Монстр моего сердца - Белова Дарья. Страница 12

Белобрысая у тебя, Монстр. А здесь золотистый блонд. Я бы хотела себе такой оттенок. Может, меня бы и перестали звать ржавой.

— И чем он занимается? Поставка оружия? Нелегальный ввоз запрещенных веществ? Контрабанда?...

— Ты меня пугаешь, Рерих, — говорит серьезно. Мне это льстит. Сразу хочется расправить волосы и рассказать о своем любимом оружии.

Его плечо случайно касается моего. Мы сидим за барной стойкой в ожидании столика, а стулья расположены очень близко. Ну и Борзов не маленький.

— И почему за ним надо следить? Вряд ли он на каждом углу будет трепаться о своей, так скажем, работе, — наклоняюсь, чтобы прошептать, а сделав судорожный вдох, чувствую апельсиновую горчинку и сладость мускуса. Этот аромат призван сводить с ума. К сожалению.

Тянусь к бокалу с водой, в которой плавают два огуречных слайса. Бармен сказал, что это освежает. То, что нужно. Наши с Рафом взгляды, встретившись, вызывают жар за ребрами. Этот огонь нужно скорее погасить. Еще и татуировка внизу живота печет, как будто ее набили пару часов назад.

— В такой обстановке человек расслабляется и выдает свои привычки, что по трезвости старается прятать, не говоря уже о каких-то деталях вроде предпочтений в еде, режиме дня, количестве выпитого спиртного. Просто наблюдай.

Нас зовут за освободившийся столик, по соседству с тем мужчиной. Имя его — Калач Константин Львович. Ему за сорок, и внешне он обычный. Только взгляд скользкий и неприятный. Я поймала на себе его интерес, подходя к столику. Хорошо, что Раф посадил меня к Калачу спиной.

Надеюсь, что конечная цель Борзова — прикончить этого старикашку.

— Ты напряжена, — ладонь Рафа накрывает мою. Дергаюсь. Скорее, от неожиданности и обжигающего тепла. Его рука словно держала солнце, только без ожогов. Борзов смотрит предупреждающе и медленно качает головой — нельзя. Точно — муж и жена, медовый месяц и прочая романтическая лабуда.

Интерес к делу сменяется взволнованностью.

— Вино, пожалуйста. Красное? — Раф обращается ко мне с многообещающей улыбкой и оборачивается к застывшему в ожидании официанту, готовому принять заказ. — Два фирменных салата, перепелку с овощами-гриль для моей любимой жены, а мне — стейк. С кровью.

Искусственно улыбаюсьи веду плечом. Калач явно не сводит с меня глаз. Бесстыжий ублюдок. Рядом с ним красивая женщина, а он внаглую пялится на мою открытую спину. Каждый позвонок прокручивается от навязчивого внимания.

Не хочу думать, что Борзов специально купил для меня это платье, чтобы я надела его в ресторан и Калач заметил меня.

Раф наклоняется ко мне и кладет вторую свободную руку позади на спинку стула. За слоем татуировок на его шее вижу дергающийся кадык. Да, не сказать, что Монстр спокоен.

— Поцелуй меня, — просит в приказном тоне.

Бьет взглядом, тем самым вспахивает во мне злость точно лопатой. Снова говорит, как отрезает.

— З-зачем? У нас уговор, — облизываюсь и говорю в губы. Они у него расслаблены и соблазнительно изогнуты в ухмылке а-ля Монстр Борзов. Когда манит и гневит своей манкостью. Еще не хватало начать испытывать симпатию к этому самому мужу.

— Мы счастливые молодожены, забыла?

— Больше — я и не знала, — говорю тесно к его губам. Уже чувствую их на своих. Звонко сглатываю. Проклятая туалетная вода Борзова точно имеет в своем составе какие-то компоненты, влияющие на нервную систему и работу мозга.

— Самое время узнать, и… запомнить, Ржавая.

И накрывает своим ртом мои губы. Ну хоть не пришлось делать это первой и по приказу.

Мои глаза распахиваются шире от такого напора и нахальства, от ощущения его языка, снова коснувшегося моей глотки. Но, как ни странно, сам поцелуй получается... нежным.

Его большой палец касается моей щеки и поглаживает скулу. По мне прокатывается волна дрожи, веки сами собой закрываются, и вкуса на моем языке становится больше. Каждая его ласка запускает по мне удар тока. Приятного, колючего, освобождающего что-то дикое.

Ладонью касаюсь его шершавой от вечерней щетины щеки. Мой язык проходится по его совсем без стеснения, и мычание срывается с губ с вибрацией. Блин, мое постыдное мычание, кричащее об удовольствии?!

Позади слышится громкое покашливание, и мы с чмокающим звуком отстраняемся друг от друга. По мне прошелся ураган, выгоняя все чувства наружу. Мне кажется, даже прическа испортилась, а макияж поплыл. Все лицо горит от смущения и желания продолжить. Это как вкусить конфету,— и тут же отдать этот самый кусочек, прямо изо рта! Неслыханное варварство. Но я же слежу за фигурой…

— Дико извиняемся, — слышу голос Рафа, но он будто не принадлежит ему.

Мои глаза прикрыты, я боюсь встретиться взглядом с Борзовым. Наверняка там горит неоновая вывеска: «Марго Рерих-таки поцеловала Рафа Борзова, еще и похотливо замычала от удовольствия». Позо-о-ор!

— У нас медовый месяц, — продолжает Раф.

Он нежно поглаживает мое плечо. До мурашек. Если так будет продолжаться, я правда отрублю ему руку.

Слегка поворачиваю голову и встречаюсь со взглядом Калача. Внутренности прошиваются холодом, как иглой. Определенно неприятный человек. Хоть бы Раф его замочил.

— Понимаю, — кивает. — Мы с вами не могли где-то встречаться? — обращается ко мне.

Моя рука, оказавшаяся сверху руки Борзова, сжимает ту. Не знаю, от страха, волнения или ища способ поддержки.

Мотаю головой, пока образ мужчины не растворяется перед глазами с помехами.

— Лицо у вас знакомое. Вы модель?

Прищуриваюсь и вскидываю взгляд на Борзова. Эту часть легенды мы не обговаривали.

— Нет. Никогда не интересовалась модельной сферой, — отвечаю с улыбкой, театрально покачивая головой.

— Константин, — встает из-за стола и, обойдя, представляется. — Моя спутница Елена.

— Рафаэль, — Борзов крепко пожимает руку Калачу. Со стороны это выглядело даже радушно. — Моя жена — Маргарита.

— Давно приехали? — поглядывает то на меня, то на… мужа. Боже, как непривычно.

На колено опускается тяжелая ладонь Борзова. На мое голоеколено. Платье чуть задралось. Я понимаю, что нужно играть любовь и счастье, улыбаться и смотреть на Борзова с обожанием. Но мне чертовски сложно.

Его пальцы кружат по острому колену, задевая бедро и выводя табун мурашек на выгул.

— Только заселились. А вы?

— Приехали утром. Завтра обязательно посетите местное стрельбище.

Мои глаза вот-вот вылезут из орбит. Напрягаюсь всем телом, и Раф это чувствует, поэтому его взгляд ощутимо опускается на мою шею, затем губы и только потом достает до глаз.

В его глазах тоже витает что-то нехорошее, но внутренние ощущения другие. Монстра хочется… провоцировать.

Ну не дура ли?

— Адреналина столько! — продолжает Калач. — И прогулка по лесу, конечно же. Там есть разные тропы. Можете просто прогуляться, а можете забрести в самую чащу. Лес дремучий, опасный. Ну, так написано на приветственной вывеске на входе. Голову даю на отсечение — это очередная чушь, чтобы пощекотать нервишки, а так там на каждом дубе камеры, — подмигивает и хрипло посмеивается.

— Благодарим. Завтра обязательно пройдемся до стрельбища и леса.

Повисает молчание.

— Что ж, приятного вечера. Рафаэль, Маргарита, — наклоняет голову и, подав знак своей спутнице, уходит.

Когда они скрылись за ресепшеном ресторана, четко понимаю, что дышала еле-еле, вполсилы. От первого правильного вдоха перед глазами разбегаются мушки.

И чего я так испугалась?! Боже, да потому то это не последняя наша встреча! Калач — нехороший человек, от которого стоит держаться подальше.

— Для начала неплохо, — Раф возвращается со своим голосом и манерой общения. Мне требуется долгая минута, чтобы понять — Борзов говорит о задании.

— Надеюсь, больше целоваться не придется, — демонстративно подергиваюсь

Борзов радостно хмыкает. Между нами тоже какая-то игра.

— Ну, придется или нет — решать мне, Рерих. А пока ешь свою перепелку, и я провожу тебя до номера.