Просто забудь - Пирс Блейк. Страница 1

БЛЕЙК ПИРС

ПРОСТО ЗАБУДЬ

ПРОЛОГ

Первое, что заметила Шири Уильямс, вернувшись домой в пасмурный день, ближе к середине дня, – дорожка перед их двухэтажным бостонским домом была начисто выметена. От самой дороги и до входной двери – ни соринки. Она уставилась на неё – удивлённая и поневоле впечатлённая, будто из её парусов вдруг выпустили злой, яростный ветер.

Сколько, интересно, времени она просила мужа, Эвана, сделать это? Она перепробовала всё: сообщения, записки, напоминания на дверце холодильника.

Казалось, эта неубранная, вечно заброшенная дорожка стала символом раздражения, которое она всё сильнее испытывала из-за их брака в целом. Ничего не ладилось. Эван так и не станет тем мужем, на которого она надеялась.

А ещё была целая история с грязным бельём – трусами, рубашками и носками, разбросанными по дому. Тарелки и посуда, оставленные в раковине. Полотенца, брошенные на пол в ванной. Она всегда была помешана на чистоте, а Эван, похоже, этого даже не замечал.

Проведя рукой по аккуратно подстриженным каштановым волосам, поправив воротник рабочего пиджака, Шири задумалась, что означает эта выметенная дорожка.

Пришлось признать: она была готова к ссоре. Сегодня всё бы дошло до точки кипения. Она даже собиралась, подъехав к дому, позвонить Эвану и сказать, что им нужно устроить «совещание». «Разговор».

Должно быть, он вернулся раньше с деловой встречи, и теперь дом казался почти чужим. Ухоженным, чистым, упорядоченным.

– Ну и перемены, – пробормотала она себе под нос.

Она выбралась из машины – припарковалась на подъездной дорожке, потому что хотя в двойном гараже и было место для спортивной машины Эвана, сторона, где должна была стоять её внедорожник, была завалена хламом.

Потом она пошла по дорожке, украдкой бросая на ровные края восхищённые, хоть и неохотные взгляды. Сделано было основательно. Если Эван сумел заставить себя на это, может, вдохновится и на остальные дела из списка, который только рос.

Шири не знала, что это будет значить для неё. Как ни странно, мысль о том, что он наконец ведёт себя так, что ей не придётся пилить, вызывала у неё смешанные чувства. Где-то внизу, под всем этим, тлело разочарование.

Это она сама толкает отношения к конфликту? Мысль задержалась лишь на мгновение, прежде чем она отмахнулась от неё. Ерунда – она не такая.

Она поднялась по ступеням и остановилась у двери. На ней висела записка, выведенная аккуратными печатными буквами: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ШИРИ».

Её брови поползли вверх. Это было мило – пришлось признать. Он и правда старался, даже больше, чем требовалось. Почерк был удивительно ровный, совсем не похожий на обычные каракули, над которыми в более счастливые времена она шутила: мол, с таким почерком ему бы в врачи.

Он почувствовал, что она на пределе? Похоже, каким-то образом он понял: ещё немного – и она больше не будет это терпеть. Это ведь хорошо, правда?

Она открыла входную дверь, заметив, что и коврик у порога тоже без привычного слоя пыли и листьев. Но, пытаясь повернуть ключ, она вдруг поняла, что дверь оставили незапертой – так нельзя.

Раздражение, на миг притушенное видом выметенной дорожки, снова вспыхнуло в ней. Сколько раз она говорила Эвану, что, возвращаясь домой, нужно запирать дверь.

«Нужно» – то есть ему.

«Мы живём в хорошем районе, но это не значит, что тут нет воров и грабителей», – поучала она его. – «Я не хочу потерять то, что у нас есть. Этот телевизор с плоским экраном, ноутбуки, мои вещи – и мы всегда держим дома наличные».

«Но ведь есть страховка, детка», – возражал он, улыбаясь. – «И я запираю дверь, когда темнеет».

«Страховки недостаточно», – парировала она. – «Я работаю в этой сфере, и всё равно первая скажу: лучше предотвратить, чем разгребать. Есть франшиза, взносы потом растут, да и вообще это сплошная морока. Проще просто делать всё как надо. Разве нет?»

Вздохнув, что до идеала всё ещё далеко, Шири вошла в дом. Обернулась и сразу же заперла за собой дверь. Кто-то ведь должен был это делать – и этим «кто-то» была она.

Заперев дверь, она остановилась и принюхалась. Что это за запах?

Потрясающе вкусный! Чеснок, лук, запах подрумянивающейся говядины. Она всегда была падка на хорошую еду, и аромат, встретивший её, был ничуть не хуже самых изысканных, что ей доводилось ощущать. Без сомнения, на их большой кухне готовили роскошное блюдо – кухне, которую она всегда считала избыточной для их нужд. Хотя дому она подходила – «шла в комплекте с домом», как любил шутить Эван, – пользовались они ею редко. Шири всегда раздражала сама мысль, что после тяжёлого рабочего дня именно она должна возвращаться домой и становиться к плите, особенно когда Эван не сделал свои дела. А когда он не работал, Эван обычно сидел в интернете, смотрел телевизор или играл, и оттащить его от экрана, к которому он прилипал намертво, казалось делом невозможным.

Она сняла обувь, соблюдая ещё одно правило этого дома, и в чулках прошла по отполированным доскам.

Возможно, она ошибалась, признала Шири, направляясь на кухню и заметив краем глаза, заглянув в гостиную, что там прибрано и на столе даже стоит кувшин лимонада с двумя стаканами.

Он и правда взялся за ум, и ей пришлось признать: она испытывает нехотящее восхищение тем, с какой скоростью и тщательностью он всё сделал. На Эвана это совсем не было похоже.

А ей самой было бы так же легко, окажись на месте того, кому нужно отступить и признать неправоту, она? Мысль была ещё из тех, неприятных – и Шири решила на ней не задерживаться.

Вместо этого она решила: пора проявить великодушие. Пройти на кухню и поблагодарить его за то, что он сделал, и за эти неожиданные штрихи, из-за которых сегодняшнее возвращение домой оказалось таким приятным. Про запертую входную дверь она ему, конечно, напомнит. Но потом, возможно, они смогут поговорить иначе.

Стоило ей об этом задуматься, как стало странно легко – будто она позволяла себе наконец выйти из привычного состояния вечного недовольства.

Она прошла на кухню и увидела его у плиты: склонился над кастрюлей, в клетчатой рубашке и домашних тапочках, которые он любил носить дома.

«Ну здравствуй», – сказала она, теперь вдыхая аромат еды ещё сильнее. – «Так приятно было вернуться домой и увидеть всё это. Спасибо».

Она подошла к нему. Он обернулся. И Шири бросила на мужчину перед собой один-единственный ошеломлённый, испуганный взгляд – и её затошнило от ужаса.

Это был не её муж. Она осознала это с потрясённым, неверящим всхлипом. Это было не слегка обветренное, приятное лицо Эвана с бледно-голубыми глазами и растрёпанной чёлкой каштановых волос.

Это был кто-то другой. С другим выражением в глазах. Тот, кто держал в руке вовсе не деревянную ложку и не половник, как она ожидала.

Он держал нож.

Шири закричала. Пронзительно, по-детски, от чистого ужаса. Шок словно оглушил её, будто реальность сорвалась с оси и превратилась в кошмар.

Он поднял нож, чуть улыбаясь. Эта приподнятая линия тонких губ незнакомца была самым зловещим выражением, какое ей доводилось видеть. И наконец именно это выражение заставило её действовать.

Задыхаясь от паники, скользя по плитке ногами в чулках, Шири развернулась и бросилась бежать. Она рванула к парадной двери, понимая, что должна выбраться наружу, должна уйти, исчезнуть. Она снова закричала, зовя на помощь, отчаянно пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание – или хотя бы разбить своим голосом этот кошмар наяву.

Позади глухо бухали его шаги. Она метнулась к входной двери и вцепилась в ручку, зная, что у неё есть лишь миг, чтобы вырваться.

Заперто. В новом всплеске ужаса она вспомнила, что сама сделала это – повернула ключ, мысленно укоряя мужа за беспечность. Теперь же пальцы не слушались от страха: она судорожно пыталась открыть замок, снова крича и слыша шаги, тянущиеся в мучительно замедленном времени, пока эта жуткая сцена разворачивалась.