Код Изгнания (СИ) - Волков Евгений. Страница 2

Приборная панель издала сухой писк: сканирование последнего сектора завершено. Как я и думал — стерильно. Я тяжело выдохнул, опустил руки на подлокотники, позволив пальцам на секунду погрузиться в податливую материю умного ложемента, и отправил разведывательным дронам команду на возврат.

— Значит, прыгаем вглубь? — деловито уточнил ракси.

— А у нас есть выбор? — мрачно отозвался я, глядя на мерцающие отметки возвращающихся дронов. — Если не раскопаем ничего полезного, сдохнем от холода и истощения. Ресурс корабля не бесконечен, и духом Императора реактор не заправишь.

Корабль пробил темноту ослепительной вспышкой: ткань реальности сомкнулась за кормой, выплёвывая нас из гипера. Я тут же бросил корвет в сторону, уводя его с вектора прыжка. Базовая предосторожность — гравитационный шлейф прокола отслеживался слишком легко. Я не мог с уверенностью сказать, есть ли в этой мёртвой системе кто-то ещё. К сожалению, сканер дальнего действия давно сгорел, так что паранойя оставалась нашим главным союзником.

Система находилась в самом глубоком секторе Фронтира, фактически на нейтральной полосе фронтового пространства. В теории здесь ещё оставалось чем поживиться. Нейроинтерфейс мягко пульсировал на затылке, позволяя мне «видеть» и «ощущать» окружающий космос так, словно не было никакой брони и переборок — только я и ледяная пустота.

Сам по себе нейроложемент был безумно дорогой аристократической приблудой, доставшейся мне вместе с «Тенью». Изначально корвет управлялся полноценным ИИ ранга «Абсолют» по имени Лили. Настоящий шедевр имперской кибернетики. Но мне никогда не нравилось делегировать собственную жизнь машине. Поэтому сначала я отрезал ИИ от систем управления, а затем и вовсе перевёл в режим глубокого сна. Жрала она столько энергии, что нашему старому реактору это было просто не потянуть.

Фальшпанели на обшивке «Тени» с тихим гулом, слышным только в рубке, разошлись в стороны, выплёвывая в пустоту рой разведывательных дронов. Убедившись, что они легли на курс, я разорвал синхронизацию и вынырнул из интерфейса в реальность. Несколько раз тяжело моргнул, привыкая к тусклому освещению рубки, и привычным жестом вывел на главный тактический экран архивную карту системы.

Когда-то и здесь горело своё светило, но теперь система была так же мертва, как и предыдущая. Отличие заключалось в другом: в самом начале вторжения Пожирателей здесь проходил важнейший логистический узел Коалиции. По крайней мере, так утверждали старые навигационные логи. Шанс вытащить отсюда что-то действительно ценное был.

Харрг развалился в ложементе навигатора и откровенно дрых — длинные усы ракси ритмично подрагивали. Этому шерстяному прохвосту явно снилось что-то динамичное. Сканирование секторов займёт пару часов, так что я решил спуститься в жилой отсек и принять душ. Пусть не полноценный водяной, о котором на Фронтире можно было только мечтать, а жёсткий химический, но смыть с себя пот и напряжение было необходимо.

Я тяжело поднялся, с хрустом потянулся, чувствуя, как затёкшие мышцы с благодарностью наливаются кровью. Нейроинтерфейс — игрушка, конечно, потрясающая, но в этом слиянии с кораблём слишком легко потерять счёт времени. А то и вовсе лишиться рассудка, растворившись в пустоте. Знал я пару таких бедолаг, чьи мозги в итоге превратились в кашу от слишком долгого пилотирования.

Но до душа мне так и не удалось добраться. Прерывистый вой сигнала тревоги заставил меня резко встрепенуться. Харрг, до этого мирно похрапывавший в кресле, дёрнулся, взмахнул лапами и вскочил со всей доступной ему кошачьей грацией. В его руке мгновенно оказался тяжёлый пистолет, а уцелевший глаз бешено моргал, словно пульсар, сбрасывающий излишки энергии.

— Угомонись, шерстяной, это просто сигнал обнаружения, — бросил я, невольно покосившись на наставленное на меня чёрное дуло.

Я не стал ждать, пока сонный напарник окончательно придёт в себя, и просто рухнул обратно в капитанское кресло, выводя на главный экран причину сработавшей автоматики. Ничего по-настоящему угрожающего там не было. Просто один из дронов-разведчиков, отклонившийся чуть дальше от стандартной спирали поиска, засёк крупную сигнатуру.

Правда, при более тщательном сканировании стало ясно, что это судно перестало быть угрозой ещё многие десятки циклов назад. Да и в дни своей молодости вряд ли ею являлось.

На тактический монитор вовсю транслировалась исполинская махина транспортника времён поздней Коалиции. По крайней мере, именно так классифицировала обводы корпуса база данных корвета. Фактически мы наткнулись на реликт эпохи до основания нынешней Империи.

— Чтоб у меня усы отвалились, — пробурчал ракси. Он уже убрал ствол в кобуру и теперь нависал над моим плечом, вглядываясь в тёмный силуэт, тускло подсвеченный сканирующими лучами наших дронов.

— Ага. Редкий зверь. Думаешь, на ходу? За такой корабль в рабочем состоянии на чёрном рынке можно было срубить пару миллионов кредов. Не меньше, — проговорил я, бросив быстрый взгляд на напарника.

Дело в том, что все современные грузовые суда Империи имели одну паршивую конструктивную особенность: намертво вшитые пеленгационные маяки. Выдрать их из системы без повреждения реактора было почти невозможно. И хотя умельцы Фронтира научились глушить сигнал, риск нарваться на патруль с хорошими сканерами оставался всегда. А вот такие «глухие» старые корабли до имперской эпохи ценились на вес антиматерии. За чистый транспорт без правительственных закладок любые пиратские синдикаты и даже теневые посредники самих Домов отстегнули бы целое состояние.

— Боюсь, что нет, шеф, — Харрг ткнул когтем в экран. — Вон, маршевые двигатели снесены подчистую, да и сам корпус продырявлен слишком уж тщательно. Но, может, внутри осталось что-то полезное?

— Очень на это надеюсь, — хмуро отозвался я, вновь позволяя умному ложементу обхватить тело, и с головой погрузился в нейроинтерфейс.

Подвести корвет поближе к находке не составило труда — маневровые двигатели «Тени» привычно протолкнули корабль сквозь ледяное крошево космического мусора. Подготовка к вылазке тоже не заняла много времени.

И вот мы с Харргом уже скользили в абсолютной пустоте, выхватывая узкими лучами нашлемных фонарей иззубренные обводы старого исполина. Рассудив, что на вымершем судне, дрейфующем здесь с доимперских времён, вряд ли могла затаиться засада, мы решили не вскрывать контейнеры с тяжёлой штурмовой бронёй. Ресурс аккумуляторов и дорогостоящие фильтры боевых комплексов стоило поберечь для действительно паршивых ситуаций.

Гравитационные ботинки с глухим металлическим стуком примагнитились к обшивке рядом с исполинской рваной пробоиной. Лучи наших нашлемных фонарей метнулись внутрь, выхватывая из мрака обширное помещение, выжженное дотла прямым попаданием тяжёлого калибра.

— Надеюсь, дальше будет что-то поинтереснее оплавленного шлака, — раздался в наушнике хрипловатый голос Харрга по закрытому каналу связи.

— Вот давай и узнаем. Ты идёшь первым.

— А чего чуть что, так сразу я? — спросил ракси, повернув ко мне свой массивный шлем.

— Я капитан. А ты помощник, — ехидно парировал я.

— Я подам официальную жалобу в профсоюз наёмников.

— Отлично. А я её с удовольствием отклоню.

Харрг издал низкий рокочущий рык, заменявший его расе смех, оттолкнулся от искорёженного края обшивки и бесшумно нырнул во тьму мёртвого транспортника. Выждав пару секунд, я шагнул в бездну следом за ним.

В этом отсеке ловить было нечего, и мы двинулись дальше. Если верить полустёртым указателям на переборках, именно следующий сектор являлся основным грузовым трюмом. Возможно, там ещё оставалось хоть что-то ценное.

Всё вокруг выглядело именно так, как и подобает кораблю, побывавшему в жестокой мясорубке. Местами коридоры были оплавлены плазмой до неузнаваемости. В часть соседних складских помещений было попросту не попасть — взрывы деформировали геометрию корпуса, намертво заклинив дверные створки.