Пашкины будни (СИ) - Штефан Елена. Страница 6

— Митюха! Здорово! — заорал Пашка на радостях. Он вдруг понял, что прям-таки не на шутку соскучился, а потому и сдерживаться не стал: сгрёб кореша в охапку, не дожидаясь, пока тот сообразит, кто на него набросился. Чем вызвал у Митьки непроизвольный испуганный вопль.

В коридор потянулись суровые служивые посмотреть, кто посмел в околотке безобразничать. И замирали от невиданной картины: весьма известный в узких кругах наездник Павел Мартун, одетый в боевую форму, с энтузиазмом плющит в дружеских объятиях базарного принеси-подай Мита, а тот лупит высоченного аристократа кулаком по спине, то ли радуясь, то ли прося ослабить хватку. При этом оба лыбятся, как ненормальные, а на полу валяются забытый кулёк с куриными крылышками и убитый жизнью «Устав королевской стражи. Обязанности оной и деяния, законом допустимые.» — увлекательное Митькино чтиво.

Поговорить они устроились в знаменитом скверике, который приспособили под парковку нгурулов. Благо, до конца сегодняшнего Митюхиного бдения осталось немногим больше получаса. Правда, разговор с первых минут не задался — Митька не мог оторваться от Раша. Хоть и дружили парни давно, а так близко видеть настоящего нгурула парнишке не случалось. Раш принимал восхищение нового человека спокойно. Вежливо, без всяких напоминаний убрал бивень и что-то рурукнул утробно, но не страшно. Пашка даже уловил какое-то подобие иронии.

— А ты Рашу понравился, — приободрил он друга. — Если хочешь, потрогай.

Пашка похлопал четвероного партнёра по шее, поближе к челюсти:

— Вот тут яда нет, — и гыгыкнул насмешливо: — Что ты его как девку? Смелее давай! Я тебя при случае с наф-нуфиками познакомлю, они новому человеку рады будут. Ничего удивительного, что про эту троицу Митька был наслышан: Сима не жалела красок, рассказывая о минувших всего месяц назад соревнованиях.

— Так я ж не маг? — робко напомнил парнишка, благоговейно перебирая короткие шипы в местечке, где указал старший товарищ.

А Пашка думал: стоит ли тянуть кореша ближе к нгурулам? С одной стороны, хотелось поделиться тем, что для самого было непреходящей радостью. А с другой — стрёмно, очень стрёмно. Потому что сколько-нибудь ясных жизненных перспектив у этого дела не было. По большому счёту, этих самых перспектив на данный момент не было даже у наездников, потому что Корпус из-за всяких дурацких традиций уже несколько десятилетий погружался в стагнацию. Но с Митькой проблемы Корпуса обсуждать глупо. И вообще, встрече радоваться надо, а не загоняться на тему социалки для служивого сословия высшего ранга.

А потом они трепались, как будто и не было расставания в полтора десятка недель. И первым, что уточнил бдительный землянин — не обижают ли кореша в околотке?

— Не, — заявил Митяй, но как-то неуверенно. Пашка хоть не полноразмерный, а все ж менталист, потому неуверенность в голосе друга уловил. Под требовательным взглядом Митка сдался. — Третьего дня чужие наехали, табуретку отобрать хотели.

— И? — приободрил его Пашка. — Что за чужие?

— Из соседнего околотка десяток стражников на усиление присылали и двух магов с ними. Вот маги и наехали. Тот дядечка, который за следилками смотрит, их отогнал. Не тот, что сегодня, а другой, с большим лбом.

Пашка улыбнулся, узнав в описании высоколобого умника Шепри Мондаира. Вот кто, не задумываясь, хоть против пяти боевиков встанет. Не потому, что такой сильный, а потому, что на кителе с желтой выпушкой бытовика, как орден, сияет жетон с эмблемой Восточного Корпуса Наездников. Золотой, на минуточку. Охранная грамота от всех и вся. У лавэ тоже золотой жетон, только командиру его выставлять нужды нет. У самого Пашки всего лишь бронзовый, со скромной серебряной насечкой, положенной лидеру боевой тройки. Золотой жетон для Шепри — инициатива лично его величества Эрика, в знак признания заслуг в разработке системы безопасности на Великом тракте. Пашка был искренне рад за гениального бытовика. Отличный дядька! И всякую магическую заумь может объяснить простыми словами. А как рассказы про Землю слушает…

Стоило упомянуть стройку, и Митькины глаза стали мечтательными — его поразила печь. Пашке и самому нравился этот отопительный агрегат — продукт слияния строительного таланта потомственного архитектора дядь Адика и практического опыта старого колхозника Семёныча. Они умудрились скрестить ужа с ежом. Точнее, печку-грубку и голландку, чтоб тепла от одной топки на два этажа хватало. Можно было бы только отопительными артефактами обойтись, но как от живого огня отказаться? Тем более что два варианта обогрева всегда надежнее, чем один.

Очень Паху порадовало, что Митяй спокойно воспринял экстремальный тётушкин роман. Вот как Митька сильно верил, что их с сестрёнкой не бросят! И от этого что-то нудно потянуло в душе — это была и его, Пашкина, ответственность тоже.

Чтоб отвлечься, Пашка коротенько рассказал про сегодняшнюю зарубу на тракте и даже не стал скрывать, что чуть было не погиб. Митька слушал, приоткрыв рот, и смотрел округлившимися глазами. А потом выдал с косноязычным надрывом:

— Ты это, Паш… Поосторожней там… Себя не жалко, так тётю Серафиму пожалей. Если с тобой чего, так она… — и сглотнул ком в горле.

Недоговоренное Пашка понял без слов. В жизни Мита и его сестры с приходом Серафимы просвет забрезжил. До ребят годами никому дела не было, понимать надо. И дело не только в том, что стало сытно и почти безопасно. Стало спокойно. Митька при деле, а не на случайных побегушках. Девчушку пристроили на догляд в семью к соседям. Типа, в детский сад. У Симы и Митьки днём руки развязаны. А соседи, помимо махонькой, а всё же живой денежки, получают изрядный приварок к столу, на котором раньше мяса месяцами не видывали, а теперь каждый день, да на всю семью. А еще Лими там учится… И все благодаря госпоже Серафиме. Не хотел Митька горя своей благодетельнице, никак не хотел. И другу Пашке беды тоже не желал. Пашка — он добрый, и с ним та-ак интересно! Как появится, так обязательно что-нибудь эдакое случится.

— Ой! Забыл сказать! — Митька аж с лавочки подскочил, чем заставил флегматичного Раша дёрнуть головой. — Паха, помнишь того мужика, что овощи иномирные Цуэту возит? — убедился, что друг все помнит и более чем заинтересован, и выпалил: — Он сегодня опять продукты привозил! С толстяком Цуэтом торговался жуть как! Будто его шельмы покусали! Цуэт на него аж с кулаками кидался! А этот руками как-то круть, а Цуэт как ляпнется на задницу, как завоет! И клешню свою нянчит!

— Маг, что ли? — уточнил очень заинтересованный Пашка: для него по нонешней жизни «руками круть» — это про магические пассы.

— Не! — опять подскочил Митька, — он как ты…

— Что как я? — растерялся землянин. Так «руками круть», чтоб магией на афедрон усадить, Пашка не умел от слова совсем.

— Ну, как ты, когда учил меня вырываться, если схватит кто. Помнишь?

Пашка помнил, было как-то в начале лета: учил мелкого парнишку, как из рук более крупного соперника вывернуться. Всё ж таки базар — место не безопасное, да и бедняцкий квартал, где Митькина хибарка стояла, тоже. Жаль, что потренировались только разок. В то время как раз начали обкатывать систему слежения на тракте, и служба плюс хлопоты на хуторе занимали всё время. А на хутор мальчишке ходу не было. Не под клятву же его подводить из-за одного-двух простеньких приёмчиков.

— Цуэт орал, ругался, но денег заплатил! Да ещё спрашивал, когда ещё этот мужик овощей привезет. Знает, скотина, что тётушка Серафима у него всё сразу выкупит.

— В этот раз не выкупит, — ухмыльнулся Пашка. — Она уже в столицу усвистала, неизвестно на сколько. Просила тебя предупредить, вкусняшку передала, говорит, тощий, аж ей стыдно. А ты не ешь.

Митька замялся и вроде даже зарумянился. Погладил кулек с гостинцем.

— Дома съедим…

«Сестрёнке понесёт», сообразил Пашка и полез в карман за деньгами. Молча сунул несколько монет прямо в Митькину ладонь и сжал его пальцы.

— Заткнись и бери! Не та сумма, чтоб я расстроился, а тебе может пригодиться! И мне будет спокойнее. Тёть Симу неизвестно когда из столицы отпустят. У меня служба, могу не вырваться. Не голодать же вам с Лими. И вот что, Мить. Если тот мужик с овощами объявится, черкни записочку. У тебя же есть почтовик.