Опознание - Шохам Лиад. Страница 21

Со временем они стали менее осторожны. Как-то ночью их засек Дуби, гендиректор. Любовники были уверены, что все разошлись по домам, и расположились у Дуби на столе. Он был уже без рубашки, а она — в одних трусах. «Завтра утром ко мне в кабинет! Оба!» — отчеканил гендиректор, оправившись от удивления, и вышел, хлопнув дверью.

Зив надеялся убедить Дуби, что это случилось в первый и последний раз, такое больше никогда не повторится, но, едва войдя к нему в кабинет, понял, что дела плохи. Не только из-за взгляда, которым наградил его директор, но главным образом оттого, что рядом сидел юрист компании, Рои Варман.

— Ты не представляешь, как ты нас подставил, — начал Дуби.

— Твоя любовница накатала на тебя жалобу в полицию, — подхватил юрист.

— За что? — поразился Зив. Вчера, прежде чем они ушли из офиса, он пообещал Адве, что все уладит: поговорит с Дуби и убедит его забыть об этом случае.

— По закону то, что ты сделал, называется сексуальное домогательство, — объяснил ему Варман.

— О чем ты говоришь? Все было по взаимному согласию. И, уж если начистоту, это была ее инициатива!

— Неважно. Она твоя подчиненная. И это сексуальное домогательство, о чем она и пишет в жалобе, — продолжал юрист.

— Зачем ей жаловаться? Просто бред какой-то!

— Вот почему, идиот! — Дуби швырнул ему лист бумаги. — Мозги включи! Хочешь трахать кого-нибудь, делай это на стороне. Зачем свою сотрудницу?

Нево поднял с пола упавший лист бумаги и стал читать, но слова расплывались перед глазами, и смысл ускользал.

— Это письмо от ее адвоката, — объяснил ему Варман. — Она требует компенсацию от компании. Пятьсот тысяч шекелей.

— Теперь понимаешь, дебил? — взорвался Дуби. — Я не только не могу уволить ее, но должен выплатить ей компенсацию!

Зив потерял дар речи. Рука, сжимающая лист бумаги, дрожала. Другой он снова и снова нервно приглаживал волосы. Должен же быть выход! Это был всего лишь роман между двумя взрослыми людьми, а вовсе не сексуальное домогательство.

— Я поговорю с ней. Не знаю, что произошло, но я поговорю с ней и улажу этот вопрос. Дуби, положись на меня. Я совершил большую ошибку, знаю, но я все исправлю, — взмолился Нево, вставая.

— Садись, — рявкнул Дуби, — я еще не закончил!

— Дам тебе дружеский совет, Нево, — мягко сказал Варман. — Она преподала урок и тебе, и нам. Кто-то наверняка посоветовал ей таким образом превратить оплошность в выгоду, поэтому в полиции лежат жалоба на тебя и иск о денежной компенсации. Полагаю, что через пару дней мы придем к соглашению и она все отменит. Пробовать договориться с ней сейчас — значит лишь ухудшить ситуацию.

Слова юриста немного успокоили Нево: есть же выход!

Все не так страшно. Но радость сменилась отчаянием, как только он услышал слова Дуби:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем оставить тебя в компании?

Уволили его в тот же день. Он не знал, как объяснить это Мейрав. Что сказать? Что он изменил ей, был пойман и уволен? Что у него с Адвой был только секс? В глубине души он надеялся, что юрист окажется прав: все наладится и тогда Дуби успокоится и возьмет его обратно на работу. Жалобу из полиции Адва действительно забрала, но Дуби не согласился даже увидеться с ним.

Каждое утро Нево рано вставал, умывался, брился, целовал Мейрав и Гили и выходил из дому будто бы на работу, как если бы ничего не произошло. Он гулял по улицам, скучал, сидел в скверах и читал спортивные газеты. Ему хотелось снова начать работать, однако новую работу он не искал. Рынок систем автоматического полива невелик — всего шесть компаний, конкурирующих друг с другом за немногочисленных клиентов. Зив стыдился даже попробовать устроиться в другую компанию: ему казалось, что все знают, из-за чего его уволили. Никто не захочет иметь сотрудника, который не способен удержать свой член в штанах, отчего подвергает работодателя риску судебных исков и скандалов.

Когда наступил день зарплаты, он сказал Мейрав, что произошла небольшая задержка, связанная с перераспределением финансовых потоков компании. Жена посмотрела на него с удивлением — совсем недавно Зив рассказывал ей, как хорошо обстоят дела в фирме и как его там ценят, — но промолчала.

Прошел месяц, другой. День за днем он выходил из дому, ничего не объясняя. Мейрав начала задавать вопросы: что случилось с фирмой? Всем не платят или ему одному? Ведь так не бывает, чтобы не платили зарплату. Скудные семейные сбережения таяли. А откуда брать деньги на выплату ипотеки? И он, понимая, что лгать более невозможно, что его приперли к стенке, все же рассказал об увольнении.

Зив собирался сказать Мейрав всю правду, но не смог. Когда она спросила, почему его уволили, он забормотал о проблемах компании и кризисе в секторе водной техники. «Кого-то еще уволили, кроме тебя?» — «Какая уже теперь разница», — ответил Нево, надеясь, что она не станет развивать эту тему.

Облегчив душу, он наконец-то начал искать новую работу. Но раз за разом получал отказ. Зивом заинтересовалась лишь одна фирма, однако он довольно быстро понял, что им на самом деле было нужно, — они точили зубы на коммерческие секреты его бывшего работодателя. Он отказался. Конечно, Дуби был не прав, уволив Зива, но хорошо к нему относился, разглядел его потенциал, продвигал по службе, и Зив чувствовал себя виноватым, что разочаровал его.

Он попробовал искать работу, не связанную с прежней, но без рекомендаций с последнего места службы, без квалификации и в условиях спада экономики его усилия не принесли результатов.

Мейрав начала терять терпение. Она не понимала, почему мужу раз за разом отказывают, ведь его уволили не за какой-то серьезный проступок, а в состоянии экономики он невиновен. «Почему Дуби тебе не помогает? Он должен дать тебе рекомендации». Зив на это лишь пожимал плечами и менял тему разговора. Так и не мог заставить себя сказать правду, понимая, что, если жена узнает истинную причину его увольнения, это убьет ее и разрушит их брак. И, как это часто бывает, раздражение на себя все чаще выплескивалось на Мейрав.

Они старались до минимума сократить расходы, забрали Гили из частного детского сада, однако все равно Мейрав приходилось много работать и время от времени даже брать работу на дом. Но без второго источника дохода возможности выплачивать ипотеку у них не было. Из банка стали приходить письма с требованиями погасить задолженность. Мейрав хотела одолжить денег у своих родителей и уговаривала Зива не отказываться от такой возможности, но он отказался и злился на нее за то, что она рассказала родителям про их финансовые трудности. Неудивительно, что он отверг идею попросить для него работу у ее дяди, который давно жил в Страсбурге и руководил там фабрикой по производству цветочных горшков. Он не желает никаких одолжений от ее семьи, спасибо большое. Да и чего он вдруг поедет за границу? Он ни слова по-французски не знает. И ради чего — продавать цветочные горшки?

И однажды долго копившееся напряжение взорвалось. Все началось с очередных расспросов Мейрав: он ходил сегодня искать работу? что говорил на последнем собеседовании? о чем его спрашивали? Затем последовал рассказ про ее сестру, чей муж Моти, оценщик, был конечно же самым успешным в мире. И наконец Мейрав предприняла еще одну попытку убедить его поговорить с ее родителями за пятничным ужином и попросить помощи. «Они только и ждут, чтобы мы к ним обратились», — сказала она. Нево разозлился, попросил прекратить бессмысленный разговор на повышенных тонах — Гили слышит, ты расстраиваешь ребенка, — но жена не сдавалась. Срываясь на крик, она принялась бросать Зиву обвинения: он не ищет работу по-настоящему, видимо, ему понравилось тупо сидеть дома и ничего не делать; она просто не узнаёт его. Даже как мужчина он никуда не годен, чего ж удивляться, что они не могут зачать ребенка? Гили выронил игрушечный грузовик и зарыдал, Мейрав поспешила к нему: «Видишь? Вот так ты любишь своего сына!»

Ее слова причинили ему такую боль, что у него дыхание перехватило. Нево почувствовал ненависть к этой женщине, и неожиданно у него вырвались слова, которые он держал в себе уже многие месяцы. Он захотел, чтобы жене стало так же больно, как ему. «Я не мужчина, да? Пока ты тут лежишь в кровати как фригидное бревно, я непрерывно трахаюсь», — швырнул он ей в лицо. И рассказал про Адву, про истинную причину своего увольнения, обо всем, что от нее скрывал. Несколько месяцев он готовился, планировал, что именно скажет ей, и не мог этого сделать. Теперь же в приступе ярости Зив выложил все, чтобы отомстить Мейрав за унижение.