именно поэтому самые важные решения всегда оставались за мной и моими братьями.

Пролистывая стопку бумаг, я убедился, что остались только такие дела. Отлично, с этим мы легко справимся. И все же привычное напряжение сковало мои плечи — то самое, которое никогда не исчезало полностью, насколько бы готовым я себя ни чувствовал. Звуковой сигнал на рабочем столе лишь сильнее натянул эти мышцы: я увидел уведомление на электронной почте от Таи, моего администратора. Отодвинув бумаги, я открыл сообщение и кликнул по нему. Экран заполнил файл с нашим окончательным вариантом контракта.

Я просил её внести некоторые изменения в оригинал перед маскарадом. После нескольких недопониманий с участием напыщенных придурков мне требовалось упростить ряд пунктов. Я попросил её об этом всего два дня назад, так что увидеть готовую работу уже сейчас было поводом для улыбки. Одним пунктом в моем списке дел стало меньше — или, по крайней мере, я попытался так думать, потому что моя голова была местом, которое, казалось, никогда не отдыхало.

Безделье никогда не было моей стихией. Я всегда находился в движении или думал о следующем шаге. Мой мозг просто принадлежал к тому типу, который работает на стимуляции и дофамине. Если мне не о чем было позаботиться, я чувствовал себя бесполезным, а я ненавидел это чувство. Тая это понимала, что значительно облегчало жизнь. Она никогда не подвергала сомнению присылаемые мной планы или то, до скольки я задерживаюсь. Управление бизнесом держало меня в тонусе, и мне это нравилось.

Если подумать, именно поэтому «Разрушенная» работала так успешно. Я понимал людей точно так же, как Тая понимала меня. Не было нужды что-то объяснять. Был ли ваш разум перегружен, как мой, или жизнь умудрялась душить вас — мой клуб давал каждому шанс вдохнуть полной грудью, шанс почувствовать.

Едва заметная улыбка тронула уголок моего рта, пока я просматривал разделы присланных ею форм. На полях экрана были выведены её заметки с описанием каждого изменения. Первое новшество касалось самого процесса подачи заявки на членство в клубе. Чтобы получить доступ, теперь необходимо было предъявить удостоверение личности и пройти верификацию через новую систему идентификации. Благодаря этому протоколу мы могли легко проверять имена на предмет прошлых судимостей или любых тревожных звоночков, с которыми мог быть связан человек. Если твое имя попадало в черный список, в допуске отказывали.

Всё было настолько просто.

Мой телефон коротко зажужжал, когда я перевернул следующую страницу. Я не планировал отвлекаться на него, но затем он завибрировал снова, а это означало, что я знаю, кто это. Я мог по пальцам одной руки пересчитать людей, у которых был мой номер, и только двое из них обладали достаточной наглостью, чтобы написать мне дважды. И один из них находился где-то в этом самом клубе, с бог весть чем во рту.

С полураздраженным вздохом я открыл сообщение.

Кайрин: Запишите меня на ужин на этой неделе. С меня закуска.

Я тихо фыркнул, понимая, что он находится здесь и при этом пишет в наш семейный групповой чат.

Грейсон: Если закуска — это та блондинка, которую ты приводил в прошлый раз, то я в деле. Но клянусь богом, если ты снова притащишь эту мерзкую спаржу, я тебя подожгу.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем появились три точки и звякнул очередной ответ.

Кайрин: Ну, вообще-то в качестве закуски планировалась водка. И не надо мне угрожать, у меня от этого встает.

— Идиоты, — пробормотал я, хотя в моем голосе не было злости. С ними ее никогда не было. Мои братья были единственными, кому дозволялось быть моей постоянной, неизбежной и раздражающей головной болью. Я перевел телефон в беззвучный режим и положил его экраном вниз на стол. Они вполне могли разобраться со всеми деталями без моего надзора. Когда я убрал руку от телефона, мой взгляд упал на наполовину скрытую в мусорной корзине визитку. Мое тело снова напряглось в ответ на этот цвет.

Какое уродство. Безвкусица. Словно ее создали специально для того, чтобы испытать мое терпение. Я практически чувствовал, как она пялится на меня прямо из мусора. Готов был поклясться, что тот, кто ее сделал, поступил так исключительно ради издевки надо мной.

Я резко выдохнул и отвернулся, заставляя себя сосредоточиться на правках в контракте. Просматривая страницы, пока не наткнулся на другие измененные разделы, я прочитал их вслух.

— «После получения допуска гость обязан выбрать закрепленную за ним маску и подчиняться ее роли в соответствии с правилами». Да. Очень черно-бело, очень просто. «Маски нельзя менять во время визитов и запрещено снимать». Еще одно легкое правило, казалось бы. «Покидая зону членства, гость дает согласие на видеосъемку во время нахождения в здании».