Герцог и гувернантка - Джеймс Элоиза. Страница 4

Норт не пожал плечами в ответ, но по лицу было ясно: ни извинения, ни объяснения его не интересуют. Для него все это древняя история. Забыть свой промах не в силах лишь она сама.

– Диана, – спросил он, – что вы делаете у меня дома?

В глазах мелькнул отблеск иронии, но лишь на миг. В целом и во взгляде, и в лице читалась только усталость.

А взгляд, каким смотрел он прежде? Взор, обещавший тайные наслаждения?

Исчез без следа.

Разумеется, исчез. Этого она и хотела.

– Могу добавить, – ровным голосом сказал Норт, – у моего лакея создалось впечатление, что я – отец вашего ребенка.

– На это у нас с вами не нашлось бы времени, – выпалила Диана. – Вы были слишком заняты, читая мне нравоучения об обязанностях герцогини!

И тут же, застонав про себя, добавила эту фразу в список сказанных глупостей, о которых тут же пожалела. Иногда этот список почти не рос. Но бывало… о, бывали времена, когда Диана по пятьдесят раз на дню проклинала свой длинный язык!

На лице Норта отразилось искреннее удивление. Еще бы! Он-то полагал, что имеет дело с кротким созданием, скроенным ее матерью специально под вкусы и нужды аристократа.

– Простите, зря я это сказала, – быстро добавила она. – Похоже, не только герцогиней, но и леди я быть разучилась! Слуги говорят, что думают, куда чаще господ. Так или иначе, это вовсе не оправдывает моего поведения.

– Я стремился облегчить для вас вход в круг высшей знати, – пояснил Норт. Он не поднимал бровь, но сумел передать сарказм голосом, не шевеля ни единым мускулом. – Если вам было со мной скучно или неловко, прошу за это прощения.

– Вообразите, вы едва не женились на женщине, которой со слугами веселее, чем с господами! – неуверенно улыбнувшись, заметила Диана. – Да вы должны на коленях меня благодарить за то, что я от вас сбежала!

– Насколько помню, я не опускался на колени, когда просил вашей руки, – ответил Норт. – Но, думаю, оба мы согласны, что нам лучше оставаться неженатыми – по крайней мере, друг на друге.

Разумеется, он прав. Странно, почему от его слов больно – или, может быть, не от слов, а от равнодушного взгляда?

Что бы Норт к ней ни чувствовал, этого больше нет.

И чему удивляться? Она повела себя отвратительно. И не заслуживает больше не то что… в общем, никаких добрых чувств она не заслуживает.

Тут до нее дошел смысл одной из его предыдущих фраз, и Диана тихо ахнула:

– И вы не сказали Будлу правду?

– Я джентльмен, Диана. Я рассудил, что о ваших намерениях касательно моего так называемого сына лучше всего спросить вас саму.

Наступившее молчание прервал грохот, донесшийся из столовой: на этот раз звенели уже не ложки и вилки, а разбитый фарфор. Опыт подсказал Диане, что Годфри сумел залезть на стол и теперь скидывает с него тарелки.

Она повернулась и бросилась бежать по коридору. На пути летящей тарелки могла оказаться Арти; а кроме того, экономка уже грозилась, что начнет вычитать стоимость разбитой посуды у Дианы из жалованья.

– Диана! – рявкнул Норт у нее за спиной.

Вбежав в комнату, она обнаружила, что Годфри сидит посреди стола, а Арти рядом, и оба отнимают друг у друга тарелку. Диана снова ощутила укол страха при мысли, что их придется разделить. Арти была для Годфри связью с миром, единственным человеком, который вполне его понимал.

– Ди-Ди! – радостно завопила Арти, оставив тарелку и приветственно замахав руками. – А Гоффи опять все бросает!

Годфри швырнул тарелку в стену в тот самый миг, когда за плечом у Дианы появился Норт.

Диана схватила Годфри со стола, поставила на пол и нагнулась над ним. Трудно было не отвлекаться на Норта, но она уже усвоила: ругать Годфри имеет смысл лишь сразу после того, как он что-то натворил. Стоит немного затянуть – и он любые упреки будет воспринимать как поощрение.

– Милый, – заговорила она, глядя ему в глаза, – нельзя бить тарелки! Это очень, очень нехорошо! Из-за этого миссис Маускин сердится и на тебя, и на меня.

Норт подошел к столу.

– Ты, должно быть, Артемизия? – донеслось до Дианы. – А я твой самый старший брат. Мы с тобой уже встречались, но ты тогда лежала в колыбельке.

– Я Арти! – сообщила малышка.

Диана всмотрелась в лицо Годфри. Мальчик не говорил, но она не сомневалась, что думать он умеет – что он, пожалуй, даже умнее своих сверстников.

– Пожалуйста, пообещай, что больше не будешь скидывать тарелки со стола или швырять в стену! – Распекая племянника, приходилось очень точно указывать, чего именно делать нельзя.

Годфри поднял на нее взгляд чистых голубых глаз – сущий ангел! – крепко обнял тетю и запечатлел на ее щеке слюнявый поцелуй.

Тем временем Арти села на край стола и болтала ногами.

– Хочу вниз! – потребовала она, протянув ручки к Норту.

Человек, которого помнила Диана, щеголь-аристократ в лиловых шелках с серебряным шитьем, ни за что не взял бы на руки неумытого ребенка!

– Сразу видно, что ты тоже из Уайльдов, – пробормотал Норт, однако подхватил Арти и спустил на пол без малейших признаков отвращения.

В этот момент в столовую влетела Мейбл.

– Вовсе незачем было рассказывать Призму, где я… – Увидев Норта, горничная запнулась на полуслове. – Ох, простите, милорд! Я не знала, что вы здесь! – Она склонила голову и торопливо присела в реверансе.

– Вы отвечаете за состояние этой комнаты? – поинтересовался Норт.

Проследив за его взглядом, Диана заметила, что из перевернутого горшка на коврик перед камином капает что-то желтое. Неудивительно, что Призм так разволновался!

– Нет-нет, – быстро ответила она, – за манеры детей отвечает не Мейбл, а я. Так что, если хотите кого-то распечь, можете обращаться ко мне.

– Уведите детей, – приказал он Мейбл. Диана и забыла, с какой уверенностью Норт отдает приказы! В своем мире он повелевал всеми и каждым – разве что кроме отца и мачехи.

Еще одна причина радоваться, что их брак не состоялся, напомнила она себе. Диана всегда страшилась момента, когда жених узнает, что она вовсе не такое кроткое создание, каким притворяется.

– Разумеется, милорд, – пробормотала Мейбл и прибавила таким сладким тоном, какого Арти и Годфри прежде от нее слышать не приходилось: – Пойдемте, мои крошки!

Норт проводил их взглядом, а затем снова повернулся к Диане.

– Моя сестра сосет палец, – сообщил он обвиняющим тоном. – Не поздоровалась со мной как полагается. Едва ли она вообще знает, как полагается здороваться. Вы точно ее гувернантка?

Диана проглотила неуместный смешок. Разумеется, единственное, что в силах вызвать у Норта какое-то подобие эмоций, – нарушение этикета!

– Неужели Будл не сообщил вам все подробности моего положения?

– Мой слуга сказал, что вы живете в замке вместе с моим сыном и что вас можно найти в детской. Мне не пришло в голову, что женщина, которую я собирался сделать герцогиней, теперь трудится здесь за жалованье, – ответил он, а затем добавил сухо: – Я был слишком занят размышлениями о том, каким чудом сделался отцом.

Сердце у Дианы заколотилось до боли в груди. Но хвататься за сердце не стоило – слишком уж откровенный жест.

– В честном труде нет ничего постыдного, – выдавила она. – Уж лучше так, чем тратить жизнь, фланируя по чужим гостиным!

Едва выпалив это, она сообразила, что служба в армии Его Величества – это уж, во всяком случае, не «фланирование по гостиным». Но Норт, как видно, счел ниже своего достоинства замечать подобные шпильки.

– Так вы в самом деле здешняя гувернантка? А где мои остальные братья и сестры? – поинтересовался Норт с таким видом, словно его братья и сестры в любой момент могли выпрыгнуть из какого-нибудь темного угла.

– Виола, Бетси и Джоан в Лондоне с ее светлостью – ведь светский сезон сейчас в разгаре. И прежде чем вы что-то скажете, позвольте заметить: я добросовестно выполняю все обязанности гувернантки, когда девочки приезжают на каникулы домой.

– А как насчет мальчиков? Уж не претендуете ли вы на способность преподавать им латынь?