Кости (ЛП) - Спир К. Л.. Страница 61

— Трей сказал, что это будет хороший проект для него и Джакса, — продолжила Рэйвен.

Мне пришлось побороть желание закатить глаза. Она все время говорила о Трее. В этом не было ничего изощренного, Рэйвен не скрывала намерений. Трей заходил каждые несколько дней, и я игнорировала его. Боль и печаль в его глазах пробрали меня до костей, но я заставила себя терпеть. Я должна была остановиться, пока его не убили из-за меня.

Я не переставала постоянно прокручивать в голове прекрасные вещи, которые он мне говорил, хотя они причиняли такую же боль, как моя спина.

— Так, — рявкнула Рэйвен, напугав меня. — Что, черт возьми, с тобой происходит, когда ты принимаешь наркотик?

Я поморщилась. Я ожидала этого. Она держалась дольше, чем я предполагала.

— Я не хочу говорить об этом, Рэйвен. — Я заставила свой голос звучать ровно.

— Что ж, очень жаль, — отрезала она. — Это касается не только тебя. Так что начинай говорить.

Я еще больше склонила голову над своим штопанием и промолчала. Я чувствовала, как ее раздражение нарастает, словно физическая сила.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Нет, — пробормотала я, зная, что она проигнорирует меня.

— Я думаю, с тобой ничего не происходит.

Я сосредоточилась на своих стежках.

— Ты хотела разбить сердце Трею, в этом дело?

— Рэйвен! — Прошипела Скай.

— Если ты не хочешь быть с ним, просто, блядь, скажи ему это, — продолжала кричать Рэйвен. — Перестань водить его за нос, а потом бросать, когда тебе захочется.

У меня горели глаза, но я не позволила ни единой слезе упасть.

— Трей хороший человек. Возможно, это лучший человек, которого я знаю, и он, блядь, этого не заслуживает.

Это было правдой. Трей этого не заслуживал, и я никогда не прощу себя за то, что я с ним сделала.

— Серьезно? — В ее голосе звучала ярость. — Ты ничего не собираешься говорить? Ты такая эгоистичная сука!

Я услышала, как она направилась к двери и вышла, хлопнув ею с такой силой, что задребезжали стекла. Тишина, которую она оставила после себя, была неловкой, поскольку я изо всех сил старалась не расплакаться, а Скай нервно продолжала процеживать цветы. Прошло около минуты, прежде чем дверь снова открылась. Я подняла глаза, готовясь к тому, что Рэйвен снова начнет орать, но вместо этого встретилась взглядом с серьезным лицом Мака.

— Мадам хочет тебя видеть.

17

Я уставилась на Мака, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал.

— В подземелье? — Спросила я.

Он кивнул, его глаза горели гневом. Я не могла стоять дольше десяти минут, но я знала, что Мадам насрать.

— Хорошо. — Я осторожно встала, оставив одеяло и рубашку, которую штопала. На мне была длинная коричневая юбка, которую нашла для меня Скай, и я должна была признать, что Рэйвен была права. Это значительно упростило использование уборной.

— В подземелье? — Повторила Скай тоненьким голоском.

Я взглянула на нее, и стыд скрутил мой желудок от страха и удивления на ее лице. Насколько я могла судить, большинство людей не знали о том, что именно Мадам делала в подземелье. Мадам никогда не просила меня держать это в секрете, но, возможно, она знала, что я добровольно никогда бы не рассказала о своей роли в том, что она делала.

— Ты сможешь дойти туда? — Спросил Мак. — Я могу сходить за лошадью, но из-за этого мы опоздаем. — Выражение его лица оставалось невозмутимым, но я слышала беспокойство в его голосе.

— Не знаю, — сказала я и запнулась, пораженная своим честным ответом. — Я справлюсь.

Мускул на его челюсти дрогнул.

— Тогда пошли.

Я прошла почти полпути, прежде чем мне пришлось остановиться, прислонившись к дереву, когда острая боль пронзила мою спину. Выдыхаемый пар превращался в облачка в холодном воздухе, а ветер заставлял мои глаза слезиться, раздражая кожу. Мак выругался себе под нос, запустив руку в свои темные волосы.

— Я смогу посидеть на полу, если понадобится, — сказала я, ошеломленная болью. — Я просто должна добраться туда.

— Она делает это нарочно, — тихо сказал Мак. — Она знает, что ты недостаточно поправилась.

— Я так и думала, — пробормотала я.

— Я не знаю, как помочь, не причинив тебе боли.

Я подняла на него глаза. Он заерзал на месте, его взгляд метался между мной и Сторожевой башней. Я никогда не видела его таким встревоженным, и это заставило меня проглотить свою гордость.

— Мне будет больно, несмотря ни на что. Так что просто дотащи меня туда.

— Как ты думаешь, ты могла бы забраться мне на спину?

— Как ребенок? — Я надеялась, что правильно его поняла.

Он кивнул, повернувшись ко мне спиной и присев на корточки.

Я задрала юбку, прижалась к нему и обвила руками его шею. Было больно, спина сразу напряглась. Он потянулся назад, чтобы обхватить руками мои бедра и осторожно встать, что причинило еще большую боль. Я внезапно вспомнила, как Вольф нес меня вот так, и у меня заслезились глаза.

— Ты в порядке? — Спросил Мак.

— Ага.

Он быстро зашагал, а я стиснула зубы. Каждый шаг отдавался острой болью в спине, но я старалась не издавать ни звука. Прогулка, казалось, длилась целую вечность, но, наконец, впереди замаячила сторожевая башня. Однако вид места нашего назначения не принес никакого облегчения, и когда Мак поставил меня на ноги у двери, мне захотелось вцепиться ему в шею и умолять унести меня отсюда.

Вместо этого я заставила себя сделать медленные мучительные шаги вниз по лестнице, туда, где крики уже эхом отражались от стен.

Когда мы вошли в комнату, я резко остановилась в дверях. Мист снова сидела в кресле, вид у нее был изможденный и она рыдала. Ее светлые волосы жирными прядями свисали вокруг лица, кровь капала на солому, но она была не единственной. Хоук, командир другой команды охраны, стоял закованный в цепи, прикрепленные к крюку на стене.

Мадам убрала свои длинные седые дреды в узел на макушке, разрезая руку Мист. Хоук напрягся, натягивая цепи, его челюсти были стиснуты, а на лбу пульсировала вена. Его широко раскрытые глаза обратились к нам, и от вспышки надежды, загоревшейся в его глазах при виде меня, мне захотелось умереть.

— Ты не торопилась, Боунс, — заявила Мадам, метнув на меня свои холодные глаза.

Я не ответила. Я не собиралась извиняться. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на меня, но затем Хоук, дернувший за свои цепи, отвлек ее.

— Ты же знаешь, тебе не обязательно смотреть на это, — напевала Мадам Хоуку, указывая на Мист своим окровавленным ножом. — Все, что мне нужно, — это имя.

— Мне жаль, Хоук, так жаль… — всхлипнула Мист.

Я боролась с подступающей тошнотой. Мадам пытала Мист на глазах у Хоука, пытаясь разговорить его? Я всего несколько раз общалась с Хоуком, но он казался вполне приятным парнем. Теперь его окровавленное лицо выражало страдание. Его избили, но Мист выглядела ужасно.

— Боунс, исцели ее, — приказала Мадам.

Хоук выжидающе посмотрел мне в глаза, но я опустила глаза на пол. Он не знал, что моя роль здесь на самом деле заключалась не в исцелении, а в том, чтобы продлить сеанс пыток до тех пор, пока Мадам не надоест.

Я шагнула вперед и положила руки на кровоточащую руку Мист. Исцеляя ее, я совершила ошибку, встретившись с ней взглядом. Я ожидала увидеть ненависть и ярость, направленные на меня, но в ее карих глазах были только глубокая боль, печаль и ужасное понимание. Мои глаза наполнились слезами, они потекли по моим щекам.

Прости. Мне так жаль. Подумала я ей, исцеляя её руку.

Когда я отступила назад, а Мадам шагнула вперед, обдав меня ее сладким ароматом, красивое лицо Хоука озарилось пониманием. Его глаза сверкнули на меня, в них вспыхнули гнев и предательство. Я ожидала этого взгляда, но все равно было больно. Я опустила глаза, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Кому ты доносил, Хоук? — Спросила Мадам.

— Пошла ты! — зашипел Хоук.

Мадам приставила свой нож к груди Мист, прямо под плечом, и медленно надавила. Когда острый нож пронзил кожу Мист, по ее груди потекла кровь. Струйка превратилась в ручей, когда нож вошел глубже. Мадам делала это так медленно, что, должно быть, то было невыносимо, но Мист просто зажмурила глаза, дыша сквозь стиснутые зубы. Мадам остановилась, когда нож был погружен почти по рукоять, а затем начала поворачивать его.